Мэн Мяо сидел как на иголках — Цинь Юньчжоу пялился на него уже целый урок!
Пятнистый кот просто сделал пару шагов и спрятался за золотистым ретривером, который был немного крупнее его самого.
Через стекло кот всё так же видел Цинь Юньчжоу; золотистые вертикальные зрачки последнего стали ещё темнее.
— Да блин, ты что, всерьёз? — в то же время раздался жалкий вопль серого волка, на которого наступили ещё сильнее.
Ни в чём не повинный ретривер и вовсе вздрогнул и растерянно огляделся по сторонам.
Мэн Мяо: «……»
Что это значит, что вообще творится в голове у этого Цинь Юньчжоу?
Подумаешь, задел его брезгливость, стоило ли оно того?
Мэн Мяо лихорадочно соображал: после этого факультатива будет ещё урок здоровья, а затем головокружительная физика, физика... Неужели можно умереть от того, что сбежишь с уроков вскоре после перевода в новую школу?
Если не сбежать, умрёшь прямо сейчас.
Мэн Мяо с кислым видом отступил подальше от Цинь Юньчжоу. К счастью, вокруг было полно пушистиков, которые проявляли к нему крайнее любопытство, и пятнистый кот, словно на каком-то собрании, скомандовал им выстроиться в ряд.
Да так, что не было видно ни единого его волоска.
В таком напряжении он дотянул до самого конца урока, пока над головой внезапно не зазвенел звонок.
Преподаватель Фань Цзяо, добрая душа, совсем не задерживал класс и взмахом руки велел всем расходиться.
Пятнистый кот осторожно высунул голову, обнаружил, что Цинь Юньчжоу исчез, и только после этого крадчиком шмыгнул в раздевалку.
Подняв глаза, он увидел, что кабинка напротив занята.
Мэн Мяо стрелой метнулся в свою кабинку, с рекордной для себя скоростью переоделся и вихрем распахнул дверь, собираясь дать драпака.
Но, взглянув снова, он заметил, что дверь напротив уже открыта.
Мэн Мяо тут же настороженно вжался внутрь, уцепился за край двери и выглянул наружу — Цинь Юньчжоу по-прежнему нигде не было.
Неужели уже ушёл?
— Эй, слушай, — Мэн Мяо окликнул проходившего мимо ретривера, — когда ты заходил, снаружи кто-нибудь был?
Одноклассник с собачьими ушками на макушке непонимающе хлопал глазами:
— Никого?
Неужели он всё-таки накрутил себя?
Мэн Мяо перевёл взгляд с одного на другое, поблагодарил отзывчивого товарища и специально просидел в кабинке до самого звонка на следующий урок, после чего бодрым шагом направился к выходу.
Похоже, он и вправду зря переживал, Цинь Юньчжоу вовсе не собирался подкарауливать его после урока.
Однако стоило ему завернуть за угол, как Мэн Мяо замер на месте.
В тени коридора, словно призрака, ожидал его новоиспечённый парень.
Цинь Юньчжоу стоял, прислонившись спиной к стене, в тонких очках, с опущенным чёрным хвостом — и издавал абсолютную тишину. Сейчас его глаза скрывались за стёклами очков, из-за чего нельзя было разглядеть золотистые вертикальные зрачки эпохи звероформы, и ощущение опасности резко снизилось.
Тем не менее, Мэн Мяо не расслаблялся ни на секунду.
Потому что Цинь Юньчжоу занял очень удачную позицию: с одной стороны, из коридора его было абсолютно не разглядеть, а с другой — это была та самая ключевая точка, перекрывавшая проход при малейшем движении.
Он знал, что я спрошу остальных, видел ли кто-нибудь его! Он сделал это специально!
Цинь Юньчжоу поднял глаза, и его взгляд был устремлен чётко на цель:
— Мэн Мяо.
— Ты меня ждёшь? — Мэн Мяо изобразил удивление, пытаясь потянуть время и отыскать пути к отступлению.
— Разве не ты, — неторопливо произнёс Цинь Юньчжоу, — просил меня ждать тебя?
Мэн Мяо: «……»
Откуда же он знал, что бумеранг вернётся с такой скоростью.
Мэн Мяо разорвал дистанцию до безопасной:
— Я же так... просто к слову сказал...
— Чего ты прячешься? — Цинь Юньчжоу опустил взгляд, глядя на него сверху вниз, и за линзами очков его эмоции стали ещё менее читаемыми.
Чего он прячется? Да как тут не прятаться-то!
Цинь Юньчжоу пялился на него весь урок, пока мутузил волка, а после звонка специально подстроил всё так, чтобы запутать его своими углами обзора. Он торчал там до самого звонка и караулил у стены, как кот у норки с мышей.
Если это не значит, что он хочет с ним подраться, то что тогда?!
Капец, да у Цинь Юньчжоу просто махровая брезгливость, оказывается.
Подумаешь, лизнул его разок — а тот уже готов кулаки пустить в ход!
Раз уж он настроен подраться, значит, явно хочет бросить меня. И хотя результат в целом неплох, Мэн Мяо бросил взгляд на гармоничные мускулистые линии тела Цинь Юньчжоу, явно превосходившие его собственные...
Мэн Мяо решительно выбрал благоразумное отступление.
— Ну и что, что прячусь? — с абсолютно невозмутимым видом заявил Мэн Мяо. Мало того, что он прятался, он собирался ещё и бежать.
Цинь Юньчжоу хладнокровно заметил:
— На таком расстоянии неудобно разговаривать.
Мэн Мяо уже приготовился крутануться на месте и дать дёру, но, услышав это, подозрительно покосился на Цинь Юньчжоу и робко сделал шаг вперёд. Цинь Юньчжоу по-прежнему не делал никаких агрессивных выпадов.
Смелость тут же прибавилась, и Мэн Мяо шагнул ещё раз:
— Ну давай, говори, раз есть что сказать.
Только попробуй потом нарушить честное слово, беспринципный ты гад.
Кто же знал, что, понаблюдав за Мэн Мяо ещё немного, Цинь Юньчжоу вдруг произнёс:
— Прости.
Мэн Мяо решил, что у него галлюцинации, и растерянно моргнул:
— Чего ты сказал?
— Прости, — повторил Цинь Юньчжоу. — Я сожалею о своём недавнем поведении.
Мэн Мяо продолжал прибывать в полнейшем ступоре, совершенно не улавливая логику происходящего, и даже хвост за его спиной непроизвольно взметнулся вверх, согнувшись вопросительным знаком.
Цинь Юньчжоу помолчал немного, словно приводя себя в норму, и когда заговорил снова, в его голосе уже не было прежнего напора:
— Я пришёл не для того, чтобы допрашивать тебя. Просто хотел поговорить.
О чём? На самом деле Цинь Юньчжоу и сам не знал.
С тех пор... с тех пор как в той раздевалке случился этот... поцелуй.
Цинь Юньчжоу нахмурился, стараясь отогнать воспоминания о тех ощущениях, а также о поднявшейся внутри волне чувств, которую никак нельзя было назвать отвращением, но которая при этом вызывала слишком много тревоги.
Он! Да! Он! Извиняется!По логике вещей, Мэн Мяо должен был воспользоваться моментом, когда ситуация повернулась к лучшему, сослаться на взаимную вину, сказать дежурное «Ничего страшного, я тоже виноват», после чего фальшиво улыбнуться друг другу и пожать руки в знак примирения.
Но Мэн Мяо не собирался оставаться в дураках и, на свою беду, наглецски допытывался:
— Ну-ка, скажи, в чём именно ты был неправ?
Цинь Юньчжоу неожиданно подыграл ему:
— Мне не следовало всё время пялиться на тебя, стоять здесь и загораживать проход, создавая у тебя психологическое напряжение.
Итог подведён просто безупречно.
Однако...
Мэн Мяо откашлялся и мгновенно изобразил на лице скорбное выражение:
— Нет, ты совершенно не осознал суть проблемы, ты ни капли не... — Он осёкся и тяжело вздохнул, всем видом показывая, как он угнетён тяжёлыми думами: — Я знаю, ты злишься из-за того случая в раздевалке, верно?
Из-за того, что ты не любишь, когда кто-то приближается, а я взял и лизнул...
Цинь Юньчжоу внезапно прервал его:
— Не лизнул, а поцеловал.
Казалось, он наконец вспомнил то, что собирался сказать изначально, и снова нахмурился:
— Слишком быстро. Мы ещё не настолько близки, чтобы заниматься... подобными вещами.
Не говоря уже о том, что в будущем этого не повторится. Никогда.
Реплика застряла у Мэн Мяо в горле, от потрясения его лицо на мгновение исказилось.
Поцеловал...
С чего бы вдруг? Цинь Юньчжоу решил, что он собирался его поцеловать.
Бред какой-то, он же просто лизнул пушистую макушку, чтобы обострить его брезгливость и ускорить расставание, какое вообще отношение это имеет к поцелуям... Стойте-ка, неужели перед началом пары Цинь Юньчжоу сказал, что всё происходит слишком быстро, именно поэтому...
Но он вообще-то планировал полоснуть Цинь Юньчжоу когтями, а вовсе не целовать его.
Хотя в тех хитрых приёмах для расставания, что изучал Мэн Мяо, тоже значилось: при каждой встрече требовать объятий, лезть с поцелуями и всячески доводить до тошноты, — однако в планах Мэн Мяо они вовсе не должны были заходить так далеко.
До этого момента они бы уже точно расстались.
Он и подумать не мог... Спокойно. Игнорируя Цинь Юньчжоу, Мэн Мяо принялся кружить вокруг него на месте, опустив голову и погрузившись в раздумья.
Если подумать, разницы между тем и другим никакой, судя по лицу Цинь Юньчжоу — это очевидно. Подобное поведение ему определенно не по душе.
Что лишний раз доказывало успех всего плана. Иными словами, стоило ему и дальше липнуть к нему, выдвигать чрезмерные требования и устраивать всяческие беспричинные истерики, как Цинь Юньчжоу рано или поздно потерял бы терпение.
Смотрите-ка, даже от простого лизания во время звероподобной трансформации его уже воротит.
И ради того, чтобы прояснить этот момент, он специально поджидал его, чтобы запретить любые проявления нежности.
При этой мысли Мэн Мяо вдруг шагнул вперёд, сердито сверкнул глазами на Цинь Юньчжоу и свирепым тоном потребовал ответа:
— Серьёзно? Мы что, совсем не близки? Разве ты мне не парень?
Что такого в том, чтобы целоваться парочкам? — с железной уверенностью заявил Мэн Мяо.— Мы и не были близко, да ты и не давала мне шанса сблизиться! Того нельзя, сего нельзя, ты даже не подумала попросить у меня номер телефона!
К счастью, он и сам об этом забыл, иначе ему и возразить было бы нечего.
Цинь Юньчжоу тоже вспомнил, что знает только номер телефона Мэн Мяо — тот самый, с которого звонили в день признания в любви и который теперь одиноко затерялся среди других цифр.
Пожалуй, трудно было отыскать еще более легкомысленные отношения, чем у них.
— Что я поделать могу... — Мэн Мяо тут же перешел в наступление: его тело подалось вперед, а в голосе послышалось горькое разочарование. — Я лишь думал о том, как бы стать к тебе ближе, называть тебя парнем... Или тебе не нравится, когда я так тебя называю?
Мэн Мяо сделал еще один шаг вперед, и из его уст один за другим посыпались еще более интимные обращения:
— Сосед по парте? Дорогой? Юньчжоу?
Мэн Мяо почти прижался к Цинь Юньчжоу, снова ухватившись за его воротник. Он заставил парня наклониться, подался вперед и, приблизившись к самому его уху, выдохнул последнее прозвище:
— Малыш?
Он с удовлетворением почувствовал, как тело Цинь Юньчжоу внезапно напряглось.
Стоило только встретиться, как он тут же повис на нем, засыпая дешевыми сладкими речами — пусть его тошнит от этого!
Уголки губ Мэн Мяо невольно поползли вверх.
От таких обращений у него самого мурашки по коже бежали, так что Цинь Юньчжоу наверняка просто воротило от отвращения.
Коровка довольно опустил голову и не заметил, как Цинь Юньчжоу резко поднял руку. Его прохладные пальцы коснулись чужого уха, но тут же обожглись онемевшим от жара воздухом. Выражение лица парня вовсе не походило на отвращение — скорее на недоумение.
Мэн Мяо печально произнес:
— Ты ведь совсем меня не замечаешь, не хочешь смотреть на меня прямо. Тебе так сложно угодить, Цинь Юньчжоу.
Произнеся его имя целиком, Мэн Мяо разжал руки и медленно развернулся — вся его спина казалась пропитанной бесконечной скорбью.
Мэн Мяо уже сделал шаг, собираясь уйти, как оклик позади заставил его остановиться.
Цинь Юньчжоу, казалось, с некоторым трудом выдавил из себя:
— ...Как ты записан? В классном чате... я добавлю тебя.
Мэн Мяо не обернулся:
— Да я пошутил.
Цинь Юньчжоу глубоко вздохнул:
— Я серьезно. Как тебя найти?
Мэн Мяо резко обернулся и снова повторил:
— Я же сказал, это была шутка!
Цинь Юньчжоу замер на секунду, а затем глухо произнес:
— Нельзя добавить?
— Да нет же... — Мэн Мяо в этот момент даже не пришлось притворяться, он искренне почувствовал себя тоскливо, совершенно забыв о том, что только что разыгрывал драму о несчастной любви. — Мой ник в классном чате так и записан: «да я пошутил».
Цинь Юньчжоу: «...»
http://bllate.org/book/33988/4183371
Готово:
