Давайте отправимся навстречу прекрарному будущему!
Эллен учла прошлый урок, и на этот раз для проведения вечеринки заблаговременно подала заявку в Управление тылового обеспечения. Поскольку на то имелись веские основания, Управление легко дало добро, ограничившись лишь условием: «Не злоупотреблять алкоголем, вернуться в Апартаменты Стражей до двух часов ночи».
Вечеринка проходила в клубе «Янтарь», в двадцати километрах от Дворца Катрин. Это заведение обслуживало особую категорию людей и работало абсолютно на законных основаниях. Наверху выпивали, внизу устраивали подпольные боксерские бои и азартные игры; благодаря исключительно привлекательным официантам и официанткам клуб имел высочайший рейтинг в социальных приложениях.
Едва переступив порог, Хэ Дун и Брюс чуть не оглохли от грохота клубной музыки. Чувства часовых развиты чрезвычайно обостренно: говорят, С-класс способен уснуть только в полностью звукоизолированной вакуумной капсуле, а находиться в подобной шумовой вакханалии — не то что развлекаться, даже сохранять хладнокровие было тяжело.
Лицо Брюса помрачнело, и он бросил Хэ Дун:
— Что за место она выбрала? У меня в ушах от грохота звенит!
Пока они переговаривались, к ним подошел первый номер из Охраны:
— Чего же вы пришли и даже к стойке администратора не подошли? Я вас замучился искать.
Заметив выражения их лиц, он ухмыльнулся:
— Впервые здесь, да? Расслабьтесь, эта часть — для обычных людей, а вот территория наших часовых находится внутри.
Проведя Хэ Дун и Брюса через несколько постов контроля и петляя по коридорам, первый номер оставил музыку далеко позади. В глубине клуба проходил маскарад: стоило пройти верификацию личности, как гостям тут же раздавали маски. Хэ Дун сочла громоздкие маски неудобными, взяла маленькую и надела так, чтобы были видны нос и подбородок.
Стоило отдать маскараду должное: часовые и проводники наперебой выпускали наружу своих духовных зверей — львы, тигры, слоны... царил такой хаос, будто они очутились в зоопарке.
Брюс ошеломленно вытаращил глаза и с легким сомнение в голосе произвел:
— Разве в правилах техники безопасности не сказано, что выпускать духовных зверей в общественных местах запрещено?
Окинув их взглядом, первый номер заметил, что второй новичок, Хэ Дун, тоже хмурится, глядя на происходящее с явным неодобрением. Про себя он обозвал их деревенщинами, но внешне снисходительно принялся всем всё объяснять.
— Я же говорил: это общественное место, но разве это место обычное? — пояснил первый номер. — Где вы здесь видите знаки надзора? Расслабьтесь, здешние официанты — обычные люди, они ничего не видят.
Однако, словно назло ему, в следующее же мгновение эта ложь была безжалостно разоблачена.
Духовным зверем первого номера был серый волк. Тот уже давно потерял терпение, ожидая, пока хозяин болтает с людьми, опустил хвост и принялся кружить вокруг одной из официанток.
Затем оба новичка воочию увидели, как официантка присела на корточки и принялась играть со зверем, причем движение ее ладони выглядело так, будто она и вправду способна коснуться духовного зверя.
На это первый номер с абсолютной беспечностью заявил:
— Вы же знаете, среди обычных людей всегда найдутся особые кадры. Порог обладания духовной силой не так уж высок, при правильном стимулировании даже обычный человек может достичь ранга D.
Брюс не уловил подвоха и с горячим энтузиазмом выпустил наружу своего духовного зверя. Бурый медведь, казалось, тоже одурманился царившей вокруг атмосферой: трехметровая туша жалась за спиной хозяина, и наружу выглядывала лишь пара любопытных глаз.
Мысленно Хэ Дун отметила: это незаконно. Ибо стимуляция духовной силы провоцирует расстройства нервной системы, а в тяжелых случаях может сделать реципиента овощем.
Еще триста лет назад Империя строжайше запретила любые не имеющие на то необходимости методы стимуляции духовной силы и внесла все учреждения, владеющие подобными технологиями, в список поднадзорных.
Она бросила взгляд на сновавших по залу красивых и привлекательных официантов. Из-за чудовищного расслоения имперского общества и многолетних войн, обременявших народ непосильными налогами, личные сбережения граждан с самого рождения уходили в минус.
В таких условиях стоимость обучения была астрономической, а путь в армию практически монополизирован часовыми. Большинство простых людей, едва закончив обязательный курс обучения, устремлялись в сферу услуг ради заработка — и такие люди с легкостью превращались в марионеток в руках капитала.
Если бы стимуляцию духовной силы признали законной, сюда бы хлынули потоки людей с эффектной внешностью, неподвластных никакому контролю.
Однако завсегдатаи клуба «Янтарь» давно привыкли к подобному, и устраивать скандал сейчас не имело никакого смысла — все равно что подойти к проститутке и заявить: эй, не занимайся этим, это же незаконно.
Что они выберут: прислушаются к тебе или сперва прихлопнут?
Даже пальцем ноги было понятно, к каким неприятностям приведет разоблачение. Подражая Брюсу, Хэ Дун решила спустить всё на тормозах и тоже призвала Карлова подышать свежим воздухом. Однако снежный барс, словно уловив настроение хозяйки, всю дорогу неотступно жался к ее ноге, а его взгляд то и дело сканировал собравшихся в зале людей.
Хэ Дун тихонько шепнула ему:
— Вернемся — я отправлю жалобу в соответствующие инстанции. Сегодня нас ждет настоящий пир у Цаньмэня, соберись и будь начеку.
Брюс весело семенил следом за первым номером, то и дело оглядываясь и подзывая Хэ Дун:
Хэ Дун смотрела на него с мыслью: называть его дураком вовсе не преувеличение.
Брюс, неужто ты понимаешь, что такое традиция?
Это отбросы некоторых человеческих наций, оставшиеся со времен до расового слияния.
Угнетение, наказания, насильственные посягательства — всё, что только можно вообразить для сокрушения человеческого достоинства, они пускали в ход против новичков, дабы утвердить авторитет старожилов в отряде.
За свою военную карьеру Хэ Дун сталкивалась с этим едва ли не при каждой смене гарнизона. Правда, в первый раз она «наградила» зачинщика водкой, залитой прямо в сапог, а во второй — выбила зуб какому-то младшему лейтенанту второго класса.
Раз уж в Охране завелся такой обычай, судя по ее опыту, уклониться от этого не выйдет — оставалось лишь перевернуть стол вверх дном, чтобы они умерили пыл.
Что же до последствий... люди из семьи Хэ, занимающие посты в армейских и полицейских структурах, едят свой хлеб не даром.
Первый номер благополучно привел новичков и ретировался. Эллен с бокалом красного вина шагнула им навстречу, бросила взгляд на снежного барса и обратилась к Хэ Дун:
— А я-то думал, твой духовный зверь — воробей. В конце концов, у такой трусливой мерзости вроде тебя просто не может быть величественного тигра!
— Ну-ка, малыш-леопард, дай взглянуть на твои зубки. Ты часом не на подножном корму у своего хозяина сидишь?
Члены Охраны дружно расхохотались. Призрачный свет ламп заливал помещение; мужчины и женщины скрывали лица за масками, будто сбросили вместе с ними и человеческий облик — ни сдержанности, ни морали, лишь исполненные спеси насмешки и издевки.
В их взглядах сквозило презрение, словно они разглядывали ничтожнейшего из муравьев.
Хэ Дун сохраняла беспристрастность, лишь протягивая руку и раз за разом поглаживая Карлова по голове, тайным усилием сдерживая его порыв.
А вот Брюс был настолько потрясен подобной переменой, что невольно перевел взгляд на первого номер, словно пытаясь удостовериться, не шутят ли они.
Заметив это, первый номер объявил во всеуслышание:
— Глядите-ка, да он мамочку ищет!
Эта фраза окончательно разрушила иллюзии Брюса. С досадой в голосе он возмутился:
— Эллен, ты же сам говорил, что Охрана готовит вечеринку в нашу честь! Разве так встречают своих сослуживцев?
— Вечеринка? Разве это не вечеринка? — отозвалась Эллен. — Все в сборе, поднимают бокалы за ваше здоровье — или ты еще чем-то недоволен?
— А шкура-то у тебя толстовата, братец, — холодно припечатал Эллен. — Я с самого начала смотрел на тебя без всякого уважения. Стоило хоть немного пошевелить своими свиными мозгами, чтобы сообразить: брататься с тобой я не собираюсь.
— Возомнил о себе невесть что только потому, что предки в могилах заплясали, когда тебя в Охрану занесло.
— Ой-ой-ой, какие мы обидчивые! Неужто хочешь заявить, мол, я вообще-то часовой? Да любая сладенькая цыпочка здесь даст сто очков вперед этому твоему часовому!
Они покатились со смеху:
— Часовые! Ну надо же, целых два выдающихся простолюдина-часового!
— Эй, ничтожество! — проигнорировав помрачневшее лицо Брюса, Эллен обратился к Хэ Дун: — К тебе обращаюсь! Если жаба вздумала возжелать лебединого мяса, сперва проверь, есть ли у тебя на это судьба.
Эллен процедил:
— А ну опустись на колени и побей челом, тогда я позволю тебе убраться отсюда на своих двоих, а иначе...
— А иначе что? — Хэ Дун держалась непринужденно. Подобные провокации не только не смутили ее, но — возможно, ему и вовсе мерещилось — во взгляде девушки читалось равное им презрение.
Ощутив себя уязвленным, Эллен прищурился. Не успел он раскрыть рта, как его подручный уже взвизгнул:
— А иначе тебе не видать целых костей, когда будешь отсюда выбираться!
Хэ Дун легко улыбнулась:
— Ой, как мне страшно.
Она слегка ослабила пальцы, сдерживавшие Карлова; снежный барс напряг мышцы, ожидая лишь приказа хозяина, чтобы ринуться вперед и показать им кузькину мать.
Но в ту же секунду Брюс выскочил вперед, разделяя всеобщее возмущение:
— Это уже слишком, слишком! Если в Управлении тылового обеспечения узнают, во что превратилась приветственная вечеринка, вам всем не сносить головы!
Хэ Дун мысленно выругалась: дело дрянь. И точно: едва Брюс выпалил угрозу, в зале на мгновение воцарилась тишина, а в следующее мгновение грянул еще более громкий хохот. Случайные зеваки, до того мирно беседовавшие с бокалом в руке, тоже влились в этот карнавал, обступив их со всех сторон — они окончательно превратились в центр всеобщего внимания.
Первый номер с легким раздражением бросил Брюсу:
— Не видел, что тебя вообще не звали? Бестолковая ты башка, вечно норовишь влезть куда не просят.
— А ну-ка, спляши-ка нам чечетку, — с этими словами первый номер сделал пару шагов в сторону, показательно скользя подошвами по полу, и обратился к Брюсу: — Твой папаша ведь только тем и занимался, что крутился на сцене. Чего же сынок стыдится? Выходи, покрути задом перед господами, так и быть, сегодня я великодушно помилую твою жалкой жизнь.
Услышав оскорбление в адрес отца, Брюс побагровел от гнева и с размаху обрушил кулак на первого номера. Бурый медведь взревел, ударив себя в грудь, и шерсть на нем встала дыбом, отчего в зале резко замигали сигнальные огни.
Аномальное колебание духовной силы! Внимание, зафиксировано аномальное колебание духовной силы, — прозвучал бесстрастный женский электронный голос. — Пожалуйста, покиньте опасную зону через эвакуационные выходы...
Словно из-под земли выросла охрана, и в мгновение ока вокруг них сомкнулось кольцо людей в черном со слезоточивыми электродубинками наперевес.
Хэ Дун не ожидала от Брюса такой опрометчивости и опоздала на мгновение, теперь ей оставалось лишь наблюдать, как тот угодил в ловушку.
Первый номер ладонью перехватил удар Брюса. Раздался глухой стук — бац! — который лишь подстегнул атмосферу: вместо того чтобы завизжать от страха при виде насилия, дамы разразились свистом.
Толпа скандировала:
— Выход на арену! Выход на арену! Прими вызов, давай же, прими вызов!
Первый номер оглянулся на зрителей:
— Вы все видели, будьте свидетелями: этот сопляк первый полез в драку, так что не говорите потом, будто я обижаю малышню~
В голове Хэ Дун лихорадочно крутились мысли, взгляд скользнул по бреши в кольце охраны. В одиночку она могла бы устроить здесь погром и выйти сухой из воды, но волочить за собой Брюса означало обречь себя на избиение. В создавшейся ситуации лучшим решением было отступление.
http://bllate.org/book/33975/4181660
Готово:
