Взглянув на телефон Цзян Чэн, который лежал на краю стола и продолжал вибрировать и светиться, Чи Яньгэ отвела взгляд, с улыбкой зажала палочками кусок мяса из тарелки, обмакнула его в чили и посмотрела на Цзян Чэн:
— Нет, просто услышала, как ты интересно рассказываешь, и не заметила, как взяла лишнего.
После ужина Цзян Чэн хотела продолжить вечер и предложила найти какое-нибудь место, где можно выпить и поиграть в игры. Чэнь Сюйцин стояла рядом с Цзян Чэн, не выражая согласия или отказа.
Тан Фу обернулась и посмотрела на Чи Яньгэ, которая всё ещё расплачивалась у стойки:
— Я-то с удовольствием бы пошла, но, полагаю, Яньгэ не поедет. Раньше она в лучшем случае заглядывала только на первую часть вечера.
Чи Яньгэ, которую знала Тан Фу, вела очень размеренный образ жизни — если не считать операций в больнице. Особенно в тот период, когда она только перевелась в Больницу Ланьшань: каждый день без промедления ровно в шесть утра появлялась в отделении, чтобы писать истории болезни, обходила пациентов и ждала у операционной даже раньше тех, кто раскладывал стерильные простыни.
Если не считать того времени, когда у неё какое-то время был скверный настрой и она заявляла, что нужно снова усилить тренировки и вернуться к покорению гор по выходным, Тан Фу никогда не видела Чи Яньгэ среди тех, кого можно было вытащить попить пива по вечерам.
К тому же Чи Яньгэ выглядела человеком, который вообще не умеет пить.
— Ах… Доктор Чи не пойдёт.
Лицо Цзян Чэн выражало глубокое разочарование.
Пока они молчали, Чи Яньгэ, закончившая расплачиваться, подошла как раз в тот момент, когда Цзян Чэн повернулась к Чэнь Сюйцин:
— Так ты-то идёшь?
Чи Яньгэ, не знавшая предыстории, остановилась, не спеша задавать вопросы, и стала ждать ответа Чэнь Сюйцин.
Только Тан Фу заволновалась и принялась капризничать, набросившись на Чэнь Сюйцин:
— Так не пойдёт! Ты не можешь отказываться! Если Чи Яньгэ не пойдет, и ты не пойдешь, мы сегодня вечером просто разойдёмся по домам! Ты…
— С чего бы мне не пойти?
Чи Яньгэ внезапно подала голос. Ее слова прозвучали подобно оглушительному раскату грома, заставив Тан Фу мгновенно замолчать.
Тан Фу, словно только что собранный деревянный и со скрипом двигающий суставами Буратино, со скрипом повернула голову и испуганно уставилась на Чи Яньгэ. Та же, ничтоже сумняшеся, посмотрела на Чэнь Сюйцин:
— А ты? Пойдёшь?
— Конечно. Если я не пойду, Тан Фу ведь со мной перестанет общаться.
Чэнь Сюйцин, у тебя такой спокойный голос, но почему ты так лучезарно улыбаешься?
Цзян Чэн чуть было прямо на месте не достала солнцезащитные очки, чтобы их надеть.
Восемь человек, продолживших вечер за прямоугольным деревянным столом в питейном заведении, по молчаливому согласию или чистой случайности оставили свободными только два места по обе стороны от угла — для Чэнь Сюйцин и Чи Яньгэ.
Места располагались не напротив друг друга и не вплотную, но во время беседы они легко могли заметить друг друга боковым зрением.
Чи Яньгэ оставила сумочку и сказала, что хочет вымыть руки; Чэнь Сюйцин поднялась следом со словами, что ей тоже нужно в уборную.
Тц.
Тан Фу, которая всю дорогу чувствовала себя клоуном и дулась на Чи Яньгэ в одиночку, мысленно хмыкнула.
В конце коридора находились две туалетные комнаты и две дамские комнаты, в каждой из которых были установлены умывальники. Чи Яньгэ толкнула дверь дамской комнаты, и с шумом хлынул поток воды.
Чэнь Сюйцин остановилась у входа, желая войти, но не решаясь. Её намерение заговорить было настолько очевидным, что Чи Яньгэ, взглянув на неё в зеркало, опустила глаза, перекрыла воду и холодно бросила всего два слова:
— Закрой дверь.
Чэнь Сюйцин прикрыла дверь и какое-то время молча смотрела на неё, уткнувшись носом, прежде чем произнести, стоя спиной к Чи Яньгэ:
— Я вовсе не собиралась заставлять Тан Фу брать тебя с собой на посиделки. Я найду время и всё им объясню.
Казалось, Чэнь Сюйцин до смерти боялась обернуться.
Чи Яньгэ мысленно задалась вопросом, не показался ли её тон слишком пугающим, и постаралась смягчить голос:
— Тебе теперь нравится пить?
Раньше Чэнь Сюйцин морщила нос при одном только запахе пива, а единственным алкоголем, который ей нравился, было сладкое белое игристое вино, которое Чи Яньгэ называла не иначе как «маленькой сладкой водичкой», да и то Чэнь Сюйцин покупала его в супермаркете только тогда, когда хотела составить Чи Яньгэ компанию.
Если повзрослевшая девушка перестала бояться боли и проколола хрящ уха, то внезапно проснувшаяся любовь к алкоголю тоже вполне укладывалась в нормы.
— Не нравится.
Получив порцию дружелюбия, Чэнь Сюйцин развернулась, выпрямилась во весь рост и ответила предельно честно:
— Просто хотелось посидеть со всеми.
Чи Яньгэ кивнула и только после этого напрямую ответила на приглашение, которое Чэнь Сюйцин присылала ей в WeChat:
— Когда планируешь в горы?
В глазах Чэнь Сюйцин словно вспыхнули два огонька:
— У тебя появилось время?
Чи Яньгэ ничего не ответила. Слегка подавшись корпусом вперёд, с полуулыбкой на лице, она приблизилась к Чэнь Сюйцин и неизвестно откуда извлекла губную помаду, занеся её перед замершей от неожиданности девушкой.
— Накрась мне губы.
Столь внезапно сократившееся расстояние заставило Чэнь Сюйцин так сильно напрячься, что её губы приоткрылись. Провозившись с открытым ртом добрую половину минуты, она запинаясь произнесла:
— Я… я обычно крашусь как попало, у меня может не получиться… не очень красиво.
Всё та же. Похоже, их прошлые отношения действительно были пустой тратой времени.
Поборов улыбку, Чи Яньгэ отстранилась, опустила взгляд и открыла колпачок помады. Ярко-красный цвет китайского боярышника лёг легким штрихом на губы перед зеркалом, заманчиво блестя под лучами света.
— Чэнь Сюйцин.
Чи Яньгэ окликнула стоявшую напротив девушку и одновременно продолжила растушевывать помаду безымянным пальцем, случайно оставив лишний алый мазок в уголке правой губы. — Взгляни, как получилось.
Тан Фу нервно сжимала бокал с напитком, сидя на своем месте. Не слишком ли долго их нет!
Сначала Тан Фу вообще не хотела иметь дел с Чи Яньгэ, но постепенно её охватило беспокойство: а вдруг, даже если Чэнь Сюйцин свободна, Чи Яньгэ импульсивно признается в чувствах и получит отказ? А потом будет сидеть внутри, горько плакать, и атмосфера по возвращении станет донельзя неловкой, и тогда…
Поток безумных мыслей прервала Цзян Чэн, легонько толкнув Тан Фу в локоть:
— Вот же они, вернулись. Никто не потерялся, зря ты переживаешь.
Цзян Чэн похлопала ладонью по стулу рядом с собой:
— Садись скорее, тебя только ждали, чтобы начать игру.
Чэнь Сюйцин села. Её рука машинально легла на стол, но тут же испуганно отдернулась, пальцы судорожно согнулись, спрятавшись на ладони — на подушечке указательного пальца так и осталось расплывчатое алое пятно боярышника.
Даже когда Цзян Чэн принялась объяснять правила игры, сидевшая с отрешённым выражением лица Чэнь Сюйцин всё еще не могла отойти от недавнего потрясения и то и дело украдкой бросала взгляды на невозмутимую Чи Яньгэ, сидевшую по правую руку от неё.
Она вспоминала, как в дамской комнате Чи Яньгэ сжала её указательный палец и заставила медленно провести им по нижней губе, на которой только что побывала помада, показывая, как стереть лишний след из уголка рта.
Горячее дыхание щекотало кончик пальца Чэнь Сюйцин, пока Чи Яньгэ произносила:
— Выиграешь у меня в сегодняшней игре — у меня появится время.
Не ожидали! Сегодня тоже вышло обновление!
Исправление текста: вероятно, в четверг снова вернусь к обычному графику!
Вступительная часть позади, обеих ждёт официальное начало сладкой главы борьбы умов ovо
Глава 14. N — Слёзы
Объяснив правила игры и заметив, что Чэнь Сюйцин витает в облаках, Цзян Чэн пару раз кашлянула и повторила вопрос:
— Остались те, кто ничего не понял? Чэнь Сюйцин?
Словно ученица, у которой на уроке стали слипаться глаза, но её внезапно вызвали по имени, Чэнь Сюйцин попыталась изобразить бодрость и невпопад ответила:
— Угу, мне всё подходит.
Цзян Чэн закрыла лицо рукой и махнула ладонью:
— Ладно-ладно, давайте сначала перемешаем места и будем играть, по ходу дела разберемся.
Чэнь Сюйцин досталось место напротив Чи Яньгэ. Слева от неё сидела Линь Бэй, студентка четвертого курса, проходившая практику в отделении торакальной хирургии.
Сидевшая справа Тан Фу подняла большой палец вверх, заново представляя Чэнь Сюйцин соседку:
— Не смотри, что Линь Бэй такая юная, она ведь любимая помощница Чи Яньгэ на обходах в последнее время!
Дважды «любимая».
Чэнь Сюйцин вежливо улыбнулась Линь Бэй, а затем снова посмотрела на Чи Яньгэ по другую сторону стола. Казалось, Чи Яньгэ нисколько не волновал разговор между Тан Фу и Чэнь Сюйцин: она покачивала бокал со сладким вином и неторопливо прикладывалась к нему губами.
— Тебе сегодня не нужно возвращаться в университет? — опустив бокал, Чи Яньгэ всё же обратилась к Линь Бэй.
Линь Бэй вложила в свой ответ всю искренность юности: уперевшись локтями о стол и естественно подавшись вперед, она даже не пыталась скрыть, как сильно её обрадовал вопрос Чи Яньгэ:
— Учитель Чи, я успею вернуться и завтра утром!
— А ты? Тебе тоже не нужно спешить в деревню Цанъюнь? — Чи Яньгэ заодно перевела взгляд на Чэнь Сюйцин.
— Деревня Цанъюнь? — машинально переспросила Линь Бэй. — Разве это не где-то далеко?
— Она снимает в деревне Цанъюнь, — спокойно ответила Чи Яньгэ.
— Да? — голос Линь Бэй звучал чуть слаще обычного, а в глазах, когда она повернулась к Чэнь Сюйцин, читалось искреннее восхищение. — Выходит, у вас та же работа, что и у учителя Цяо?
Линь Бэй знакома с Цяо Сянем?
Чэнь Бэйцин встретилась взглядом с чистыми зрачками девушки. На щеках Линь Бэй проступили ямочки от улыбки, и на сердце у Чэнь Сюйцин тяжело и неприятно заныло.
Чи Яньгэ, которой был известен ответ, долго хранила молчание, лишь отвернулась, попивая вино, а в уголках её губ застыла довольная улыбка.
— Нет, — Чэнь Сюйцин была вынуждена ответить сама. — Я снимаю документальный фильм в деревне Цанъюнь.
Чи Яньгэ поставила бокал на стол, посмотрела на лицо Чэнь Сюйцин и вернулась к прежней теме:
— Ну как, это не помешает твоим планам на завтра?
Линь Бэй, обхватив руками бокал, кивнула, а сама боковым зрение блуждала по лицам Чи Яньгэ и Чэнь Сюйцин. Странно… Ей казалось, что состояние, в котором находилась сегодня учитель Чи — нет, точнее, её отношение к Чэнь Сюйцин выглядело очень странным.
Словно хищник, затаившийся в засаде в ожидании жертвы, которая сама добровольно идет в сети.
Цзян Чэн наконец постучала по столу, привлекая всеобщее внимание, и в последний раз повторила правила разминочной игры:
— «У меня никогда не было». Каждый по очереди называет какое-то событие; те, кто этого не делал, опускают по пальцу и теряют очко. Когда сгорят пять очков — выпиваешь штрафную, а победителем становится тот, кто останется последним.
Начав по старшинству, первой заговорила Линь Бэй. Сложив руки в замок и немного подумав, она перевела взгляд на Чи Яньгэ:
— Я обедала с учителем Чи тет-а-тет.
Произнеся это, Линь Бэй обвела всех взглядом и с удивлением обнаружила, что никто не опустил палец. Тан Фу даже преувеличенно развела руками и сочувственно покачала головой, глядя на Линь Бэй:
— Ты вообще понимаешь, кого называют ангелом-заведующим в торакальной хирургии?
Чэнь Сюйцин подперла подбородок рукой, опустив взгляд на столешницу. Шумный веселый смех врачей торакальной хирургии, галдеж в таверне и глаза Чи Яньгэ сквозь струйки сигаретного дыма в ту ночь, когда сломалась машина…
Сделав глоток алкоголя, Чэнь Сюйцин снова подняла глаза на Чи Яньгэ. Та была единственной, кто не смеялся вместе со всеми над Линь Бэй: когда разговор зашел о том, сколько именно раз каждый из присутствующих обедал с Чи Яньгэ, она молча уткнулась в телефон, снова выпав из реальности.
Линь Бэй смутилась от таких ремарок и принялась оправдываться, говоря, что она просто очень любит учителя Чи, поэтому возможность пообедать вдвоем показалась ей такой радостной и стоила того, чтобы похвастаться.
Чэнь Сюйцин понимала её лучше всех.
http://bllate.org/book/34054/4192254
Готово:
