Двое встретили в холле Апартаментов Стражей главного камергера Генри, состоящего при Принцессе.
Если Управление тылового обеспечения можно было назвать управляющим всего комплекса королевских зданий, то этот человек был главным авторитетом во Дворце Катрин, способным сунуть нос куда угодно; в случае конфликта приказов официальные лица всегда руководствовались распоряжениями главного камергера.
Брюс машинально прикрыл опухший левый глаз, а прикрыв, сообразил, что этот жест лишь вызывает лишние подозрения, и невольно покосился на выражение лица Генри.
Кто бы мог подумать, что Генри сделает вид, будто ничего не заметил, и с улыбкой поприветствует обоих:
— Вы двое, я по поручению Управления тылового обеспечения проверяю тех, кто поздно возвращается. Весело ли прошла сегодняшняя приветственная вечеринка?
Брюс еще не до конца потерял ум и торопливо выпалил:
— Весело!
Генри не стал обращать внимания на то, насколько фальшиво выглядел его вид: зажатый глаз, шатающаяся походка — сразу видно, что человека избили. Напротив, он перевел взгляд на Хэ Дун, и лишь когда та тоже бросила короткое многозначительное:
— Неплохо.
Генри задумчиво кивнул:
— Похоже, лорд Аллен изрядеенно подрос над собой. С тех пор как он прибыл во Дворец Катрин, он наконец-то довел до конца хоть одно дело. Отрадно видеть.
Опасаясь наговорить лишнего и совершить ошибку, Хэ Дун потянула Брюса за собой и распрощалась с ним. Генри с пониманием произнес:
— Возвращайтесь. Вы наверняка устали после гулянки, примите душ и ложитесь пораньше, завтра ведь снова на службу.
Но едва их силуэты скрылись, онпрямо направился вглубь дворца — уверенной, ни капли не колеблющейся походкой, словно все те слова о проверке запоздавших гуляк были лишь дежурной болтовней.
Впрочем, так оно и было на самом деле. Генри пересек роскошный коридор, повсюду украшенный портретами прошлых принцесс, остановился перед спальней Принцессы, тихо постучал в дверь и дождался доносившегося изнутри голоса: «Войдите», — после чего, поправив одежду, шагнул внутрь.
Принцесса сидела перед туалетным столиком. Опытные служанки аккуратно снимали с ее головы заколки и серьги, принесли горячее полотенце, чтобы освежить ей лицо, расчесать волосы и помассировать биологически активные точки, снимая усталость после целого дня светских приемов.
Хотя на дворе стояла космическая эра, королевская семья по-прежнему сохраняла большинство традиций, среди которых был и невероятно хлопотный осенний сезон балов.
Изначально это мероприятие задумывалось как смотр, где взрослые юноши и девушки из знатных семей впервые выходили в свет и вели переговоры о будущих браках, считаясь грандиозным ежегодным событием.
Однако нынешняя королева Мари обожала сборища. Раньше, оглядываясь на общественное мнение, она еще кое-как сдерживалась, устраивая скромные посиделки каждые три дня и масштабные приемы каждые пять дней, строго контролируя число гостей. Теперь же, получив законный повод, она больше не желала терпеть. Начиная с позавчерашнего дня банкетный зал наводнила шумная толпа, пиршества продолжались день и ночь, а музыка, казалось, не умолкала ни на секунду.
Если бы дело ограничивалось только этим — в конце концов, дети не смеют критиковать старших, — Генри бы не стал лишний раз возмущаться.
Беда в том, что Мари то и дело требовала, чтобы дочь составляла ей компанию. Каждый раз, слыша чьи-нибудь восторженные дифирамбы в адрес Принцессы, королева расплывалась в улыбке:
— Только подумать, она у нас единственная блондинка! Эта проказница всегда заслуживает самого лучшего!
Для любившей тишину Принцессы это было сродни изощренной пытке.
Именно поэтому обслуживающий персонал Принцессы в такое время старался изо всех сил раздобыть хоть что-нибудь, что могло бы ее порадовать.
Генри лично вел дело о переводе Хэ Дун, и никто лучше него не знал об особом отношении Принцессы к этому Часовому. Сейчас он мягко обрисовал настроение и поведение вернувшихся и, обладая связями везде и всюду, даже раздобыл запись камер наблюдения из клуба «Янтарь».
Новейшие имперские технологии видеонаблюдения уже позволяли улавливать энергетическую структуру духовных зверей. Густая шерсть бурого медведя прорисовывалась с такой четкостью, будто это была трехмерная графика, а опасные моменты на арене, где сражался Брюс, заставляли сновавших туда-сюда служанок испускать возгласы изумления. Наконец, большой экран замер на моменте, когда Снежный барс гордо и грозно наступал лапой на Серого волка, и девушки вокруг невольно захлопали в ладоши.
Генри украдкой бросил взгляд на госпожу. И действительно, на лице Принцессы, до этого хранившей молчание, промелькнула улыбка.
— Нашла с кем связываться, Аллен явно нарвался на неприятности.
Гюнтер... тьфу... Принцесса смотрела на большой экран, но в памяти всплывали кадры, некогда присланные с передовой: мрачная, пустынная планета, завершивший бой и легко спрыгивающий с мехи бравый и проворный Часовой. Впервые — после того как она бессчетное число раз видела этого человека во сне — она воочию лицезрела это лицо.
В архивах королевской семьи хранились документы: прапрадед Принцессы лично подписал указ Тара о принудительном союзе Часовых и Проводников, оставив приписку: Часовой и Проводник — созданы друг для друга.
Впервые прочитав это, она сочла подобные меры противоречащими человеческой природе. Хоть ее окружение и не отличалось особой строгостью в вопросах морали и любви, она знала о существовании таких чувств, и ей было страшно представить, каково должно быть человеку, если у него есть любимый, с которым ему запрещено соединиться судьбой.
Но по мере того как она взрослела, она осознала, что все решения людей — это не более чем компромиссы и взвешенные выборы, и даже сам король не волен поступать так, как ему вздумается. Аппетиты росли, и когда пришло время с легкостью жертвовать малым ради великого, жалость к тем несчастным постепенно сошла на нет.
Пока в один прекрасный день ей не приснилась Хэ Дун. Это было донельзя странно: врачи неустанно твердили, что дело лишь в дискомфорте из-за высокого коэффициента совместимости, и никто посторонний не вторгался в ее духовный пейзаж.
Принцессе доводилось выслушивать наставления специалистов из Тара, и она знала о подобных явлениях.
Врачи говорили следующее: высокая совместимость обычно означает генетическое притяжение и сходство магнитных полей, так что видеть друг друга во сне вовсе не удивительно. Мне доводилось встречать Часовых, способных безошибочно определять местонахождение пары, пусть и в пределах определенной дистанции, и это лишний раз доказывает удивительную природу избранных.
Тот врач вещал с оперной интонацией в голосе:
— Это судьба.
Но вот незадача: сама Принцесса в судьбу не верила. Отец ценил старшего сына и ставил превыше всего Часовых, а она, будучи Проводником, даже не числилась главной наследницей. Даже получив на руки заведомо проигрышные карты, она никогда не помышляла о том, чтобы, подобно прочим принцессам, выплакивая слезы, выйти замуж по расчету.
Вероятность появления истинной пары была слишком ничтожна, чтобы всерьез брать ее в расчет, и первое, о чем подумала Принцесса, заметив Хэ Дун, было: к счастью, та далеко. Начни они сближаться, пожалуй, эти двоицы могли бы раскусить ее слабину.
Хотя слабость, если грамотно ее использовать, легко превратить в преимущество, хлопот всё равно не оберёшься. Не успела Принцесса толком сообразить, как поступить с Хэ Дун, как ее собственное окружение уже вовсю кинулось по собственной инициативе подыскивать для госпожи настоящую пассию из снов.
В последующие годы она то и дело наблюдала, как ее суженый спрыгивает с мехи, кутается в штормовку, попивая вино на холодном ветру, изо дня в день патрулирует тусклые горные ущелья в сопровождении Снежного барса, а порой замирает, глядя в сторону Столичной планеты, так, словно сквозь световые годы смотрит ей прямо в глаза.
Хэ Дун была Часовым — верным, отважным солдатом, готовым отдать жизнь за Империю.
Питать неприязнь к подобному человеку не смог бы никто.
Принцесса была только рада появлению такой особы рядом с собой и после окончания войны самостоятельно спланировала всё до мелочей. Сейчас, каждый раз выпуская духовную силу, чтобы та окутала Дворец Катрин, и ощущая исходящее от духовного зверя удовлетворение, она ловила себя на мысли: прадед был прав, Часовой и Проводник действительно созданы друг для друга.
Часовые столь свирепы, столь уязвимы и столь преданны, что им на роду написано принадлежать Проводникам.
— Будь аккуратнее, — произнесла Принцесса. — Не позволяй ей раскрыть тебя.
Сейчас её крылья еще не окрепшие, а вокруг кишат волки — явно не лучшее время для чистосердечных признаний.
После приветственной вечеринки Хэ Дун благодаря своим кулакам обеспечила себе безбедную жизнь, а ее напарником вместо Аллена стал Брюс. И хотя из охранницы у парадных ворот ее сослали охранять боковой вход, суть осталась прежней — сторожить ворота, так что она ничуть не переживала.
Однако для Брюса эта перемена стала сильнейшим потрясением. Он, должно быть, слишком привык к сказкам о стражниках у дворцовых ворот, которые благодаря смекалке или прочим достоинствам удостаивались внимания сильных мира сего, а затем своим упорством взмывали на вершины успеха, и искренне сделал это своей путеводной звездой.
Стоять у парадных врат было так заманчиво именно потому, что через них туда-сюда ходили влиятельные люди; это называлось не просто сторожить ворота, а шагать навстречу мечте. Стоило же сгинуть на боковой вход, как все его мечты рухнули, и он без конца жаловался Хэ Дун:
— Разве в Охране совсем нет управы? Мало того, что Аллен не извинился за содеянное, так он еще и ведет себя столь нагло!
Брюс снедаем был злобой и бессилием, и как-то раз, возвращаясь после смены, вдруг выдал:
— Хэ Дун, а могу я подать рапорт о переводе?
Услышав это, Хэ Дун даже зауважала его. Тот, кто умудряется прорваться в отбор Охраны, имея за плечами лишь простонародный бэкграунд, определенно не дурак. И что это? Смирение перед обстоятельствами? Нет, это отступление ради наступления!
Дано: новичок всего два месяца как поступил на службу в Охрану, и совсем недавно все члены Охраны получили предупреждение от Управления тылового обеспечения.
Если сейчас Брюс еще и подаст прошение о переводе, начальство наверняка задумается: а как это Аллен исполняет обязанности командира?
Брюс, парень, у тебя хватило смелости бросить вызов аристократу, кишка не то чтобы тонка.
И хотя Брюс, заметив ее взгляд, принялся оправдываться:
— Я тут за пару дней много о чем передумал. Сначала было благоговейное предвкушение перед прибытием во Дворец Катрин, потом изнурительная борьба за выживание в паутине здешних отношений, а под конец чуть не погиб на арене — если бы не ты, я бы той ночью точно не выжил. Думаю, торчать здесь дальше нет никакого смысла.
Хэ Дун лишь равнодушно бросила:
— Раз всё обдумал, поступай как знаешь.
После того как Брюс подал прошение, он несколько дней ходил мрачнее тучи, непрестанно колеблясь между надеждой и раскаянием, и даже впал в отчаяние, решив, что Аллен завернул его бумагу, а аристократы круговой порукой покрывают друг друга… Пока Управление тылового обеспечения не утвердило перевод и не уведомило главного камергера, заставив парня наконец выдохнуть.
Охрана Дворца Катрин отличилась дважды: едва отойдя от всеобщего предупреждения, она угодила под волну тотальных собеседований.
Хэ Дун держала ответ перед Генри. Впрочем, то ли таков был извечный стиль допросов высокопоставленных лиц, то ли еще что, но Генри совершенно не интересовался причинами перевода Брюса, а вместо этого принялся вести с ней задушевные беседы.
Начал с того, в каком году она поступила в Тар, в каком — в Военную академию, сколько человек в ее семье, и закончил вопросом, нет ли у нее на примете любимого Проводника.
— Разумеется, всё это твоя личная жизнь, ты вправе отказаться отвечать, — Генри мягко подмигнул ей. — Просто старику свойственно излишнее любопытство.
Хэ Дун оказалась девушкой сметливой. Вернувшись в тот вечер с Брюсом и заикнувшись о том, как чудесно они повеселились на вечеринке, она уже спустя пару дней оказалась на допросе в следственном отделе — как ни крути, от подозрения в пособничестве было не отмыться.
Раз уж Генри решил первым проявить дружелюбие, она не только ответила на вопросы, но и добавила пару деталей.
По достижении шестнадцати лет и прохождении разделения, одаренные полгода обучались в Тару. Познакомившись с основами духовной силы, они в зависимости от первичного пола распределялись по профильным академиям.
Часовые отправлялись в Военную академию, а Проводники — в Академию проводников, подчиняющуюся напрямую Тару.
Девушек со вторичным полом Часового в Военной академии было немного — всего одна пятая от общего числа Часовых, однако поскольку физические данные, духовная сила и чувствительность у обоих полов практически не различались, инструкторы относились к ним одинаково: «Разве что туалеты приходилось разделять».
http://bllate.org/book/33975/4181662
Готово:
