— Такой способ пробуешь впервые?
Фан Чжии издал короткое «угу».
Из уст нищего раздался низкий смешок, голос его был хриплым и грубым, отчего поначалу становилось не по себе.
Фан Чжии не покидало ощущение, что в этом человеке есть что-то неизъяснимо странное. Но он обернулся — позади лежала бесконечная извилистая тропинка, и прежнего места было уже совсем не разглядеть.
Они шли очень долго, так долго, что Фан Чжии уже начал думать, будто они давно вышли за пределы рынка, а путь всё никак не заканчивался. Пока наконец впереди в переулке неожиданно не показался поворот, и нищий не остановился.
— Выворачивай направо, — бросил он. — Тот человек больше не пойдет следом.
— Правда? Большое спасибо тебе, дедушка! — Фан Чжии подавил смятение в душе. — Заглядывай почаще в таверну, я угощу тебя чем-нибудь вкусным!
Он поблагодарил старика, но стоило ему повернуться, как нищий ухватил его за рукав.
Старик дрожащей рукой протянул к нему ладонь.
— Малыш, я ведь не говорил, что помогаю тебе бесплатно, — он расплылся в злорадной улыбке. — Я ведь специально отыскал для тебя этот короткий путь, с тебя сто пенсов.
Фан Чжии: «……»
Интересно, не поздно ли сейчас вернуться прежней дорогой?
Хотя так оно и было, но раз уж они добрались до самого конца, повернуть назад было уже никак нельзя. Фан Чжии оставалось лишь проглотить эту обиду и послушно вытащить деньги.
Нищий с довольным видом спрятал монеты за пазуху и напоследок бросил еще одну фразу:
— Не грусти, выбравшись отсюда, ты узнаешь одну хорошую новость. Ручаюсь, она стоит куда больше ста пенсов.
Фан Чжии слушал его в полном недоумении, совершенно не понимая, откуда у этого нищего такая самоуверенность. Он наскоро попрощался и быстрым шагом вывернул из переулка.
Как ни странно, в переулке царила тишина и прохлада, не было слышно ни звука. Но стоило обогнуть этот поворот, как на него лавиной обрушился гул голосов и смех.
Ослепительное солнце залило его с ног до головы, и ему пришлось долго жмуриться, привыкая к свету.
Клетчатый мраморный пол, сверкающие под лучами солнца струи фонтана, а рядом — толкучка и веселые возгласы.
Фан Чжии остолбенел.
Рынок и площадь находились на противоположных концах города, и пешком туда пришлось бы добираться почти целый час. Однако на то, чтобы пройти по переулку, у него ушло от силы минут десять-пятнадцать.
К тому же в городе Деань отродясь не было ни одного переулка, который тянулся бы с юга на север.
Около полудня стояла теплая погода, но по спине Фан Чжии все равно невольно пробежали мурашки.
— Ты собираешься смотреть объявление? Если да, то встань сбоку, не загораживай дорогу!
Его тяжело толкнули в спину, и только тогда он очнулся от оцепенения, обнаружив, что стоит прямо у доски объявлений.
Доска была облеплена зеваками в три слоя, и повсюду наперебой принимались обсуждать то, что на ней написано.
Фан Чжии заинтересовался и поближе протиснулся к толпе, чтобы взглянуть.
Объявление о проведении Кулинарного турнира:
В преддверии традиционного Праздника цветов города Деань Торговая палата континента спонсирует проведение отборочного турнира среди кулинаров. Участники должны будут за ограниченное время самостоятельно приготовить блюдо, после чего жюри совместными оценками выберет победителя.
Приз победителю: 100 золотых монет.
Фан Чжии: «!»
Победитель получит сто золотых монет?!
В этот момент его голову так сильно занесло от услышанного, что мозг на секунду отключился, и перед глазами даже померещились золотые горы.
Какой там странный нищий, какое семейство злодеев — сейчас всё это было неважно! С этими ста золотыми монетками его таверна будет спасена!
Он тут же бросился к регистрационной стойке и вовсю закричал:
— Повар Фан Чжии подает заявку на участие в турнире!
Томский томатный крем-суп с курицей и рисом
Сидевший за столом распорядитель даже не поднял головы и протянул руку:
— Регистрационный взнос — сто пенсов.
Фан Чжии: «……»
Распорязитель лениво приподнял веки и скривил губы:
— Если у тебя нет даже такой мелочи, брось свои мечты о победе.
В длинной очереди пронесся сдавленный смешок — люди насмехались над его нищетой. Фан Чжии мгновенно залился краской и со стыдом спрятался под сенью дерева.
В кармане осталось всего пятьдесят пенсов. Может, сбегать в таверну за деньгами? Он потрогал карман, но тут же засомневался.
Сам по себе Кулинарный турнир звучал необычно, а награда в сто золотых монет и вовсе могла решить все его проблемы. Но в городе Деань столько народу, с чего он взял, что сможет занять первое место?
Лучше уж по-старому печь хлеб, вздохнул про себя Фан Чжии. Зарабатывая по двести с лишним пенсов в день, копейка к копейке, в один прекрасный день он все же накопит на ремонт.
— Я записываю другого человека.
Низкий голос вклинился в его мысли, и он невольно замер.
— Кого записываешь? Регистрационный взнос — сто пенсов.
— Участника зовут, — говорящий с трудом выговорил имя, — Фан... Чжии.
Фан Чжии, чье имя только что назвали, испуганно вздрогнул и обернулся — прямо перед регистрационным столом стояла знакомая фигура.
Это был Хиллиер.
Черноволосый юноша, которого он не видел с самого утра, был закутан в серый плащ, скрывавший его лицо до неузнаваемости. Он выложил на стол тяжелый кошель и высыпал из него целую гору пенсов.
Затем он забрал выданный распорядителем бланк регистрации и зашагал прочь.
Фан Чжии, ставший свидетелем этой сцены, онемел.
Какое-то время он вообще ничего не понимал.
Хиллиер молча ушел из таверны посреди ночи, но спустя полдня пришел записать его на турнир... А откуда у него вообще взялся этот кошель с деньгами?
Он не сводил глаз с удаляющейся спины и, немного поборовшись с собой, все же не выдержал — молча переставил ноги и поплелся следом.
*
Покинув площадь, Хиллиер прошел еще очень долго.
Опустив голову, он шел быстрым шагом, и Фан Чжии приходилось едва ли не бежать трусцой, чтобы поспевать за ним. Вокруг тем временем становилось все меньше людей, они удалялись от самого центра города.
Лишь когда спутник остановился перед знакомым лесом, Фан Чжии сообразил, что тот собрался в Лес Лисьего Отдыха.
В отличие от городской погоды, этот лес круглый год был окутан легкой дымкой, от него веяло влажным и промозглым холодом. Землю густо покрывали дикие травы и колючие кусты выше человеческого роста, от одного вида которых хотелось повернуть назад.
Хиллиер без колебаний вытащил изогнутый нож, прорубил преграду перед собой и шагнул внутрь.
Когда кто-то шел впереди и расчищал путь, двигаться становилось намного легче. Фан Чжии, зажав рот рукой и ступая на цыпочках, семенил сзади, до смерти боясь потревожить листву хрустом и привлечь внимание Хиллиера.
Они шли до тех пор, пока не добрались до самой чащи, где кроны деревьев напрочь закрывали клочок неба над головой, и только тогда остановились.
Фан Чжии торопливо присел на корточки за стволом дерева чуть в стороне и украдкой вытянул шею. Он увидел, как стоявший к нему спиной Хиллиер наклонился, собираясь что-то сорвать.
Только он собрался рассмотреть получше, как тот одной рукой ухватился за стебель, а второй взмахнул изогнутым клинком и яростно полоснул вниз.
— А-а-а-а! —
По лесу разнесся пронзительный, полный боли крик. Фан Чжии, не ожидавший такого, чуть не оглох.
Он испуганно перевел взгляд вперед: в руке у Хиллиера оказалось растение, чье массивное корневище было раздвоенным и смутно напоминало человеческую фигуру.
Погодите-ка, корни в форме человечка, которые при вырывании с корнем издают плач младенца...
...Это же мандрагора.
А-а-а, знал бы он заранее, что Хиллиер собирается копать мандрагору, ни за что бы не поплелся за ним!
Он отчетливо помнил, что в подаренной Хиллиером книге по магии было черным по белому написано: если выдернуть мандрагору с корнем, тот, кто услышит ее крик, на время потеряет все чувства и будет безутешно рыдать до тех пор, пока к нему не вернется способность воспринимать мир.
Конец, полный конец!
Он заметил, как мир перед глазами резко наклонился влево.
Тело больше не подчинялось ему, Фан Чжии не мог даже пошевельнуться и рухнул на землю, безвольно раскинув руки, словно тряпичная кукла.
Пропало дело, в душе поднялось отчаяние. Воздействие крика мандрагоры длится целых три часа, и до самого заката он не сможет прийти в норму.
Останься он в городе, в таком состоянии не было бы ничего страшного. Но это же Лес Лисьего Отдыха — место, которого стрался каждый житель города Деань.
Ходили давние слухи, что по ночам здесь бродят целые толпы чудовищ; они сбиваются в стаи и рыщут по лесу в поисках заблудших людей. Слух этот жил уже давно, и даже несмотря на то, что Сбанд когда-то уверял его в полной безопасности здешних мест, Фан Чжии не мог чувствовать себя спокойно.
Теперь в поле его зрения был лишь бесконечный зеленый океан Леса Лисьего Отдыха — тихий и таинственный, и лишь одна-единственная серая фигура резко выделялась на этом фоне.
Это был Хиллиер.
Согнувшись в три погибели, он без устали выдергивал мандрагоры за корни, складывал их в стоявшую рядом корзину и принимался искать новые.
Хиллиер, точно, Хиллиер!
У Хиллиера мощная магия, он непременно сможет вернуть ему чувства с помощью заклинания, стоит ему только заметить его, и всё будет спасено!
Хиллиер! Хиллиер!
Фан Чжии еще никогда в жизни так сильно не ждал чьего-то взгляда, он истово и горяче молил про себя, чтобы тот обернулся и бросил на него хоть один взгляд.
Спаси меня, Хиллиер.
Словно почувствовав его мольбу, юноша в сером плаще внезапно замер. Под полный надежды взгляд Фан Чжии он круто развернулся и их глаза встретились.
Он увидел, как красные глаза, присущие только Хиллиеру, на мгновение широко распаххнулись, как Хиллиер бросил нож и со всех ног припустил к нему, как протянул руку и легко коснулся его щеки.
Первым вернулось осязание: он почувствовал, что рука на его лице холодная и грубая, с отчетливым запахом лесной сырости и земли. Следом к нему вернулся слух: шелест листвы под порывами ветра, звонкое щебетание птиц в ветвях...
Тело наконец подчинилось его воле, и все ощущения разом хлынули внутрь. Фан Чжии больше не мог держаться на ногах, без сил осел на землю и тяжело задышал.
— ...Прости, — Хиллиер протянул руку и стер слезинку с уголка его глаза. — Это всё из-за меня, тебе пришлось из-за этого пострадать.
— Но я просто хотел поскорее заработать денег и починить таверну, — юноша опустил глаза, и лицо его помрачнело. — Не злись на меня.
Благодаря побочным эффектам мандрагоры, от прежнего недовольства Фан Чжии не осталось и следа.
Он признавал, что и впрямь разозлился, когда тот самовольно записал его на турнир, но еще больше его задело то, что Хиллиер ушел молчком, не сказав ни слова.
http://bllate.org/book/34018/4187071
Готово:
