После ухода Генри Брюс всё ещё с мечтательным видом грезил о том, как его наградят, но стоило им вернуться во Дворец Катрин и узнать, что победителем сегодняшнего Праздника скачек стал Баррет, его лицо мгновенно скисло.
Когда они вернулись, вся Охрана окружила Баррет, поздравляя его и неотрывно глядя на медаль, лично врученную Принцессой.
Аллен, будучи её кровным братом, разделял эту гордость. Едва Хэ Дун перешагнула порог, он широко взмахнул рукой и заявил:
— Сегодня вечером едем в Замок «Красный бархат», угощаю!
Ликование охранников чуть не снесло крышу.
Хэ Дун была новичком и еще не слышала этого названия, а потому не понимала, почему те самые заносчивые аристократы вдруг так возбудились.
Но Аллен сегодня был в отличном настроении, да и вид их двоих его ничуть не расстроил — напротив, он даже бросил вопрос:
— Вы идёте?
Даже Брюс, у которого с ним были весьма натянутые отношения, не хотел упускать шанс восстановить расположение командира, а у Хэ Дун, разумеется, не было веской причины отказываться от тимбилдинга. Она спросила:
— Управление тылового обеспечения это утвердит?
Управление тылового обеспечения и правда утвердило… поскольку таковой была традиция всего комплекса королевских зданий: они поддерживали любые разумные сборища, рассматривая их как неотъемлемое благо для сотрудников.
Вновь стоя перед роскошным зданием и заходя внутрь одновременно с Алленом и остальными, Хэ Дун продолжала мысленно сокрушаться о мотовстве аристократов.
Позиционирование «Красного бархата» явно отличалось от Клуба «Янтарь». Если последний делал ставку на жестокие подпольные бои, сильно будоражащие чувства клиентов и заставляющие тех раскошеливаться ради сиюминутной выгоды, то «Красный бархат» выглядел куда более высококлассно: благородный, элегантный, он ценил приватность и постоянных клиентов.
Сразу от входа тянулись просторные стены, сплошь увешанные картинами. Посреди зала располагалось множество явных и скрытых перегородок, а диваны и маленькие круглые столики создавали относительно уединенное пространство для беседы, из-за чего Хэ Дун на мгновение даже подумала, что она случайно заббрела на какой-то художественный салон.
Но уже в следующую секунду после того, как они выбрали места и уселись, официант нажал кнопку, и кабинку мгновенно окутал слой силового поля, образовав изолированное пространство.
Опытный Аллен ослабил воротник, а Баррет закинул ноги на круглый стол; эта развязная, вальяжная манера поведения вечно заставляла Хэ Дун чувствовать неладное.
Будто в ответ на её мысли, во всем пространстве зазвучал белый шум, характерный для медицинских кабинетов психокоррекции: потрескивание горящих спичечных лучин, мерный стук падающих капель дождя… Это заставило часовых невольно расслабиться, а Карлов неожиданно спокойно улегся на скалистом выступе, вылизывая собственную шерсть.
В самый разгар этого расслабления чья-то мягкая рука опустилась ей на плечо. Тело Хэ Дун мгновенно напряглось, она перешла в боевой режим и одним движением оттолкнула незнакомца!
Тот никак не ожидал от гостя столь бурного отпора, оступился на пару шагов назад и, прижимая руку к груди, в испуге вытаращил глаза.
Заметив эту сцену, Аллен разразился раскатистым смехом.
— Хэ Дун, часовой, — произносил он слова сквозь смех. — Ты что, никогда здесь не была? С чего вдруг такая манера, как у непорочной монахини? Позади тебя проводник, открой глаза — это же проводник.
Аллен намеренно выделил последние слова, но, к сожалению, этот безотказный прием сегодня дал сбой: Хэ Дун не только не обрадовалась, но и нахмурилась, задав вопрос с ноткой допроса:
— Проводник? Откуда здесь проводники?
Аллен парировал встречным вопросом:
— С чего это проводникам здесь не быть? — Он насмешливо фыркнул: — Ладно, деревня ты неотесанная, не умеешь наслаждаться жизнью.
С этими словами он махнул рукой, веля бледному проводнику удалиться:
— Ступай, бедняжка, она просто ничего не смыслит в романтике, твоей вины тут нет.
Получив приказ, проводник хрупкой, беззащитной походкой отступил. Перед уходом он бросил на Хэ Дун еще один взгляд, словно недоумевая, откуда взялся такой странный гость.
Это небольшое движение, разумеется, не укрылось от зорких глаз часовых, вызвав у них дружный хохот, направленный на Хэ Дун:
— Ты что, до сих пор целка, часовой? Сейчас тебя от простого точечного массажа воротит, а как же ты собираешься соединяться с проводником в будущем?
Хэ Дун не обратила на них внимания, позволяя им веселиться дальше, и лишь размышляла про себя о происхождении проводников.
Проводников было мало, от природы они прекрасно владели ментальным исцелением и являлись ценнейшим достоянием Империи. С самого рождения им полагались солидные пособия, и они физически не могли опуститься до работы официантами в подобных заведениях; да и Башня как орган управления особой категорий граждан никогда бы не позволила подобному происходить.
Её взгляд в полумраке скользнул по тем парам мягких рук. Стоявшие за спинами охранников люди походили на скрытые тени, и в этот момент даже доносилось тихое урчание некоторых часовых — всякий, кто проходил ментальную коррекцию, знал, что это означает установление ментальной связи с проводником.
Это еще сильнее потрясло Хэ Дун. В армии лечение часовых проводниками всегда проходило под строгим надзором специально обученных людей, чтобы предотвратить буйство духовных пейзажей часовых, способное навредить проводнику. Как же они могли устанавливать ментальную связь в столь неподготовленной обстановке?
Однако сидевшие здесь казались совершенно привычными к подобному зрелищу и даже не ощущали в этом никакого давления, в то время как проводники выглядели донельзя покорными, почти не издавая звуков — стоило вспыхнуть белому свету, как они растворялись в тенях, не оставляя и следа, заставляя думать, будто всё это было лишь сном.
Заметив ее странную, излишнюю серьезность, Аллен вспомнил о ее недавнем упоминании армейского звания. Поняв, что у этой особы военное прошлое, он решил не затевать ссору и лишь бросил, что пошутил.
Увидав, что Хэ Дун собирается допытываться дальше, вмешался Баррет:
— Ладно тебе, Хэ Дун, мы же сюда отдыхать пришли, к чему эти расспросы?
У Хэ Дун не было союзников — даже Брюс целиком погрузился в массаж, выполняемый проводником. Ей так и хотелось отвесить ему затрещину: с такой распущенностью и полным отсутствием самоконтроля он еще смеет называть себя часовым? А Аллен? Будучи командиром Охраны Дворца Катрин, он раз за разом таскал подчиненных в подобные притоны, угнетал слабых и ни во что не ставил королевские запреты — разве так подобает выглядеть командиру?
Она не верила, что он не в курсе здешних махинаций.
Зная обо всем и молча попустительствуя, он тем самым взращивал зло.
Сколько веревочке ни виться, конец будет, и остается надеяться, что в тот день они не пожалеют о содеянном.
Как бы сильно Хэ Дун ни хотелось избегать роли белой вороны, в данный момент находиться в их компании ей больше не хотелось. Она подхватила куртку и направилась к выходу:
— У меня еще есть дела, развлекайтесь дальше.
Аллен пару раз окликнул ее, но, поняв, что удержать не удастся, торопливо оттолкнул стоявшего за спиной проводника и выругался:
— Да ладно? Этот парень и правда настолько принципиален?
Баррет тоже опасался испортить дело своими благими намерениями: они ведь привели Хэ Дун сюда исключительно ради сближения, и если в итоге вызовут лишь отвращение, это будет никуда не годится. Он подтолкнул брата Аллена к выходу:
— Объясни ей всё, иди первым, я тут присмотрю.
Аллен тоже понимал, что медлить нельзя, и с руганью бросился в погоню.
—
Стоило Хэ Дун выйти за дверь, как она обнаружила, что снаружи по-прежнему царит атмосфера изысканного и приватного художественного салона. Обернувшись, она увидела, что «Хэ Дун» всё еще сидит на прежнем месте, беседуя с кем-то и слегка кивая, причем даже мимика при улыбке была воспроизведена с поразительной точностью — если бы не ее собственное присутствие здесь, никто бы ни за что не заметил подмены.
Постояв немного и понаблюдав за происходящим, она перевела взгляд на темный, уходящий вглубь коридор и, немного подумав, решила всё же пройти внутрь.
По пути ей попалось бесчисленное множество кабинок, скрытых за силовыми полями: люди сидели с аккуратно застегнутой одеждой, потягивая вино или беседуя, окруженные безупречной элегантностью.
Никто бы и в мыслях не допустил, что за закрытыми дверями творится подобное.
Хэ Дун не знала, сколько еще таких мест оставалось на Столичной планете. После того как Клуб «Янтарь», использовавший методы ментальной стимуляции, был закрыт по ее доносу на временную проверку, он вскоре вновь распахнул свои двери — все эти люди обладали слишком серьезными покровителями, позволявшими им вести себя столь нагло.
Она понимала, что даже если на этот раз она докопается до правды, для «Красного бархата» это, скорее всего, обернется лишь легким испугом и показушными исправлениями. Но сделать вид, что она ничего не замечает, она тоже не могла.
Спаси хоть кого-то — уже победа. Хэ Дун вспомнила проводников, прислуживавших людям в темноте. Обладая развитой духовной силой, проводники в то же время отличались особой чувствительностью и ранимостью, из-за чего легко поддавались влиянию мрачных, бурных духовных миров часовых. Это неизбежно влекло за собой целый ряд психологических проблем, а в тяжелых случаях даже приводило к самоповреждениям и самоубийствам.
Многие проводники, занимавшиеся ментальной терапией, были вынуждены регулярно проходить сеансы психологической коррекции. И когда столько людей устанавливали ментальную связь в обход контроля Башни, это ничем не отличалось от положения проституток, вынужденных ублажать клиентов против воли.
Мысленно Хэ Дун повторила:
— Если удастся спасти хотя бы одного принуждаемого человека, эта вылазка уже стоила того.
В самом конце коридора возвышались две неестественно высокие створки дверей, а ручки были выполнены в виде огромных позолоченных змеиных голов. Едва Хэ Дун приблизилась, глаза змеи вспыхнули, и электронный голос произнес:
— Часовой уровня А.
Одна створка дверей медленно отворилась, и оттуда полились звуки плавной музыки. Не ожидавшая встретить здесь детектор Хэ Дун замерла на мгновение, разглядывая устройство, после чего шагнула внутрь. По обе стороны от входа дежурили двое официантов; увидев гостя, один из них сразу же произнес:
— Гость, скажите, у вас есть бронь?
Хэ Дун ответила просто:
— Я впервые здесь.
Официанты переглянулись, и тот, что заговорил первым, шагнул вперед, указывая дорогу:
— Тогда прошу за мной.
Это был длинный коридор, устланный темно-красным ковром. Свет сверху лился тускло, а толстый ворс поглощал любые звуки. Следуя за провожатым в тесное пространство, Хэ Дун тщетно пыталась расслышать шаги, из-за чего ее настороженность лишь усилилась.
В следующую секунду официант резко толкнул ее в темную комнату, и даже успев твердо встать на ноги и тут же отвесить ему пощечину, она услышала шипение сквозь зубы захлопывающейся двери:
— Твою мать, что это за монстр…
Хэ Дун с первого взгляда поняла, что дверь изготовлена из композитного металла. Эта штука являлась настоящим багом человеческих технологий после Великого прорыва — прочная, обладающая мощнейшими изолирующими свойствами, она широко применялась в военно-промышленном комплексе для строительства межзвездных кораблей и мех, и ее не всегда удавалось пробить даже лазерной пушкой; пытаться выбить ее вручную было бесполезно.
Когда глаза привыкли к полумраку, Хэ Дун обнаружила в темнице вентиляционное окошко и крошечную стеклянную панель в двери — прекрасно, одиночная камера в тюрьме.
Она села, скрестив ноги, и принялась размышлять: в какой именно момент ее раскусили, и сколько времени потребуется «Красному бархату», чтобы выпустить ее наружу? Убить часового — дело нехитрое, но вот отправить на тот свет членов Охраны Дворца Катрин вряд ли кто-то рискнет.
Оставалось лишь надеяться, что эта компашка свиноподобных товарищей, неизбежно отыскивающих дорогу к любым притонам с красавицами, достаточно быстро обнаружит ее исчезновение. Хэ Дун уставилась на маленькое окошко: такова цена за шпионаж за чужими тайнами, и теперь ей, судя по всему, придется хлебнуть лиха.
Упорядочив мысли, она призвала Карлова, чтобы тот немного развеялся. Карлов явно остался крайне недоволен столь тесной и удушающей обстановкой: его лапы уперлись в колени хозяйки, а хвост, словно веревка, раз за разом хлестал Хэ Дун по бедрам. Чувствуя себя виноватой, она ничего не сказала и лишь принялась молча отсчитывать время в уме.
http://bllate.org/book/33975/4181665
Готово:
