Несмотря на то, что он был скрыт светом и его черты лица были неразличимы, по чётким и волевым контурам фигуры можно было понять, что командор рыцарей — человек весьма статный. Мия прислонился головой к его плечу, и его тонкие серебристые волосы при каждом шаге невольно скользили по шее Эде.
Стало немного щекотно.
Командор рыцарей, чьим самым близким контактом с людьми за всю жизнь были лишь приемы борьбы во время тренировок, тихо кашлянул: Вы — личный меч и слуга Святого Сына, так что обращение господин вам вполне подходит. Если же вам оно не по душе, то, может быть... юный господин Мия?
Похоже, это была первая его фраза такой длины, поэтому Эде произносил каждое слово медленно и старательно. Его низкий, бархатный голос напоминал звучание виолончели, в нем сквозила особая строгость и то неповторимое очарование, которое присуще зрелому мужчине.
Юный господин Мия, сидите смирно. Неизвестно, намеренно или нет, но он слегка склонил голову, прижавшись губами к самому уху Мии, и от его горячего дыхания чувствительная ушная раковина юноши мгновенно вспыхнула.
Мия, уткнувшись лицом в широкое, надежное плечо командора рыцарей, чувствовал, как крепко держат его руки. Под ласковым солнцем, в мерном покачивании при ходьбе, Мия бессознательно потерся щекой о плечо, надул губы и, не в силах противостоять нахлынувшей сонливости, крепко уснул.
Эде замедлил шаг, чтобы стук его сапог о пол не потревожил сладкий сон юноши. Под изумленными взглядами всех обитателей Храма он пронес его через всю дорогу до самого Чертога Святого Света.
Еще издали, не успев подойти, он увидел Святого Сына в безупречно белых одеяниях, ожидающего у входа. С изящными манерами и быстрым шагом тот направился навстречу и принял из объятий Эде спящего юношу с раскрасневшимися щеками.
Командор рыцарей Эде, благодарю за труд. Дальнейший путь я возьму на себя. Осторожно меняя положение, чтобы мальчик не проснулся и ему было удобно, Святой Сын опустил взгляд, и в его глазах, когда он смотрел на того, кто был у него на руках, светилась небывалая нежность.
Провожая взглядом удаляющуюся пару, где длинные светло-золотистые волосы молодого человека переплелись с мягкими серебристыми прядями спящего юноши, Эде помрачнел. Он опустил глаза, задумчиво глядя на свои слегка сжатые ладони, и погрузился в раздумья.
[Расположение Эде +30, текущее расположение...]
[Расположение Эде -28, текущее расположение (33/100)]
Глава 13
Мия очнулся от сна, когда уже сгущались сумерки. Посмотрев остекленевшим взглядом на потолок с изящной лепниной, он, закутавшись в одеяло, с легким шуршанием перевернулся на бок и увидел Рафаэля, который сидел в кресле у кровати с золотым моноклем на глазах.
Лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь причудливый оконный переплет, падали на читающего книгу Рафаэля. Они очерчивали его фигуру золотистым контуром, стирая грань между светом и волосами. Казалось, он сам вот-вот растворится в этом сиянии, источая холодную отстраненность и гордое одиночество существа не от мира сего, готового в любую секунду рассыпаться на недосягаемые блики света.
Точно так же, как и в бесчисленных ночных сновидениях, что казались Мие до боли реальными.
Рафаэль... — тихо позвал он, ерзая и подбираясь к самому краю кровати. Он протянул руку к Святому Сыну, купавшемуся в свете, пытаясь ухватиться за него.
Но рука схватила лишь пустоту.
В следующее мгновение длинная, тонкая ладонь накрыла его руку, зависшую в воздухе. Прохладная, по-мужски крупная ладонь заполнила его собственную, пальцы Рафаэля плотно переплелись с его пальцами, не оставляя возможности вырваться из этого властного захвата.
Луна, сиявшая высоко в небесах, словно опустилась в его ладонь, озаряя всё вокруг своим светом.
Закрыв книгу, Рафаэль подошел к мягкой постели, на которой сидел, глядя на него с замиранием сердца, юноша. Он подался вперед, и цепочка от монокля, скользнув по щеке Мии, оставила холодный, щекочущий след.
Мия протянул вторую руку, поймал болтающуюся цепочку, и тут же услышал совсем рядом снисходительный смешок.
Мой котенок решил, что это игрушка для него? — Рафаэль взъерошил пушистые серебристые волосы Мии и снял монокль, поднеся его к самым глазам юноши, чтобы перегородить ему путь к себе.
Взгляд Мии — чистый, ясный, полный глубокой привязанности и невольного, даже им самим не осознаваемого восхищения — был до того соблазнительным, что Рафаэль едва мог его выдержать.
Слишком прекрасно, слишком чисто, прекрасно до хрупкости и пугающей беззащитности.
А? — обнаружив что-то странное, Мия посмотрел сквозь линзу по сторонам, затем откинул голову назад, выглянул из-за стекла и снова перевел взгляд на Рафаэля, с удивлением проговорив: — Ничего не изменилось.
Рафаэль разжал ладонь, отпустил маленькую ручку Мии и убрал монокль. Да, — подтвердил он, — это просто украшение, которое сейчас модно в Королевской Столице, без функции коррекции зрения.
Мия понимающе закивал, хотя и не осознавал, почему ношение очков с обычными стеклами ради притворства стало модным трендом. Но... — Рафаэлю очень идет, больше всего на свете люблю Рафаэля, — искренне и простодушно признался он, так легко изливая свою привязанность.
Он улыбался так сладко, словно лакомился медом, оставляя после себя приторное послевкусие.
Рафаэль почувствовал, как дернулся кадык. Его взгляд потемнел, и он поспешно отвел глаза, первым направляясь в столовую. Он боялся, что если останется здесь хоть на минуту дольше, то всё то липкое и гнилое, что скрывалось под его изящной оболочкой, вырвется наружу и поглотит эту невинную, купающуюся в меду белоснежную кошку.
Такая кошка существует лишь в единственном экземпляре, ее нужно беречь как зеницу ока.
Если она сломается — ее больше не будет.
После ужина и неспешной прогулки с Мией по саду, Рафаэль принялся проверять дневные задания.
Все верно, Мия — молодец.
Юноша рядом с ним сидел, подперев лицо ладонями, и с нетерпением ждал похвалы.
Хорошие дети заслуживают награды.
Закрой глаза.
Мия послушно закрыл их. В темноте, лишенной визуальных образов, остальные чувства обострились.
Он слышал легкий шелест многослойных, сложных одеяний Рафаэля. Хотя он не мог почувствовать тепло тела под этой плотной тканью, он улавливал особый аромат и ощущение, которые были присущи самому Святому Сыну.
Это было прикосновение самой ткани — слегка прохладное, но не ледяное, подобно яркому лунному свету в ночи, тонкое и мягкое. Должно быть, слуги годами пропитывали эти одеяния благовониями, и теперь, стоило Рафаэлю лишь пошевелиться, от него исходил этот чистый, освежающий аромат. Он окутывал всё вокруг, и Мия, будучи простым и наивным подростком, терял голову от этого приятного запаха.
В объятиях Рафаэля было так комфортно... ему нравилось, когда его обнимают, это дарило чувство спокойствия, словно птенец, впервые увидевший мир, тянулся к своему кормильцу.
Вдруг одну ногу Мии приподняли. Большая ладонь охватила щиколотку, что-то тонкое коснулось кожи, и раздался тихий щелчок замка. На его ноге что-то закрепили.
Готово.
Мия открыл глаза и первым делом увидел Святого Сына, стоящего перед ним на одном колене. Из-за разницы в росте обычно это он смотрел на Рафаэля снизу вверх, либо Рафаэль склонялся к нему, но так, чтобы всё было перевернуто с ног на голову — такое случалось впервые.
В светло-золотистых глазах Святого Сына отражалось яркое пламя свечи, из-за чего они казались теплее, чем обычно. Нежные и сосредоточенные, в этих золотых омутах, способных утопить любого, не было места ни для кого, кроме маленького юноши с серебристыми волосами и синими глазами.
В области щиколотки ощущалось прохладное прикосновение. Мия наконец отвел взгляд от лица Святого Сына, которое в свете свечей казалось всё более притягательным.
На тонкой белой щиколотке поблескивала серебряная цепочка с инкрустированным камнем — в дополнение к браслету, который Рафаэль подарил ему ранее.
Мия поболтал ногой, и подвески на цепочке, сталкиваясь, издали мелодичный звон.
Рафаэль спросил: Нравится?
Мия кивнул: Нравится!
Он не сводил глаз с цепочки, не удостоив Рафаэля ни единым взглядом.
А ведь только что он смотрел на него, даже не моргая.
Движимый необъяснимым чувством, Рафаэль произнес слова, от которых самому стало не по себе: Тебе нравится только цепочка, а не я?
Говоря это, Святой Сын в золотистых одеждах, всё еще стоя на коленях, подался вперед и обнял юношу за тонкую талию, прижавшись лбом к его коленям. В одно мгновение расстояние между ними сократилось до предела — так близко, что они видели длинные ресницы друг друга, а их дыхание смешивалось, переплетая сладостный аромат с холодным шлейфом.
Атмосфера резко сгустилась, стала липкой и двусмысленной. Пламя свечи дрожало, подобно чьему-то сбившемуся в тишине сердцу. Какое-то тяжелое, тягучее чувство было готово вырваться наружу и окутать Мию целиком.
Он заикаясь произнес: Н-нравится. Люблю Святого Сына, больше всего на свете люблю, больше, чем кого-либо.
Он повторил это много раз.
Признаваться в любви для него не составляло труда.
Рафаэль улыбнулся. Это была неописуемая красота. В мерцающем свете Святой Сын с его узкими, приподнятыми уголками глаз походил на суккуба, искушающего людские души. Используя свою редкую красоту и непреодолимую нежность, он сплетал сеть, ожидая, пока ничего не подозревающая жертва сама шагнет в нее, увязая всё глубже.
[Расположение Рафаэля +5, текущее расположение (89/100)]
Он погладил серебряную цепочку, кончиками пальцев то и дело задевая нежную кожу, и медленно произнес: Если нравится, значит, снимать нельзя. Понял? Казалось бы, самые обычные слова, но из-за его низкого, вкрадчивого тона они прозвучали как опасное искушение, внушив Мие, что если он осмелится снять ее, случится что-то нехорошее.
Он поспешно закивал: Я всегда буду носить то, что подарил мне Святой Сын.
Раздражение и гнетущая тоска, терзавшие его с тех пор, как он услышал шепот о том, как командор рыцарей пронес юношу через весь зал, наконец утихли, стоило Мие дать это почти что клятвенное обещание.
Рафаэль внушал себе, что это лишь чрезмерное рвение командора рыцарей в следовании кодексу, не более того.
Послушный мальчик.
Последние слова, словно вьющиеся нити, проникли в ушные каналы, устремились по венам и разлились по всему телу.
Лицо Мии предательски вспыхнуло. Ему вдруг показалось, что не он пытается покорить Святого Сына, а Святой Сын покоряет его.
Потряся головой, чтобы вытряхнуть из нее эти нелепые мысли, Мия бросил взгляд на показатель расположения — оставалось всего 11 очков, чтобы заполнить шкалу полностью — и решил действовать решительно, чтобы еще больше сократить этот разрыв.
Заметив его намерения, Система в облике светового шара достала справочник по стратегии, покачиваясь, подплыла прямо к его глазам и, открыв нужную страницу, выделила жирным шрифтом подсказку, призывая последовать ей.
Мия взял Рафаэля за руку, лежащую перед ним, и, слегка покачивая ее, с долей вины и смущения глухо произнес: Я не могу заснуть.
http://bllate.org/book/33977/4182026
Готово:
