Чжао Сичэн на мгновение выпал из реальности, а услышав голос, поднял глаза.
Ци Лэ долго говорил и теперь, умолкнув, почувствовал, что у него пересохло в горле. Он бессознательно лизнул губы — алый изгиб на мгновение мелькнул на краю, и губы тут же покрылись влажным блеском.
Чжао Сичэн сам не понимая почему, уставился на них и не мог отвести глаз.
— Мм? — Ци Лэ не понял такого взгляда и, подняв руку, потёр подбородок. — На моём лице что-то есть?
Только тогда Чжао Сичэн заставил себя отвести взгляд и с напускной сухостью бросил:
— Ничего, показалось.
А что он ещё мог сказать? Не может же он, как какой-то мальчишка-вертопрах, распускать язык и заявлять, мол, да, кое-что есть, чертовски красиво.
Боже мой, тогда его точно обвинят в попытке домогательства.
Услышав это, Ци Лэ опустил руку:
— Тогда, директор Чжао, есть ли у вас ещё какие-то вопросы или что-то осталось не до конца понятным?
— Вопросы есть.
Чжао Сичэн взял себя в руки и бросил взгляд на бледные тени под глазами собеседника:
— Ты вчера не выспался?
Будь они друзьями, подобный вопрос прозвучал бы вполне нормально, но в устах человека, с которым его связывают лишь деловые отношения заказчика и исполнителя, это выглядело явным перегибом.
Однако держался Чжао Сичэн донельзя естественно — словно брякнул первое, что пришло на ум, с идеальной ноткой праздного любопытства.
Ци Лэ ответил:
— …Да вроде бы нормально?
Чжао Сичэн на секунду замер и озадаченно посмотрел на него:
— Нормально — это нормально, ненормально — это ненормально, что значит «вроде бы»? Меня спрашиваешь.
Хотя у Ци Лэ был мягкий характер, он всё же не был бессловесным ангелом. Видя, что этот мажорчик вместо дела треплет языком о всякой ерунде, и вспомнив, что Сун Хаонань ради подлизывания к таким типам проводит ночи напролёт вне дома, он невольно почувствовал раздражение.
Ци Лэ опустил ресницы:
— Это значит, что ни хорошо, ни плохо, не у всех же директор Чжао такая бурная энергия.
— А я действительно отлично выспался. — Чжао Сичэн не уловил и намёка на подвох. — Ладно, оставь мне свою визитку, во второй половине дня с тобой кто-нибудь свяжется.
Ци Лэ пошарил в кармане — пусто.
— Подождите минутку, я принесу.
Чжао Сичэн поднялся:
— Пойдём вместе, я как раз ухожу.
Ци Лэ взял буклет и повёл гостя вперёд. Проходя мимо кабинета начальника, он боковым зрение заметил чьи-то глаза в щели жалюзи и чуть не подпрыгнул от испуга.
Подойдя к своему рабочему месту, Ци Лэ выдвинул ящик, достал визитку и протянул её Чжао Сичэну, но заметил, что тот разглядывает его стол.
Рядом с компьютером стояла рамка с совместной фотографией: Ци Лэ и Сун Хаонань снялись на прошлогодней годовщине четырёхлетия отношений — они делали такие снимки каждый год. Нынче в день годовщины он был в командировке, сфотографироваться не успели, и карточка так и стояла, заброшенная до сих пор.
Чжао Сичэн бросил взгляд на дату в правом нижнем полушарии: двадцатое мая, год прошёл прошлогодний — судя по всему, какая-то памятная дата.
Но ему почему-то помнилось, что в мае этого года…
— Директор Чжао, держите.
Чжао Сичэн отвёл взгляд и взял из его рук визитку. Бело-синяя гамма, строгий деловой стиль — стандартный корпоративный шаблон с эмблемой и названием компании.
На обороте были напечатаны полное имя Ци Лэ и его контактный телефон.
Чжао Сичэн сам не понял, какая муха его укусила, но выпалил наугад:
— Если позвонить по этому номеру, ты ответишь?
Ци Лэ:
— В рабочее время — да.
Услышав этот донельзя серьёзный ответ, Чжао Сичэн чуть заметно усмехнулся уголком рта и спрятал визитку в нагрудный карман рубашки.
Глава 4. Визит
— С чего это вдруг ты сам меня позвал? — Шэнь Тяньбай появился раньше, чем его голос, и плюхнулся на стул напротив Ци Лэ. — Бойфренд сегодня дома не ночует?
— Ещё со вчерашнего вечера.
— А? Не ночует дома? Ещё и семи лет не прошло, а уже начинает показывать своё истинное лицо. — Шэнь Тяньбай сделал утрированную физиономию человека, предвидевшего всё заранее. — Я же говорил: будешь так потакать — рано или поздно дождёшься проблем. Вот, любуйся.
— Ничего страшного, он просто по делам, на банкете.
— Ты сам-то веришь в этот бред? — Шэнь Тяньбай поморщился. — Оба мужики, оба взрослые люди, кто же не знает, что такое эти банкеты. Раз он всё ещё утруждает себя отговорками, чтобы запудрить тебе мозги, радуйся и помалкивай.
Ци Лэ нахмурился.
Шэнь Тяньбай не первый день славился своим скверным языком — этот человек словно рождался с единственной целью портить другим настроение. По словам тётушки Шэнь, одним из её главных педагогических провалов было то, что она научила сына говорить по-человечески, из-за чего в нём развился особый дар эти человеческие слова больше не употреблять.
Ци Лэ и Шэнь Тяньбай были полудрузьями детства: в ранние годы они ходили в одну продлёнку к тётушке Шэнь. Ци Лэ обычно забирали позже всех, так что времени наедине с Шэнь Тяньбаем у него оставалось куда больше, чем у других детей.
Он собственными глазами видел, как этот парень в школьные годы пилил учителей, на работе пилил начальника — и рос, продолжая препираться со всем миром.
Ци Лэ от него тоже натерпелся. Раньше Шэнь Тяньбай пилил его за бесхарактерность — мол, его обижают, а он и сдачу дать не умеет; позже принялся упрекать в том, что Ци Лэ не считает его за кровного брата и даже работая в одном городе, они живут в разных квартирах; а когда у Ци Лэ появился парень, список претензий пополнился ещё одним пунктом.
Шэнь Тяньбай люто, бешено, до скрежета в зубах не переваривал Сун Хаонаня.
— Я же тебе говорил, послушай меня хоть раз, врёте он всё от первого до последнего слова! — Шэнь Тяньбай принялся загибать пальцы. — Это было видно с самого начала, когда вы только сошлись. Ухаживал тихо-мирно, а как надумал признаться — устроил показуху со свечами и гитарой! Ты тогда не должен был соглашаться, он просто воспользовался тем, что ты человек совестливый и не умеешь отказывать!
Ци Лэ вздохнул. Шэнь Тяньбай заводил эту шарманку при каждой встрече, но он уже привык пропускать её мимо ушей. Раз уж тогда был сделан выбор и они пробыли вместе столько лет, не было никакого смысла задним числом злиться на то решение. Но сегодня почему-то эти слова показались до уныния раздражающими.
— Хватит о нём, — произвел Ци Лэ. — Я позвал тебя, чтобы кое о ком расспросить.
— О?
— Помнишь, ты говорил, что какая-то компания наняла вас для работы, а потом полгода затягивала с оплатой и погасила долг только недавно? Тот начальник случайно не по фамилии Чжао?
Шэнь Тяньбай задумался:
— Нет, этот ублюдок по фамилии Ван! Наш отдел целых полгода звал его не иначе как Ван-мразь, тут без вариантов.
— Ну и славно.
— Что такое, твой отдел наконец-то запускает проект?
Шэнь Тяньбай знал, в каком подразделении раньше числился Ци Лэ. Тот устраивался на позицию копирайтера, но после ротации его перевели в консалтинговый отдел, да так обратно и не вернули, хотя формально он по-прежнему числился сотрудником креативной группы.
Шэнь Тяньбай был уверен, что всё дело в старом озабоченном начальнике отдела, которому приглялась внешность Ци Лэ и который просто не хотел его отпускать.
— Тут один клиент наклевывается. — Ци Лэ не стал вдаваться в подробности, дело ещё вилами по воде писано. — Выглядит ненадежно, не хотелось бы вляпаться.
Шэнь Тяньбай издал удивленное «ого!»:
— Контракт уже подписали?
— Нет ещё.
— Контракта нет, а ты уже на разведку пошёл? Да насколько же ненадежным он должен выглядеть?
Шэнь Тяньбай заливисто рассмеялся, и Ци Лэ, почувствовав, что и впрямь поднял панику на пустом месте, с улыбкой выложил правду:
— Этот клиент засветился на корпоративе в компании Сун Хаонаня, понятия не имею, чем он занимается. Их контора только на ноги встает, вряд ли там крутятся серьезные люди… Наверное, я зря накручиваю себя.
— Так говорить нельзя, бдительность лишней не бывает! Ты просто вечно слишком просто ко всему относишься, тебе надо побольше сомневаться. Отличный вопрос задал, в следующий раз тоже спрашивай!
— Ладно.
— Кстати, я рассказывал тебе про паренька из новой группы, с которой я познакомился? Рок-н-рольщик!
— Не рассказывал.
— Тц, ну тогда я тебе сейчас всё в красках распишу.
…
Тем временем другой, выглядящий крайне ненадежным господин Чжао тоже вел светские беседы, но атмосфера там царила куда менее дружелюбная.
Утром, расставшись с Ци Лэ, Чжао Сичэн по дороге думал: судя по поведению парня, он вовсе не был пустым пустоцветом-красавчиком, возможно, у этого Сун Хаонаня и правда имелись какие-то скрытые достоинства.
Но когда вечером его снова затащили на ужин в компанию этой тупой толпы, Чжао Сичэн, набравшись терпения, выслушивал разговоры битый час, однако сквозь поток слов пробивалось лишь одно удручающее определение: идиоты.
Он и в лучшие-то дни терпеть не мог подобные сборища, но этот тип оказался на редкость привязчивым. На глазах у всего стола он то и дело норовил завести разговор, перескакивая от соседства по жилому комплексу к толкованию иероглифов в именах — просто хуже банного листа.
У Чжао Сичэна лопнули последние остатки терпения, он уже собирался под благовидным предлогом откланяться, как Сун Хаонань выдал очередную реплику:
— А гобаожоу здесь совсем не аутентичное, сразу видно, что готовил не местный повар.
— Ого, а Сяо Сун у нас знаток! И чем же отличается на вкус?
Сун Хаонань с видом эксперта постучал кончиком палочек для еды:
— Настоящее дунбэйское гобаожоу всегда кисло-сладкое, а тут солоноватое — с первого укуса чувствуется лажа. Мой партнер готовит куда вкуснее.
— Твой партнер? — Директор Чжао наконец повернул голову к Сяо Суну, впервые за весь вечер удостоив его прямым взглядом. — Твой партнер — повар?
— Да нет, он обычный специалист техподдержки. Но родом с Северо-Востока, умеет готовить парочку фирменных блюд. Рука у него набита так себе, но выходит аутентичнее, чем в иных ресторанах. — Сун Хаонань слегка приосанился, польщенный тем, что директор Чжао проявил интерес, и с опаской закинул удочку: — В эти выходные как раз его очередь готовить, не знаю, найдется ли у директора Чжао время заглянуть к нам на огонек? Вы-то всяких редких деликатесов наверняка ели больше, чем мы соли, смогли бы дать ему пару советов.
Чжао Сичэн чуть приподнял бровь и приподнял бокал:
— Не стоит утруждаться.
Выражение его лица сменилось на более благожелательное:
— В этом заведении подают фьюжн, местная кухня им не удается. Я знаю, в Вань Юй есть неплохой ресторан северо-восточной кухни, хозяин тоже земляк оттуда, правда, не знаю, как их стряпня сравнится с кулинарией твоего партнера.
— В Вань Юй… да тамошние повара наверняка отбираются из сотни претендентов, нам тягаться без шансов, — в глазах Сун Хаонаня мелькнуло разочарование, но он натянул на лицо улыбку.
— Шансы? Они всегда находятся.
Эти легко брошенные слова заставили глаза Сун Хаонаня засиять от восторга. Он поспешил истолковать их по-своему: собеседник, дескать, оценив его амбиции, заявляет — я вижу твое стремление, я предоставлю тебе этот шанс.
И пусть велика была вероятность, что это лишь плод его бурного воображения, Сун Хаонань был готов вцепиться в малейшую иллюзию.
Усталость от бессонной ночи почти испарилась, Сун Хаонань с удвоенным энтузиазмом принялся чокаться со всеми за столом, и лишь когда внутрь залилось несколько рюмок крепкого, на его лице проступило изнурение.
Он невольно зевнул, и сидевший рядом начальник, заметив это, бросил на него короткий взгляд.
http://bllate.org/book/34075/4195492
Готово:
