Этот проклятый уголок тоже трогал тот человек…
Кончики пальцев невольно замерли в воздухе, зависнув прямо над поверхностью, пока бабушка не толкнула дверь, принеся отрезвляющий отвар. Лишь тогда Лу Сянъе резко пришел в себя, поспешно отдернув руку. Застыв у края кровати, он принялся нащупывать собственный затылок и притворился, будто ничего не произошло.
— Что с малышом И? Такой несчастный, что стряслось?
Лу Сянъе взял чашку с отваром и отделался пара дежурных фраз, чтобы не волновать старушку.
Убедившись, что бабушка вышла из комнаты, Лу Сянъе собирался было остудить чай и только потом разбудить парня, но Чи И вдруг крепко обнял его за руку. Словно во сне переживая что-то кошмарное, он вновь покрылся легким румянцем, а уголки его глаз покраснели.
— Мама, я такой никчемный… Я взял деньги, но ничего не смог сделать. Можно мне домой?
— Неужели я испорчу винодельню?
Так вот почему этот молодой господин не просил денег у семьи — родители устроили ему испытание?
Может быть, он и правда отличается от тех парней, у которых за душой ни гроша?
Лу Сянъе никак не ожидал, что в каком-то богатом семействе и впрямь додумаются отправить своего наилучшего юного господина работать в глухую деревню. При этом парень совершенно ничего не смыслил в подобных делах — если выпустить его в большой мир, его же в два счета обведут вокруг пальца.
Впрочем, у Лу Сянъе не было никакого желания помогать ему расхлебывать кашу. В конце концов, в этом мире выживает сильнейший. Хоть этот изнеженный юный господин и выглядел чертовски мило, ему всё же стоило вернуться домой и дальше сидеть на шее у родителей.
Слегка потеребив Чи И, чтобы разбудить, он поднес отвар к его губам:
— Проснись, прекрати кошмары смотреть.
Чи И судорожно вынырнул из сна, лихорадочно прижимая руку к груди, а кончиками пальцев торопливо стирая со лба холодный пот.
Ему только что приснилось, будто дело провалилось, родители выгнали его из дома, а настоящий молодой господин поймал его, затащил на корабль и начал истязать. До смерти испугался…
Рассмотрев человека перед собой, он наконец отпустил затаившееся в груди дыхание — к счастью, рядом был Лу Сянъе.
Чи И поморщился и, упершись подбородком в край пиалы, через силу проглотил горький настой. От этой горечи у него даже заболела голова.
И только тут к нему вернулась память: сначала он клянчил в долг у знакомых, а потом какой-то отморозок прижал его к столу и принялся облизывать мочку уха.
А потом он еще и пьянствовал дебоширил, за что Лу Сянъе отходил его по заднице…
— Сяо Е, я тогда так торопился, что побежал занимать деньги, даже не предупредив тебя.
— Знал бы — не бегал.
Лу Сянъе поднялся, не удостоив его ответом, поставил пустую пиалу на стол и закинул в рот леденец.
— Держись от таких мест подальше. Те геи из баров — далеко не лучшие люди.
Едва переступив порог того бара, он увидел окруженного несколькими парнями с бритыми головами человека. У входа раздавались лишь жалкие стоны, и стоило чуть-чуть подумать, чтобы понять, какими грязными делами они там занимались.
Подобные заведения откровенно мерзки.
Хорошо еще, что Чи И ходил туда исключительно за долгом.
Услышав это, Чи И теребил краешек одеяла и молчал.
Неужели тот считает его каким-то падшим человеком?..
Да и ладно. Завтра расспрошу банк, может, удастся решить вопрос с деньгами.
Но стоило Чи И снова лечь, как его желудок, в который намедни залили несколько чашек алкоголя, вдруг скрутило. Ощущение было такое, будто внутрь бросили раскаленный, тяжелый кусок железа, который прожигал все насквозь.
Боль была такой острой, что он вжался руками в живот и завертелся на постели, не в силах вымолвить и слова.
— Лу Сянъе, помоги мне…
Глава 7
Как… помочь?..
В горле Лу Сянъе пересохло. Он в упор смотрел на паренька, чье лицо и тело покрылись розоватым румянцем. Тот страшно мучился, извиваясь на простынях, а всё его лицо пылало жаром.
Тот подонок из бара часом чего-нибудь ему не подсыпал?
Слыша бормотание и стоны Чи И, Лу Сянъе почувствовал, как волна жгучего, невыносимого зоркого жара от самых ушей стремительно опустилась ниже пояса.
Ему оставалось лишь отвлечься: он смочил полотенце прохладной водой и положил парню на лоб, пытаясь сбить жар.
В этот час все сельские и уездные амбулатории уже закрыты, а до центра города ехать чертовски далеко — по меньшей мере больше часа пути.
Срочную проблему здесь и сейчас это никак не решит.
Что делать? Помочь ему облегчить страдания самому?
Но они были знакомы всего пару дней, даже друзьями друг друга не назвали — лезть в такое дело определенно не стоило.
Однако тихие стоны продолжали звенеть в ушах, и Лу Сянъе прекрасно понимал: если он сейчас же во всем не разберется, этот голос рано или поздно растеребит то место, которое с таким трудом пришло в норму только вчера вечером, хотя до этого целых полмесяца принципиально не подавало признаков жизни.
С чего бы его организму так реагировать на один лишь этот голос?..
Пусть парень и был чертовски красив, чертовски притягателен, но не до такой же степени! К тому же сам он вовсе не гей.
Заметив на этом утонченном лице выражение детской обиды и беспомощности, Лу Сянъе смирился с неизбежным.
Опасаясь, как бы от застоя у того чего-нибудь не повредилось, он быстро сбегал в умывальню, тщательно вымыл руки и прихватил побольше салфеток и полотенцев.
Блуждая глазами по сторонам и сгорая от стыда с раскрасневшимися ушами, он осторожно приподнял Чи И. Затаив дыхание, он медленно протянул кончики пальцев к поясу брюк.
Он продолжал мысленно уговаривать себя: ничего страшного, сейчас всё быстро закончится…
Но стоило его пальцам робко потянуть за молнию, как Чи И перехватил его руку:
— Лу Сянъе, у меня болит желудок, мне плохо, я не хочу в туалет.
— …А, я просто подумал… раз уж мы в постели, переоденься в пижаму, не забивай голову ерундой.
Едва договорив, Лу Сянъе резко развернулся. Краска залила его лицо от самых мочек ушей до затылка — ему отчаянно хотелось найти хоть какое-нибудь укромное местечко, чтобы спрятаться.
Черт возьми, да что с ним последние два дня творится?!
Протянув пижаму с изголовья кровати, он поспешно сменил тему:
— Сколько ты вчера выпил?
Испуганный непривычно мрачным тоном Лу Сянъе, Чи И исподлобья окинул его взглядом и после долгих колебаний решил приуменьшить цифру. Он панически боялся разозлить своего потенциального благодетеля и лишиться возможности присосаться к кошельку.
Он медленно поднял два пальца и с напускным невозмутимым видом попытался прощупать почву:
— Да немного совсем. Они сказали, сколько чашек выпью, столько денег и одолжат.
Тут Чи И украдкой открыл пустую историю переписки. Те так ничего и не перевели, и это жутко его разозлило. Он тихо забурчал под нос:
— И почему они до сих пор не скинули мне эти шестьдесят тысяч? Получается, я пил даром!
Лу Сянъе в ответ не произнес ни слова. Лишь с напускной непринужденностью дернул уголком брови, мгновенно опустил веки, подался ближе и допытывался:
— Шестьдесят тысяч? А разве не две чашки?
Проговорился! Вот же черт!
Чи И замер. Испугавшись отповеди, он крепко прикусил губу и судорожно, едва слышно вдохнул.
Зажав живот руками и изображая усиление боли в желудке, он свернулся калачиком под одеялом:
— Сяо Е, мне так плохо в животе…
— Лежи в постели, я пойду разогрею кашу.
Услышав это, Лу Сянъе тяжело вздохнул. Против такой смертоносной красоты он был совершенно бессилен — в абсолютно любом смысле.
Ранее, переживая, что парень останется голодным, он сломя голову бежал в лавку за кашей. А в итоге тот сбежал. Надо было сразу заставить его лакать соленую кашу и дело с концом.
Заметив, что Лу Сянъе ушел в гостиную, Чи И тут же вынырнул из-под одеяла. На экране светилось новое сообщение от менеджера: они собрали меньше тысячи цзиней пшеницы — это была лишь треть от запланированного объема.
Пришлось вновь связываться с той компашкой шапочных знакомых. Они ведь сами наобещали ему в долг после тех шести выпитых чашек!
Но эти люди нарушили слово, а в их сообщениях сквозило откровенное сомнение в его вымышленном статусе.
Мало того, что он потратил пятьдесят юаней на поездку в город и ничего не добился, так еще и заработал язву…
Если он попросит денег дома, родители, пожалуй, ничего не дадут.
Эту сделку бабушка помогла ему выбить с большим трудом, и если он вот так всё бросит, второй возможности может и не представиться.
Погрузившись в пучину самоедства, Чи И открыл на телефоне страницы с условиями банковских займов.
Придется залезать в долги, чтобы закрыть эту брешь?..
Но стоило ему зайти в чат с поддержкой какого-то банка, как телефон внезапно выдернули из рук и погасили экран, а к губам поднесли пиалу с горячей сладкой кашей.
Увидев на экране ставку по кредиту в 5,2%, Лу Сянъе не удержался и бросил ему:
— Дурачок.
Этот оторванный от реальности юный господин даже не умел выбирать места для займов — собрался влезать под такие грабительские проценты.
Откинув одеяло, он собрался присесть рядом с Чи И и отговорить того от глупых мыслей о ростовщиках.
Но в тот момент, когда он откинул покрывало, его взгляд против воли упал на откровенную, будоражащую кровь картину.
Из-за опьянения пижама Чи И расстегнулась, и теперь ее воротник падал с плеч так, что обнажались точеная белоснежная шея и ямочки ключиц, а чуть ниже едва заметно вздымался живот.
Его глаза слегка покраснели, делая его похожим на обиженного ребенка.
Разве пижама, которую он купил, выглядела так соблазнительно?
Бормоча про то, как бы тот не простудился, Лу Сянъе с видом крайнего безразличия запахнул одеяло обратно. Его длинные мокрые волосы после умывания прилипли ко лбу, скрывая его погруженное во мрачные раздумья лицо.
Лишившись телефона, Чи И повернулся к нему, тупо глядя на край пиалы.
Пусть вопрос с деньгами сейчас стоял острее некуда, подлизываться к богачу всё равно было нужно — а вдруг в один прекрасный день тот возьмет и согласится?
Применив отработанную ранее тактику, он подался вперед и приоткрыл рот в ожидании.
— …Ты сам держать ее не можешь?
Бросив это, Лу Сянъе зачерпнул фарфоровой ложкой горячей каши, осторожно остудил и поднес к губам Чи И.
— Спасибо, Сяо Е.
Заметив, что на влажных губах Чи И осталась крошечная рисовая зеренка, Лу Сянъе сжал кулаки, борясь с диким желанием смахнуть ее пальцем. Вместо этого он протянул салфетку, кивнув на уголок рта.
Но Чи И лишь бросил на него мимолетный взгляд — чувствовал он себя скверно и поднимать руку совершенно не хотелось.
Он быстро провел по губам розовым язычком и слизнул зернышко.
Лу Сянъе внезапно почувствовал, как во рту пересохло. Он резко отвернулся и убавил температуру на кондиционере.
Ему хотелось поскорее заснуть и дождаться завтрашнего дня. Однако вид у Чи И оставался бледным, и Лу Сянъе, не выдержав, принялся легонько массировать ему живот, пытаясь унять боль.
— Спи давай, завтра поговорим.
— Угу… Сяо Е, помассируй еще чуть-чуть.
Тепло его ладони сквозь ткань проникало в тело, разливаясь по животу мягким, целительным теплом.
На следующее утро, ровно в семь,
Чи И разбудил звонок менеджера Суна. Кое-как отделавшись от него дежурными фразами, он решил заглянуть на предприятие — вдруг там отыскались свободные средства.
Лу Сянъе заявил, что ему нужно забрать в поселке материалы по спецпредмету, и увязался с ним, устроившись пассажиром на мопеде.
Едва Чи И сошел с мопеда, как заметил у ворот компании толкучку. До его слуха донеслись обрывки фраз — люди обсуждали роскошный автомобиль, припаркованный у обочины.
Погодите-ка, неужели в глухой деревне столько богачей?..
Не справившись с любопытством, Чи И протиснулся вперед и, встав на цыпочки, заглянул за чужие спины: перед ними стоял серебристо-голубой Роллс-Ройс Гост.
Этот удлиненный силуэт казался до боли знакомым, будто он уже где-то его видел. Но прежде чем память успела подсказать ответ, за спиной раздался знакомый голос.
http://bllate.org/book/34012/4186365
Готово:
