В дверь постучали дважды — и тут же распахнули. В комнату вошла вся семья Шэней. При виде такого количества людей спина Му Си невольно выпрямилась: привычка готовиться к жёсткой схватке сработала мгновенно. Быстрым взглядом она окинула всех присутствующих.
Шэнь Мучэнь взглянул на отца и, заметив, как тот плотно сжал губы, понял: отец не решается сам спрашивать сестру об этом. Значит, придётся вмешаться ему:
— Сяоси, мы уже всё знаем. Не переживай — мы обязательно встанем на твою сторону. И знай: ты ни в чём не виновата. Даже если кто-то и ошибся, виноват не ты, а другой. Наказывать должны именно его. Расскажи нам, что именно произошло?
Му Си услышала в его голосе осторожность и тут же немного расслабилась. Согласно воспоминаниям Шэнь Муси, старший брат всегда относился к ней по-настоящему хорошо. Правда, с возрастом их общение стало реже и менее тёплым: забота Мучэня сменилась подарками и разными причудливыми безделушками.
Она подняла глаза на Шэнь Мучэня и, сделав глубокий вдох, неловко пробормотала:
— Я сама не знаю, как всё случилось… Помню только, как пошла с подругами в бар, немного выпила… А потом… потом очнулась в гостиничном номере…
Чжуан Яцинь тут же обняла дочь и сердито бросила старшему сыну:
— Хватит её расспрашивать! Ни слова больше! Сяоси ведь ничего дурного не сделала — зачем вы её допрашиваете?
Шэнь Мучэнь немедленно замолчал, бросил взгляд на отца — тот молчал — и отступил на шаг назад. Раз Сяоси так сказала, значит, либо это был несчастный случай, либо… Су Цзяюй.
Шэнь Мучэнь вспомнил, что Сяоси ещё не представляли в обществе, а значит, никто не знал, что она дочь семьи Шэней. Если Су Цзяюй действительно воспользовался её беспомощностью, тогда, неважно, наследник он или нет, Шэнь Мучэнь заставит его дорого заплатить.
Му Си с облегчением выдохнула: теперь её не станут больше тревожить этим делом. Но вдруг её взгляд случайно встретился со взглядом Шэнь Муши — и сердце у неё ёкнуло. Неужели Шэнь Муши что-то заподозрила?
Согласно воспоминаниям Шэнь Муси, старшая сестра была не из простых. Ещё в детстве она осмеливалась спорить с самим Мучэнем, собирала родителей и убеждала их в том, что времена изменились, девочек нужно воспитывать так же, как мальчиков, и нельзя допускать неравенства. Родители были убеждены и с тех пор вкладывали в обучение Муши столько же сил, сколько и в Мучэня. И Муши оправдала их ожидания: стала столь же блестящей, как и брат, и при этом не прибегала к интригам. Вместе они управляли семейным бизнесом, и все знали: в семье Шэней есть не только талантливый сын, но и выдающаяся дочь.
Поэтому Му Си ни за что не осмелилась бы недооценивать Шэнь Муши и тут же начала перебирать в памяти, не сделала ли она чего-то такого, чего Шэнь Муси никогда бы не сделала, и тем самым не вызвала ли подозрений.
Шэнь Муши молчала в комнате Сяоси, и первым это заметил Шэнь Мучэнь. Даже беспечная Шэнь Мулинь нашла в себе силы спросить сестру, как она себя чувствует. На фоне этого молчание Муши выглядело особенно странно.
Когда они вышли из комнаты, Мучэнь с недоумением оглядел сестру:
— Что с тобой?
Шэнь Муши задумчиво ответила:
— Тебе не показалось, что Сяоси сегодня ведёт себя как-то странно?
— В чём именно? — Мучэнь всерьёз задумался. — Пожалуй, странно, что она не бросилась плакать в объятия мамы. В старших классах, помнишь, когда она провалила пробный экзамен, она рыдала у мамы на груди, будто с ней случилось несчастье.
Это и говорило о том, как хорошо её берегли. Иначе разве можно так расстраиваться из-за одного экзамена, да ещё и не выпускного? Но Сяоси была упряма: провалила — значит, усердно занималась и на следующем экзамене возвращала утраченные баллы.
Шэнь Муши закатила глаза:
— Дело не в этом. А во взгляде.
— Каком взгляде?
— Очень чужом.
Шэнь Мучэнь растерялся. Поняв, что объяснения бесполезны, Муши махнула рукой: с ним всё равно не договоришься.
Она старалась вспомнить, как именно смотрела на них Сяоси, когда они вошли в комнату. Чем дольше она думала, тем сильнее нарастало ощущение странности. Взгляд Сяоси был не столько взглядом, сколько осмотром — быстрым, инстинктивным, как у человека, привыкшего оценивать других с позиции власти. В нём чувствовалась настороженность, почти вызов. Когда Мучэнь задал вопрос, Сяоси ответила так, будто её вызвали на поединок.
Более того, внешне Сяоси осталась прежней, но вся её манера держаться изменилась до неузнаваемости. Шэнь Муши не могла точно сформулировать, что именно не так, но ей стало тревожно. В голову даже закралась дикая мысль: а вдруг на кровати лежит не Сяоси, а кто-то, лишь похожий на неё?
Шэнь Мучэнь не придал её словам значения:
— Ты, наверное, переутомилась. После всего, что случилось с Сяоси, неудивительно, что тебе мерещится всякая ерунда. Лучше не лезь в это дело.
Он бросил на неё многозначительный взгляд.
Шэнь Муши поняла его без слов. Её чувства к Су Цзяюю были не секретом для Мучэня — он даже пытался её отговорить. Она сердито фыркнула: неужели он думает, что она до сих пор питает к нему какие-то надежды? Если бы это дело не касалось Сяоси, она с удовольствием наблюдала бы за драмой между Су Цзяюем и Е Пэйсюань. Но сейчас ей было не до зрелищ!
Му Си, просматривая воспоминания Шэнь Муси, знала, что в этом мире существуют понятия «перерождение» и «переселение душ» — но только в художественных произведениях и сериалах. В реальной жизни подобные идеи считались глупостью. Никто не верил в реинкарнацию, одержимость духами или переселение душ. В жизни были лишь рождение, старение, болезни и смерть — и ничего сверхъестественного.
Значит, она — исключение.
К тому же в воспоминаниях Шэнь Муси не упоминалось никакой империи Дашэн. Она изучала историю в школе — была отличницей по гуманитарным предметам — и никогда не слышала о такой династии. Возможно, её просто не зафиксировали в летописях. Ведь прошли сотни, а то и тысячи лет — не всё же сохранилось.
Это даже облегчило Му Си: теперь семья Шэней точно не догадается о её истинной сущности. Даже если они почувствуют в ней что-то необычное, вряд ли станут прибегать к суевериям — максимум вызовут психолога.
Но всё же лучше не вызывать подозрений. Она слишком хорошо знала человеческую природу — и не раз ею пользовалась. Стоит одному человеку усомниться в другом — и всё, что тот делает, начинает казаться странным и подозрительным. Ей совсем не хотелось увязнуть в этой трясине.
Так что что означал тот взгляд Шэнь Муши?
Му Си сослалась на необходимость принять душ и заперлась в ванной. Хотя здесь не было простора и роскоши её императорской ванны, зато всё было гораздо удобнее. Там, во дворце, для ванны специально проводили термальные воды — расточительство, достойное упрёка. А здесь всё просто и практично.
В ванной стояло большое зеркало. Она долго смотрела на своё отражение, сначала не замечая ничего особенного, но чем дольше смотрела, тем больше напрягалась.
Кто перед ней — принцесса Аньхэ Му Си или дочь семьи Шэней Шэнь Муси?
Лицо одно и то же, но аура — совершенно разные. Шэнь Муси была нежной, мягкой, с тонкими чертами и умиротворённой аурой. Принцесса Аньхэ же, особенно после того как взяла власть в свои руки, давно перестала притворяться наивной. Её взгляд одного взгляда хватало, чтобы заставить окружающих дрожать от страха. К концу её правления мало кто осмеливался смотреть ей прямо в глаза.
Мягкость Шэнь Муси хоть и смягчила её собственную ауру, но всё равно сильно изменила общий облик — особенно взгляд. Глаза её теперь полны оценки и настороженности, где уж тут девичьей чистоте?
Она быстро осознала опасность и с облегчением подумала, что вовремя заметила это.
Зеркало ей очень понравилось, и она решила: когда вернётся в империю Дашэн, обязательно закажет себе такое же — пусть стоит в её покоях.
Она начала упражняться перед зеркалом, пытаясь смягчить взгляд. Но это оказалось невероятно трудно: речь шла не о притворстве, а о полной перестройке привычек тела. Как должен выглядеть взгляд обычной девушки? Как выражается недоумение?..
Лицо её скоро одеревенело. Вместо мягкости получалось нечто нелепое и неестественное.
За дверью раздался стук:
— Сяоси, ты чего там так долго? Выходи!
Му Си, словно заикаясь, наконец очнулась:
— Мама, со мной всё в порядке, просто хочу ещё немного понежиться в воде.
— Ладно, хорошо, понежься, — ответила Чжуан Яцинь. Она до сих пор была в шоке от случившегося и только сейчас вспомнила, что дочь всегда долго принимает душ.
Му Си вздохнула и снова уставилась в зеркало. Она никогда не сдавалась.
В истории империи Дашэн была лишь одна императрица, и то при исключительных обстоятельствах. После рождения сына её тут же заставили отречься от престола. Это ясно показывало: женщине управлять государством было почти невозможно. Чтобы убедить императора Шэнхэ передать ей власть, Му Си пришлось преодолеть невероятные трудности. Если бы она не любила власть больше, чем трон, и не стремилась к процветанию империи и благополучию народа, она, возможно, и вправду устроила бы переворот и стала второй императрицей в истории Дашэн. Но она не была столь эгоистична.
Именно это упрямство и ум помогли ей уловить нужный оттенок. Вскоре она действительно сумела подавить свою ауру и превратиться в обычную девушку.
Она быстро вышла из ванной.
Чжуан Яцинь, увидев дочь, наконец перевела дух.
— Мама, пожалуйста, иди отдохни. Ты так нервничаешь — мне за тебя страшно становится, — с тревогой сказала Му Си.
— Хорошо, хорошо, мама пойдёт отдыхать. Ты только позаботься о себе, — ответила Чжуан Яцинь.
Му Си кивнула.
Про себя она вздохнула: притворяться робкой девочкой — это просто пытка. Тело будто налилось свинцом.
Она только успела немного расслабиться, как дверь снова открылась.
На мгновение она замерла под тяжестью этого свинцового груза и обернулась:
— Сестра…
http://bllate.org/book/3400/373701
Готово:
