Чэн Цзяхэ замерла, испытав удивление и радость в душе.
Когда Чэн Цзяхэ подбежала к Му Шуантин, уголки её губ невольно приподнялись: — Слишком рано, разве мы не договаривались, что я тебя встречу? Почему ты приехала сама?
Му Шуантин именно этого и добивалась. Кивнув на стоявшую рядом дорожную сумку и несколько картонных коробок, она игриво улыбнулась: — Моего багажа всего ничего, к тому же ехать недалеко, вот я и поймала такси.
Чэн Цзяхэ посмотрела на её костыли и нахмурилась: — Разве стоять не тяжело? Почему не позвонила, когда приехала?
— Я только что прибыла.
На губах Му Шуантин играла улыбка, а голос звучал очень мягко: — Вещи немного тяжеловаты, я уже оформила доставку через службу поручений.
Чэн Цзяхэ мягко произнесла: — Ничего страшного, заказ курьера можно отменить.
Му Шуантин только хотела сказать, что курьер уже принял заказ, как увидела, что Чэн Цзяхэ уже наклонилась, подхватила большую коробку и, действуя быстро и решительно, легко зашагала в сторону жилого комплекса.
Му Шуантин: «…»
Му Шуантин уставилась на свою поврежденную лодыжку, испытывая крайне противоречивые чувства.
Так хотелось поскорее поправиться.
Багажа Му Шуантин привезла не так уж много.
Даже с учетом чемодана и нескольких больших коробок Чэн Цзяхэ справилась без труда — побегав туды-сюда раза три-четыре, она затащила всё в квартиру.
Вот только помещение сразу показалось тесным.
— Обстановка…
В сердце Чэн Цзяхэ зашевелилось желание купить настоящее семейное гнездышко: — Обстановка здесь не самая лучшая, если тебе будет непривычно жить, скажи мне. Через некоторое время я…
— Привыкну, привыкну.
Му Шуантин поняла, о чем думает Чэн Цзяхэ, и с улыбкой замахала на нее руками: — Мне очень нравится эта маленькая квартирка, здесь так чисто. Посмотри на всю эту мебель и украшения, мне всё это безумно нравится.
Уголки губ Чэн Цзяхэ неуловимо дрогнули.
На душе у Му Шуантин было неспокойно. Она видела звездные часы Чэн Цзяхэ и прекрасно понимала, каких великих успехов та добьется в будущем, поэтому ей, конечно же, казалось, что эта крошечная квартирка совершенно её недостойна.
Пока Му Шуантин предавалась размышлениям, она заметила, что Чэн Цзяхэ уже не сидится на месте и она принялась за распаковку вещей.
— Я сама.
Му Шуантин немного забеспокоилась. Вспомнив, что в коробках лежит по большей части её личное белье, она почувствовала, как её щеки начинают гореть, и шагнула вперед, пытаясь остановить Чэн Цзяхэ, но, к несчастью, лодыжка пронзительно заныла.
— Ты просто посиди.
Чэн Цзяхэ принялась ворчливо поучать: — Вчера тетя Ван наказывала, чтобы ты больше отдыхала и сидела на месте, не делая лишних движений.
Му Шуантин осекся: «…»
В итоге Чэн Цзяхэ потребовалось полчаса, чтобы расставить по местам весь основной багаж.
Нетронутыми остались лишь кое-какие личные вещи и мелочи.
Му Шуантин заметила на лбу Чэн Цзяхэ мелкие капельки потливости и, застенчиво достав из кармана платок, протянула ей: — Ты так устала, вытри пот.
Чэн Цзяхэ бросила взгляд в ту сторону.
На платке был вышит красивый маленький золотой цветок.
Слишком чистый.
Использовать его, чтобы вытереть пот, было бы просто жалко.
Чэн Цзяхэ прямо из коробки вытянула бумажную салфетку, чтобы промокнуть лоб, и сухо улыбнулась: — Я так, обычной салфеткой обойдусь.
Рука Му Шуантин замерла, и она с неловкостью спрятала платок обратно.
Квартирка была слишком маленькой.
Стоило обоим на мгновение умолкнуть, как атмосфера вокруг тут же стала какой-то странной и двусмысленной.
Боковым зрение Чэн Цзяхэ случайно зацепилась за какой-то предмет — на самом дне открытой коробки лежала фоторамка в деревянной рамке.
На фотографии Му Шуантин была в летней школьной форме старших классов, её волосы были собраны высоко в хвост. Судя по всему, из-за самого процесса съемки было заметно, как сильно она нервничала: на губах не было ни малейшей улыбки, а лицо выражало юношескую незрелость и крайнюю серьезность.
А рядом с Му Шуантин стоял кто-то еще в точно такой же школьной форме.
Лицо этого человека было заслонено лепным цветочком из глины.
Разобрать, кто это, было абсолютно невозможно.
В Чэн Цзяхэ проснулось любопытство, и она наклонилась, собираясь взять рамку в руки: — Это ты с кем сфотографировалась?
— ?..
Му Шуантин замерла на секунду, только сейчас вспомнив про эту фотографию.
В тот же миг сердце Му Шуантин подпрыгнуло к самому горлу, и она в панике протянула руки, пытаясь перехватить рамку: — Тебе нельзя на это смотреть!
Но Чэн Цзяхэ двигалась быстрее — она уверенно завладела рамкой и, уворачиваясь от Му Шуантин, с легкой насмешкой в голосе произнесла: — Кто же это такой, что ты так переживаешь?
— Быстро верни мне её!
Увидев, что фоторамка оказалась у Чэн Цзяхэ, Му Шуантин почувствовала, как её сердце сжалось в комок, и страстно пожелала отнять снимок обратно.
Изначально Чэн Цзяхэ хотела воспользоваться своим преимуществом в росте и намеренно поднять рамку повыше, но, взглянув на перепуганное лицо Му Шуантин, сразу вспомнила о её травмированной ноге.
— Сядь спокойно, я же не говорила, что не отдам.
Произнеся это, Чэн Цзяхэ собиралась вернуть ей рамку.
Кто же знал, что Му Шуантин уже потеряла рассудок от волнения и, не обращая ни на что внимания, всем телом бросилась на Чэн Цзяхэ с единственной четкой целью — отбить фотографию.
В следующее мгновение они обе потеряли равновесие и рухнули на мягкий диван.
Чэн Цзяхэ инстинктивно прикрыла Му Шуантин собой и, уже открыв рот, чтобы что-то сказать, тут же осознала кое-что такое, из-за чего все слова вылетели у нее из головы.
У Му Шуантин от падения кружилась голова, а в ноздри отчетливо бил прохладный мятный аромат.
Пара мгновений — и мозг Му Шуантин немного прояснился.
Она ощутила прилив радости, заметив, что заветная рамка по-прежнему зажата в её руках.
Однако, когда Му Шуантин попыталась приподняться, до нее дошло, насколько близко они находятся друг к другу.
К тому же она задела то, что задевать не следовало.
Через ткань одежды.
Ощущение было пугающе реальным.
В этот миг Му Шуантин, испуганная до предела, медленно подняла голову.
Их взгляды встретились.
Поза была двусмысленной, а дыхание — горячим.
Воздух вокруг в одно мгновение наполнился тонкой, томительной истомой.
В голове Чэн Цзяхэ неотвязно всплыл образ Му Шуантин в ванной прошлой ночью, сердце заколотилось с бешеной скоростью, а взгляд помимо её воли приковался к её мягким губам.
Подумав, что в такой момент подобает что-то произнести, Чэн Цзяхэ без утайки выпалила то, о чем думала: — У тебя прекрасная фигура.
Му Шуантин очевидно остолбенела: — Т-ты… ты всё видела?
— Я не специально.
Кончики ушей Чэн Цзяхэ покраснели, а в глазах заискрилась лукавая улыбка: — Прости меня.
Му Шуантин охватил жгучий стыд, она издала мысленный крик отчаяния, ладонью зажала Чэн Цзяхэ рот, а в её голосе зазвучали панические нотки: — Хватит, перестань говорить! Я не хочу слушать, умоляю, молчи!
Именно в разгар этой потасовки у двери послышался звук поворачиваемого замка.
Всё произошло слишком внезапно.
Чэн Чжу, вернувшаяся из больницы с пакетом сменной одежды, едва открыв дверь, сразу же уставилась на замершую в явно двусмысленной позе парочку на диване.
Му Шуантин среагировала быстрее всех: она мгновенно отпрянула от Чэн Цзяхэ, готовая сквозь землю провалиться от жуткой неловкости, совершенно не представляя, как ей теперь смотреть людям в глаза.
Чэн Цзяхэ потерла затылок.
Щеки пылали огнем, а уши покраснели так сильно, что казалось, будто они горят изнутри.
Почему мама вернулась и даже не предупредила заранее?
Глава 7. Двуспальная кровать
Глава 7:
Увидев эту картину, Чэн Чжу испуганно замерла. От нахлынувшего смущения она на мгновение оказалась в полном тупице — не зная, войти ей или выйти. Однако, будучи женщиной опытной, Чэн Чжу инстинктивно приняла самое мудрое решение.
Она деликатно прикрыла за собой дверь.
А уже в следующий момент раздался стук в дверь.
Му Шуантин: «…»
Щеки Чэн Цзяхэ полыхали жаром, она совершенно не знала, что и сказать, испытывая такое смущение, что хоть сквозь землю провались.
Спустя мгновение все трое сидели за обеденным столом.
Чэн Цзяхэ поставила перед мамой и Му Шуантин чашки с подогретым молоком и не удержалась от мягкого упрека: — Мама, в следующий раз предупреждай, когда собьешься возвращаться, я бы съездила за тобой в больницу.
— Ладно-ладно.
Чэн Чжу приняла её упреки и перевела немигающий взгляд на лицо Му Шуантин.
У Му Шуантин сердце подскочило к горлу, спина выпрямилась по струнке, и она с улыбкой представилась: — Здравствуйте, тетя, я Му Шуантин. Давно мы не виделись.
— И правда, прошло несколько лет.
Уголки губ Чэн Чжу не переставали улыбаться, хотя на душе всё еще скреблись смутные сомнения. Глядя на девушку, она сдержанно и вежливо похвалила: — А ты, деточка, с годами всё хорошеешь.
Му Шуантин тут же смутилась и застенчиво улыбнулась: — Вы тоже, тетя, совсем не изменились, такая же молодая.
Чэн Чжу довольно усмехнулась.
Атмосфера за столом заметно потеплела.
Воспользовавшись моментом, Чэн Цзяхэ принесла подогретое молоко и разлила по чашкам для каждой.
— Шуантин, милая, — Чэн Чжу торопливо извлекла из сумочки изящную коробочку, протянула её Му Шуантин и произнесла со всей искренностью: — Вчера Чэн Цзяхэ рассказала мне, что вы зарегистрировали брак. Это подарок при первой встрече, купленный специально для тебя. Если в будущем эта девчонка вздумает обижать тебя во время совместной жизни, ты сразу жалуйся мне — я ей задам хорошей трепки.
С этими словами Чэн Чжу быстро открыла крышку.
Внутри лежала пара сверкающих золотых браслетов, золотые серьги и золотое ожерелье.
Узор обещал счастье и благополучие.
А вес изделий казался более чем внушительным.
— Это…
Му Шуантин опешила от изумления.
Как только Чэн Чзяхэ вчера сообщила о заключении брака, Чэн Чжу, поразмыслив, решила, что такое дело нельзя пускать на самотек, и немедленно отправилась за подарком: — Тетя понятия не имела, любишь ли ты золото.
Польщенная до глубины души, Му Шуантин принялась настойчиво отказываться: — Тетя, это слишком дорогой подарок, я не могу его принять.
Чэн Чжу взяла её за руку, стараясь сохранять невозмутимый вид, и силой вложила коробочку ей в ладонь: — Нельзя отказываться. Ты же не знаешь, Чэн Чжу вечно пропадает на работе, и я так переживала из-за её личной жизни. Теперь же всё уладилось: вы знаете друг друга как облупленные, и то, что вы сошлись, вызывает у меня лишь радость.
Му Шуантин инстинктивно бросила на Чэн Цзяхэ взгляд о помощи.
Та лишь улыбнулась в ответ и ободряюще кивнула: — Дар старших нельзя отвергать, принимай давай.
На сердце у Му Шуантин разлилось приятное тепло, и она с улыбкой приняла подарок: — Спасибо, тетя.
Чэн Чжу промолчала с пару секунд, а затем внезапно о чем-то догадалась.
— Ах да!
Чэн Чжу со смешком хлопнула себя по лбу и извлекла на свет заранее заготовленный толстый красный конверт: — Чуть не забыла. Теперь ты моя дочь, и этот красный конверт — еще одно проявление моих чувств как матери.
Му Шуантин растерялась при виде увесистого конверта.
Заметив её замешательство, Чэн Цзяхэ тихо подсказала: — Это за то, что теперь ты зовешь её мамой.
Му Шуантин обеими руками приняла тяжелый конверт: — Спасибо, мама.
http://bllate.org/book/34061/4192861
Готово:
