Чэнь Лидун неопределенно угукнул, но руки не прекращали движений: он продолжал украдкой отправлять в рот одну клубничку за другой, пока слегка отдыхал.
– Как же вкусно… Сяо Юаньцю, неужели ты и правда не можешь этого попробовать?
Сяо Юаньцю внутри себя едва не завис.
Запнувшись на 0,03 секунды, он переспросил:
– Сяо Юаньцю… это я?
Разве это столь величественный, могучий, грозный и непобедимый… я, система?!
Чэнь Лидун сухо кашлянул пару раз и сменил тему:
– А, какое яркое солнце.
Взбешенный Сяо Юаньцю принялся яростно лупить его по макушке!
Чэнь Лидун благоразумно извинился и назвал его самой милой и способной системой на свете.
После этого они быстро помирились.
Чэнь Лидун и впрямь прилёг подремать на какое-то время, а когда около пяти часов вечера до его носа донёсся отчетливый аромат готовящейся еды, он поднялся.
– Пойдем поедим.
– Где есть?
– У Чжан Цзушэна дома, – Чэнь Лидун покатил велосипед вперед. Он уже расспросил болтавших у дворов бабушек и дедушек: в последние годы родители Чжан Цзушэна жили небогато, клубничными теплицами не занимались, а засадили лишь несколько му заливных рисовых полей, чтобы едва сводить концы с концами.
По какой-то причине на заработки в другие места они больше не уезжали.
Он мог воспользоваться предлогом туризма, чтобы потратить немного денег и перекусить.
Разумеется, если ему откажут – так тому и быть.
Расположение их дома было довольно неплохим: близко к въезду в деревню, спереди и сзади соседи жили вплотную друг к другу. Стоило крикнуть во дворе – в радиусе десяти метров точно услышат.
Во дворе какая-то пожилая женщина подметала землю большой метлой из сорго. Заметив остановившегося человека, она торопливо подняла голову и спросила:
– Ты к кому?
Перед ней стоял незнакомый парень с велосипедом – на вид совсем юный, с правильными чертами лица.
– Бабушка, можно поесть у вас дома за двадцать юаней? – Чэнь Лидун оставил велосипед у ворот и, подражая офицеру Чжоу, мягко улыбнулся. – Я приехал сюда погулять, но здесь, кажется, нет ресторанов, поэтому…
Убирающая двор старушка удивленно протянула «о» – предложение одновременно застало ее врасплох и показалось заманчивым.
Пока они разговаривали, из широко распахнутой гостиной вышел старик с заметной сединой в волосах, держащий в руках большой фарфоровый стакан для чая. На смеси диалектов и ломаного путунхуа он рявкнул:
– Чего надо?
Взгляд Чэнь Лидуна на миг метнулся в сторону.
Нынешний мужчина был похож на Чжан Цзушэна процентов на пятьдесят-шестьдесят.
Старушка повернулась и пояснила:
– Хочет поесть у нас, предлагает двадцать юаней. Можно?
– Можно, двадцать так двадцать.
– Я тоже так думаю.
Чэнь Лидун всё понял, но на его лице по-прежнему играла улыбка пайщика-отличника.
Услышав смущенные слова старушки о том, что хороших блюд в доме нет и вся еда самая простая, он тут же нашелся:
– Ничего страшного, лишь бы животы набить! Огромное вам спасибо!
С этими словами он достал из кармана горсть мятых купюр достоинством помельче – набралось около сотни юаней. Он заранее протянул старушке двадцатку:
– Извините, что беспокою.
Получив деньги, бабушка повеселела.
Она бросила метлу и сказала:
– Посиди пока минутку, я быстро что-нибудь приготовлю.
Рис и так был горячим, оставалось лишь подогреть утренние блюда – делов на пару минут.
Чэнь Лидун послушно устроился на длинной деревянной скамейке во дворе и завел разговор с уже усевшимся стариком Чжаном:
– Вы в последнее время заняты посадкой риса?
– Разве на этом заработаешь… – старик Чжан вытащил из кармана сигарету и протянул ему.
Чэнь Лидун торопливо отмахнулся:
– Курите сами, я не умею.
Старик Чжан усмехнулся, чиркнул зажигалкой, зажал мундштук в зубах и полюбопытствовал:
– Вы тут туристами?
– Ага, у вас тут пейзажи красивые, – Чэнь Лидун как бы невзначай окинул взглядом двор. – И от двора веет такой настоящей деревенской жизнью. Если сделать здесь курорт, думаю, это могло бы привлечь немало людей.
Эти слова попали старику Чжану прямо в больное место. Он принялся на чем свет стоит ругать молодых деревенских кадров за безделье, сетуя, что те не могут обеспечить им заработок и в деревне нет никакого развития… дескать, выдают по сотне юаней субсидий на круглый год, которых даже на лекарства не хватит.
Чэнь Лидун поддакнул, но тут же сменил тон:
– Вообще-то, судя по тому, что вы довольно крепкий мужчина, могли бы устроиться охранником куда-нибудь в город – пожалуй, это принесло бы больше, чем копание в земле.
Рука старика Чжана, державшая сигарету, замерла. Он тихонько хмыкнул и умолкнул, погрузившись в молчание.
Чэнь Лидун опустил ресницы, слегка сжал лямку рюкзака и вновь перевел разговор:
– Впрочем, вы правы: выращивать пару му земли в привычной деревне и обеспечивать себя – тоже неплохо. А там глядишь, по праздникам сын с дочкой подкинут по две тысячи на карманные расходы – жить да поживать.
Старик Чжан:
– …
– Какое нахрен подкинут!
Старик Чжан внезапно взбесился и с размаху швырнул чашку с водой на землю:
– Все они неблагодарные волчата и мерзавцы!
Шум от брошенных стариком Чжаном вещей стоял такой сильный, что в примыкавшей ко двору кухне наверняка должны были расслышать хотя бы обрывки ругани, однако бабушка так и не вышла посмотреть.
Лишь спустя несколько минут она высунулась из проема:
– Всё готово, идите за стол!
Обстановка во время еды царила тяжелая.
Блюда тоже не отличались изысканностью – просто сварено до готовности.
Тарелка водяного шпината с чесночным соусом, миска тушеного тофу, небольшое блюдечко с яйцами и пиала жареного арахиса. На яичницу, судя по всему, ушло два яйца, и приготовили ее только что, тогда как остальные два блюда остались с обеда.
– Есть можно.
Сяо Юаньцю как раз воспользовался тем, что они болтали, и сбегал на кухню «проинспектировать» стряпню старушки, чтобы убедиться: в еду ничего не подмешали.
Чэнь Лидун усердно уплетал рис, однако его взгляд то и дело украдкой скользил по бабушке и старику Чжану.
Старушка ела сосредоточенно, а старик Чжан запивал арахис алкоголем, время от времени поддаваясь эмоциям и выкрикивая ругательства в адрес «мерзавцев».
В самый разгар трапезы бабушка тоже тяжело вздохнула:
– И какой толк теперь об этом говорить? Дети выросли, крылья окрепли, и поделать ничего нельзя.
– Будем считать, что зря вырастили пару неблагодарных волчат.
Чэнь Лидун на пару секунд занес ложку с рисом над ртом, его ресницы быстро затрепетали, а на лице появилось задумчивое выражение.
Общаясь с деревенскими жителями, он знал лишь, что двое внучек и внук четы Чжан росли на попечении дедушки с бабушкой и, едва закончив пару классов школы, уехали на заработки. Вот только конкретных причин их конфликта с родителями он не ведал – почему же сейчас всё это звучало так, будто они полностью «разорвали родственные связи»?
Он с любопытством поинтересовался:
– Простите, а что именно случилось?
Бабушка принялась утирать слезы:
– Ох, смею перед тобой, сынок, душу изливать… Сама посуди: мы вырастили троих детей, жили как придется – не сказать чтобы в богатстве, но всегда одевали их и досыта кормили… А теперь, когда они выросли и научились зарабатывать деньги, они забыли о родителях, по праздникам носу не кажут, разве это… разве это дело?!
Чэнь Лидун потрепал себя за ухо и неловко улыбнулся:
– И правда… выглядит как-то некрасиво…
Разумеется, он прекрасно понимал, что реальное положение дел наверняка отличалось от слов этой пары. Люди склонны приукрашивать события в свою пользу, поэтому он верил услышанному лишь на треть.
Бабушка же от собственных слов прониклась жалостью к себе.
– Вот видишь… даже ты со мной согласен…
– Будем считать, что растили их зря.
Наевшись на восемьдесят процентов, Чэнь Лидун подпер щеку рукой и посмотрел на пожилую пару:
– Я всё равно не до конца понимаю – между вами какой-то конфликт или недопонимание?
Старушка помолчала пару секунд, после чего пробормотала:
– Да разве у кровных родственников бывает обида на долгий срок? К тому же мы давали им советы исключительно с точки зрения семьи, неужели мы стали бы им желать зла? Сам подумай, разве нет?
– Ты ведь не станешь затаивать обиду на родных только за то, что они тебя пару раз отругали или побили?
Чэнь Лидун слегка поджал губы.
Он понял, что правды от этой парочки ему добиться не удастся.
На следующий день Чэнь Лидун колесил по окрестностям уезда Хуан, однако даже после долгих поисков на велосипеде ему так и не встретилось ни одной скобяной или хозяйственной лавки…
Эх.
Он достал телефон, открыл навигатор и вбил в строку поиска «хозяйственные товары». На экране тут же один за другим появились магазины – от ближайших к дальним.
Одни назывались скобяной лавкой Фанфан, другие – лавкой Дацян, а третьи – лавкой Синьсинь.
Сяо Юаньцю устроился у него на левом плече и с любопытством вытянул шею:
– Такой молодой, а всё вздыхаешь.
Чэнь Лидун:
– …Ты всё больше обрусеваешь.
Уже даже устоявшиеся фразочки используешь.
Сяо Юаньцю гордо выпрямился:
– Ещё бы, я ведь самая продвинутая и крутая система! К тому же должен следовать местным обычаям!
Чэнь Лидун мысленно показал ему большой палец, однако не удержался от вздоха:
– Мне кажется, я всё сильнее завишу от телефона.
– Но разве телефон – не инструмент, изобретенный вами же?
Чэнь Лидун поджал губы, собираясь что-то возразить, но так и не смог подобрать слов. Ему просто казалось, что раньше, когда он обходился без телефона, в его жизни ничего особо не менялось.
Но в последнее время он постоянно пользуется им для оплаты и навигации…
Внезапно раздалась стандартная мелодия звонка. Увидев на экране имя «Чжоу Сыли», Чэнь Лидун остолбенело захлопал глазами.
А… почему это он вдруг решил ему позвонить…
Кхе-кхе.
Чэнь Лидун откашлялся и нажал кнопку ответа:
– Алло, офицер Чжоу? Что-то случилось?
Стоя у входа в ресторан китайской кухни и услышав бодрый голос на том конце провода, Чжоу Сыли невольно с облегчением выдохнул:
– Ты не дома?
Чэнь Лидун утвердительно закивал, совершенно забыв, что собеседник его всё равно не видит:
– Да, я тут в уезде Хуан… Ну… путешествую…
Чжоу Сыли тут же участливо поинтересовался:
– У тебя там есть знакомые?
Чэнь Лидун не мог соврать ему в ответ, поэтому лишь присел на корточки у обочины, теребя сочную зеленую травинку, и попытался увести разговор в сторону:
– Вроде нет… Офицер Чжоу, вы уже обедали?
Чжоу Сыли:
– …Я позавтракал. А ты?
– Угу, я поел, – Чэнь Лидун принялся дергать другую травинку и неожиданно признался: – Вообще-то… я нахожусь на малой родине Чжан Цзушэна. Кажется, он родом из уезда Хуан.
Чжоу Сыли: «!!» Ну разумеется. Хватило же ума забраться так далеко.
– Ты один? Как раз удачно совпало, что я сейчас на больничном и в отделении делать особо нечего – ты ведь не против, если я подъеду?
http://bllate.org/book/34040/4190088
Готово:
