Но всё оказалось с точностью до наоборот.
Цюй Чэн наконец пришёл в себя после палящего солнечного света, повернул голову — а Шэнь Ланьшань всё так же неподвижно смотрел перед собой.
Цюй Чэн решил, что тот просто деревянный болван, к тому же ещё и с парализованным лицом: от начала и до конца Цюй Чэн не заметил на его лице ни малейшего выражения.
Повернувшись к Шэнь Ланьшаню спиной, Цюй Чэн вдруг сообразил, что тот с самого начала и не помышлял о самоубийстве: преследуя какие-то ведомые лишь ему цели, он вёз целый вагон продовольствия на поверхность.
Эй! — Цюй Чэн не знал имени Шэнь Ланьшаня, поэтому мог обратиться только так. Казалось, звук даже не смог пробиться сквозь непродуваемую одежду и отразился эхом у него в ушах.
Цюй Чэн не слишком в этом разбирался, а видя, что Шэнь Ланьшань даже не шелохнётся, мысленно недовольно фыркнул.
Он и так знал, что все эти люди из Главного Города именно такие: высокомерные и заносчивые.
Услышав позади какое-то шуршание, Шэнь Ланьшань обернулся и бросил на Цюй Чэна взгляд.
В тот момент Цюй Чэн, с презрительно поджатыми губами, свирепо таращился на Шэнь Ланьшаня. Не ожидав, что тот внезапно обернётся, он резко стер с лица все эмоции, почувствовав неловкость, и принялся теребить собственные руки, желая расковырять ранку на запястье, однако его ладони тоже были скрыты под плотной тканью.
Шэнь Ланьшань шагнул вперёд, остановился прямо перед Цюй Чэном и протянул ему руку.
Уставившись на протянутую ладони, Цюй Чэн почувствовал себя крайне озадаченным. Уголки его глаз дернулись, в голове на секунду зашумело, но он всё же вложил свою руку в чужую.
Шэнь Ланьшань оттолкнул его руку. Озадаченность Цюй Чэна лишь усилилась, брови сошлись на переносице. Потеряв всякое терпение, он сжал кулак, намереваясь ударить, но, вспомнив, как легко Шэнь Ланьшань перехватил его удар в прошлый раз, всё же засомневался.
Он боялся, что Шэнь Ланьшань выбросит его с поезда.
В тот самый момент, когда Цюй Чэн раздумывал, стоит ли наносить удар, Шэнь Ланьшань неожиданно протянул руку к его лбу.
Застигнутый врасплох, Цюй Чэн зажмурился.
Широкая ладонь уверенно поддержала его затылок и притянула голову к собственной щеке. Вшитые в капюшоны стеклянные смотровые окошки стукнулись друг о друга, издав звонкий стук.
Цюй Чэн открыл глаза и увидел лицо Шэнь Ланьшаня в опасной близости — его глаза были совсем рядом, и именно поэтому голос Шэнь Ланьшаня смог пробиться сквозь слои одежды.
Поняв, что прежде Шэнь Ланьшань просто не расслышал его слов, Цюй Чэн услышал вопрос:
— Ты уметь писать?
Только что мнение Цюй Чэна о Шэнь Ланьшане чуть было не улучшилось, но в этот миг ярость вновь взметнулась до небес.
Жители Главного Города вечно излучают какое-то превосходство: они получили хорошее образование и умеют читать и писать, а потому всякий раз при встрече с обитателями внешнего мира так самодовольны; особенно это касалось выходцев из Подземного Города — первым делом они неизменно спрашивали, умеешь ли ты писать.
Рука Цюй Чэна, опущенная вниз, снова сжалась в кулак:
— Нет.
В его тоне сквозило нескрываемое раздражение.
Однако в глазах Шэнь Ланьшаня, по-прежнему смотревших на него, не отразилось ни единой перемены: ни насмешки, ни издевки, и даже прежней безэмоциональности.
В глазах Цюй Чэна ещё теплилось недоумение, но сведённые брови постепенно разгладились.
Шэнь Ланьшань молвил беспристрастно:
— Хочешь что-то сказать — подходи ближе, эта одежда заглушает звуки.
С этими словами прижатые друг к другу стёкла разъединились, и Шэнь Ланьшань вернулся на прежнее место. Не мигая, он уставился прямо перед собой, словно выискивая что-то вдали.
Лишь задним умом Цюй Чэн сообразил, что, протягивая ему руку ранее, Шэнь Ланьшань, по всей видимости, предлагал написать задуманное прямо у него на ладони.
Он разжал кулак, которым чуть не врезал по лицу Шэнь Ланьшаню, и вспомнил, как только что с размаху шлепнул ладонь по чужой руке. Лицо его мгновенно залилось краской — ему захотелось провалиться сквозь землю от стыда.
Продвинувшись к самому Шэнь Ланьшаню, Цюй Чэн прищурился и вгляделся вдаль по направлению его взгляда.
Где-то далеко впереди Цюй Чэн смутно различил оттенок, отличный от сливающейся с небом песчаной желтизны.
Клубы жёлтого песка кружились повсюду, заполняя всё пространство до самого горизонтами, а вдали сквозь пыльную бурю проступала серая тень. Широко раскрывши глаза, Цюй Чэн наконец убедился, что ему не мерещится: он поднял руку, указывая на ту сторону, затем пододвинулся ближе и, точно так же как Шэнь Ланьшань, прижался головой к стеклу, прислонив своё смотровое окошко к пластику на одежде спутника.
Этот жест выглядел донельзя вызывающе.
Цюй Чэн спросил его:
— Что это?
— Буря.
— Буря?
Цюй Чэн не понимал, как Шэнь Ланьшань может сохранять столь невозмутимое спокойствие, словно уже переживал подобное бесчисленное количество раз.
В картинках из книжек ему доводилось видеть бури. Разве буря не затягивает всё живое в самую воронку и не перемалывает в пыль?
А сейчас поезд, похоже, мчался прямо в центр этой бури.
Схватив Шэнь Ланьшаня за одежду, Цюй Чэн заголосил:
— Это же буря! Быстро смени курс, обойди её!
Шэнь Ланьшань равнодушно бросил, словно всё происходящее его не касалось:
— Уже не получится, я заблокировал маршрут.
— Почему это?! — машинально выпалил Цюй Чэн.
И тут же заметил, как Шэнь Ланьшань исподлобья перевёл на него взгляд.
— Чего ты на меня смотришь? — Цюй Чэн и сам посмотрел на себя.
И внезапно сообразил: ах да, Шэнь Ланьшань заблокировал маршрут, чтобы помешать ему самовольно повернуть обратно в Подземный Город.
Цюй Чэн так и норовил шлёпнуть себя ладонью по лбу, но угодил лишь в пластиковое забрало шлема, издав громкий звук.
Всё кончено.
Всё кончено.
— Иди закрой окна, — велел Шэнь Ланьшань.
Если взглянуть наружу через стекло вагона, небо, еще недавно казавшееся чистым, постепенно заволакивало тучами, и оно становилось точно таким же сумрачным, как небо в районе G.
Сгустившаяся вдали серая масса бури росла на глазах — совсем как те далёкие огни, что виднелись впереди, когда их поезд только вырвался из Подземного Города. Песок с пустыни вместе с крупными обломками синих кристаллов взмывал в воздух, заслоняя солнце и кружа плотным кольцом вокруг всего поезда.
Цюй Чэн подумал: почему это Шэнь Ланьшань сам их не закроет?
Трепеща от страха, он огляделся по сторонам и, осознав всю критичность ситуации, всё же последовал указанию Шэнь Ланьшаня — принялся наглухо закрывать окна в своём вагоне.
Присев на корточки, Шэнь Ланьшань извлек откуда-то фонарь, подхватил его и направился к двери вагона.
Цюй Чэн вцепился в его одежду:
— Куда это ты?
Шэнь Ланьшань неизменно смотрел на него этим абсолютно безмятежным взглядом. Чувствуя себя на поверхности крайне неуверенно, Цюй Чэн боялся, что спутник бросит его в любую минуту.
Шэнь Ланьшань обернулся, и свет фонаря упал на лицо Цюй Чэна, а тот вжался пальцами в ткань ещё сильнее, вложив в хватку всю силу.
— Пойду закрою окна в остальных вагонах.
— Я с тобой, — отрезал Цюй Чэн.
— Я пока не собираюсь тебя бросать. Если не будешь мешать, я в целости и сохранности доставлю тебя обратно в Подземный Город.
Шэнь Ланьшань отвернулся и шагнул вперед.
Словно умея читать мысли, он произнёс самую длинную фразу из всех, что Цюй Чэн слышал от него до сих пор, чтобы хоть как-то успокоить мальчика, пусть на его лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул.
Цюй Чэн испытал укол совести за то, что минутой ранее мысленно ругал Шэнь Ланьшаня и злился на его приказы закрывать окна.
— Я пойду с тобой.
Шэнь Ланьшань оглянулся, в его глазах промелькнула тень недоумения.
Голос Цюй Чэна чуть стих — встречаясь с Шэнь Ланьшанем взглядом, он неизменно ощущал неловкость.
— Вдвоём мы справимся быстрее, — добавил он.
Шэнь Ланьшань уже во второй раз за день протянул Цюй Чэну руку. Но тот снова неподвижно застыл на месте.
Брови Шэнь Ланьшаня едва заметно сошлись на переносице, он бросил быстрый взгляд на оконное стекло позади: небо вокруг темнело всё сильнее, песчаная буря набирала мощь, и если не поторопиться, будет поздно.
Он крепко ухватил Цюй Чэна за руку.
Цюй Чэн почувствовал, как его ладонь сжали с невероятной силой.
Шэнь Ланьшань велел ему держаться крепче — мол, если тот сорвётся, спасать его никто не станет.
Мысленно Цюй Чэн про себя фыркнул: люди вечно судят по обложке; пусть ему всего семнадцать, это ещё не значит, что он способен совершить такую глупость и выпасть из поезда.
Желая доказать это, он нарочно ослабил хватку, но Шэнь Ланьшань, не обладая терпением няньки, распахнул дверь вагона.
Снаружи тут же буйным вихрем ворвался ветер, устремляясь прямо в салон вместе с тучами песка.
Металлический пол вагона загудел от напора ветра, песчинки забарабанили по стеклу перед лицом Цюй Чэна. Тонко зажмурившись, он открыл глаза лишь тогда, когда понял, что боли нет.
Ему показалось, что от мощи ветра он сейчас уподобится бумажному листку, который унесет прочь — эта буря ни в какое сравнение не шла с тем ветерком, к которому он привык.
Забыв обо всех обидах на то, что Шэнь Ланьшань якобы смотрит на него свысока, он в ту же секунду мёртвой хваткой вцепился в его руку.
Фонарь в другой руке Шэнь Ланьшаня оставался единственным источником света, его луч дрожал и метался в бушующем вихре.
Удерживая фонарь в одной руке, он той же рукой ухватился за дверную ручку и с лёгким видом захлопнул дверь до щелчка.
Стоя на стыке между вагонами, они уже оказались в самом эпицентре бури.
Цюй Чэн попытался сделать шаг вперёд, но стоило его ноге оторваться от пола, как налетевший порыв ветра лишил опорную ногу устойчивости, качнув его тело так, что он чуть не вылетел с поезда.
Лишь благодаря поддержке Шэнь Ланьшаня ему удалось с трудом вернуться к стене. Сделав глубокий вдох, он почувствовал, как по спине катятся капли холодного пота.
Взглянув вниз, он не увидел ничего, кроме кромешной тьмы — поезд нёсся над пустыней на головокружительной высоте.
При таком ветре, пока они закроют окна во всех вагонах, состав наверняка уже углубится в сердце бури, и тогда от них обоих останутся разве что кости.
Цюй Чэн уже собирался предупредить Шэнь Ланьшаня, как вдруг заметил, что тот шагает вперёд так, будто свирепый ветер вовсе на него не влияет, а рука, державшая Цюй Чэна, служила ему надёжной опорой.
Поддавшись силе, которую транслировал Шэнь Ланьшань, Цюй Чэн словно невесомый последовал за ним.
Он первым ухватился за ручку двери следующего вагона и сперва толкнул её сам, но та не поддалась; лишь вложив все силы, ему удалось приоткрыть её на узкую щель.
Но стоило Шэнь Ланьшаню положить руку поверх его и слегка навалиться, как дверь распахнулась настежь.
Нечеловеческая сила — всё, что крутилось в голове Цюй Чэна, пока он смотрел на Шэнь Ланьшаня.
Они молниеносно захлопнули окна в этом вагоне и двинулись к следующему. После нескольких попыток их слаженность стала безупречной, и благодаря поддержке Шэнь Ланьшаня Цюй Чэн уже мог бежать сквозь бушующий ветер.
http://bllate.org/book/34065/4193572
Готово:
