— Идрис, да, я понял.
— Кстати, младший генерал, в день выполнения задания я подобрал неподалеку от места самоподрыва Лайфа осколок какого-то кулона. Не знаю, связано ли это с господином. [Изображение]
Идрис открыл картинку и некоторое время изучал её.
— Пришли его вместе с Ингибитором через несколько дней.
Отправив ответное сообщение, Идрис откинулся на спинку дивана, подперев голову одной рукой, а второй ритмично постукивал по подлокотнику.
Ни в имперской системе, ни на черном рынке не было никакой информации о самец-инсектоиде. Скорее всего, его спрятали сородичи сразу после рождения. К тому же тот, кто его укрыл, вколол самцу какой-то препарат, замедливший процесс восстановления. Подобное зелье, должно быть, появлялось раньше, иначе Бран не был бы так удивлен.
При этой мысли Идрис поднял руку и отправил Рейю сообщение, велев ему отправить людей под видом покупателей на черный рынок, чтобы разузнать, нет ли там препаратов, подавляющих восстановление самец-инсектоидов.
Получив ответ, Идрис наконец полностью расслабился. Он помассировал затекшую шею, встал и пошел на кухню за холодным напитком.
Возвращаясь в гостиную и проходя мимо дивана, на котором сидел самец-инсектоид, Идрис заметил лежавший на нем перевернутый лист бумаги, а рядом на столе — открытый пенал и разбросанные мелки.
Судя по всему, самец только что что-то рисовал.
Идрис остановился и уставился на бумагу, переводя взгляд сверху вниз. Повторив это несколько раз, он покосился на лестницу и прислушался: на втором этаже стояла абсолютная тишина, самец-инсектоид, судя по всему, всё еще был в ванной.
Идрис сделал шаг назад, наклонился и протянул руку, но в самый момент, когда его пальцы почти коснулись края листа, он на секунду замер, медленно отдернул руку и сел на диван.
В Империи личная жизнь самец-инсектоидов защищена законом, и без разрешения самка-инсектоидам запрещено просматривать чужие вещи — это считалось правонарушением, которое неминуемо влекло за собой наказание.
Глоток ледяного напитка прогнал большую часть усталости. Постукивая кубиками льда о стенки стакана, Идрис вновь невольно уставился на бумагу.
Что нарисовал самец? Какое-нибудь из тех странных блюд, что были утром?
Любопытство Идриса разгорелось не на шутку. Поднявшись с места, он подошел к столу и после долгих внутренних колебаний наклонился и перевернул лежавший лист лицевой стороной вверх.
На белой бумаге черными линиями и тенями был изображен мужской профиль. У человека на рисунке были правильные, благородные черты лица и прямой нос. Слегка склонив голову и чуть улыбаясь в уголках губ, он мягко смотрел вниз, словно глядя на кого-то бесконечно дорогого.
И очертания лица этого мужчины до боли напоминали его самого.
Почему самец-инсектоид нарисовал его?
Идрис испытал глубокое потрясение. Его взгляд растерянно блуждал по рисунку, словно он пытался отыскать в нем какой-то скрытый смысл. Однако, помимо поразительного сходства с ним самим, рисунок был донельзя простым.
Бряк!
Со второго этажа донесся глухой звук падения и разбившегося предмета.
Неожиданный шум заставил Идриса резко вздрогнуть. Сообразив, что наверху могло что-то случиться, он торопливо перевернул лист обратно и, убедившись, что бумага лежит абсолютно так же, как прежде, сорвался с места и бросился к лестнице.
Идрис даже не заметил, как стоило его пальцам оторваться от бумаги, оставшаяся на ней духовная энергия бесшумно проникла в его тело.
В ванной.
Самуил опустив голову и упершись обеими руками в края раковины, тяжело и прерывисто дышал. Капли воды катились с его лба и прядей волос, образуя на дне раковины маленькие лужицы.
Что происходит? Почему голова снова начала болеть?
Мхм... — в голове вновь вспыхнула острая боль. Стиснув зубы, Самуил развернулся и, содрогаясь всем телом, осел по стене на пол.
Тук-тук-тук.
— Господин! Что с вами? — встревоженный голос Идриса донесся из-за двери.
Брат...
Самуил попытался приподняться, чтобы открыть дверь, но сильнейшее головокружение от головной боли превратило его руки и ноги в вату, так что ему пришлось изо всех сил выкрикнуть:
— Всё в порядке...
Хотя голос самец-инсектоида был очень тихим, слух Идриса, как самки-инсектоида ранга две буквы S, отличался исключительной остротой, и он мгновенно уловил слабость в словах самца.
Сердце младшего генерала сжалось. Больше ни о чем не раздумывая, он просто шагнул вперед, легким движением ноги распахнул дверь ванной, ворвался внутрь и заключил сжавшуюся в комок фигуру в объятия.
Едва Идрис приблизился, в воздухе тут же повеяло легким ароматом глицинии, и невыносимая головная боль постепенно начала утихать.
Самуил вяло приоткрыл глаза, и в поле его зрения попало полное тревоги лицо Идриса. Понимая, что снова напугал самку, он слабо дернул за рукав и тихо произмолвил, что всё в порядке.
Заметив бледное как полотно лицо самца-инсектоида, 99 с пронзеньем в голосе закружилось у порога:
— Ой-ой-ой-ой-ой, господин, что с вами! Не умирайте!
Голосок у робота-инсекта был тонким и пронзительным, а уж вопли — просто невыносимыми. От этого крика у Самуила запульсировало в висках.
Увидев, как страдальчески морщится самец от излишнего шума, Идрис нахмурился, повернулся к роботу и приказал:
— 99, заткнись!
— Ууу, 99 понял, 99 сам себя выключает.
— Господин, потерпите еще немного, я сейчас же позову Насекомое-медика, — сказал Идрис.
Самуил вовсе не желал снова оказаться в больнице, поэтому слегка потянул Идриса за одежду и покачал головой.
— Тогда я помогу вам дойти до кровати, отдохнете немного?
Раз уж самец был против, настаивать Идрис не стал.
— Голова болит, совсем нет сил...
На самом деле ему уже стало гораздо лучше, и до такого состояния, когда он не мог ходить, дело не доходило — Самуил просто немного злоупотреблял заботой брата, намеренно притворяясь слабее.
Молча глядя на порозовевшее лицо прильнувшего к нему самца, Идрис решил не спорить с больным. Надежно подхватив его и слегка подтолкнув коленом, он вынес Самуила из ванной.
Проходя мимо входа и заметив, что 99 ухитрилось снова задремать, Идрис не удержался и легонько пнул его ногой.
99 встрепенулось от неожиданности, вытянуло стальную клешню, потирая место удара, а его красные глаза-бусины светились вопросами.
Почему главный инсект сегодня без причины распускает руки?
Заметки автора:
4056 год, 8 августа, день недели: x, ясно.
99 — просто бесполезный кусок металлолома, даже за самец-инсектоидом уследить не может. [Злость]
Глава 13. Прилипчивость
Волосы самец-инсектоида липли к лицу мокрыми прядями, а шелковый халат пропитался водой с пола, так что укладывать его прямо в постель было явно не лучшей идеей.
Поразмыслив секунду, Идрис повернулся, посадил самец-инсектоида на банкетку в ногах кровати и распорядился:
— 99, принеси из шкафа новую пижаму.
— Слушаюсь, главный инсект!
Дотла отдав приказ, Идрис вытянул из стоявшей неподалеку пачки пару салфеток, чтобы вытереть влагу с рук. Убедившись, что 99 уже достало пижаму, он предпочел ретироваться и зашагал к выходу, намереваясь дать самцу уединиться.
— Господин, 99 выбрало вам одежду!
— Спасибо, 99. — Самуил как раз взял пижаму в руки, но, заметив, что самка собирается уходить, торопливо протянул руку и ухватил его за край одежды: — Ты... куда?
Почувствовав резкий рывок, Идрис замер на полушаге, втянул ногу обратно, бросил взгляд на слегка растерянное лицо самец-инсектоида и перевел глаза на пижаму в его руках.
— Пойду выброшу мусор.
Проследив за взглядом самки на одежду в своих руках, Самуил мгновенно сообразил, в чем дело. Словно обжегшись, он тут же разжал пальцы и сбивчиво ответил:
— Ой... ладно, иди... иди давай.
Это он смутился?
С любопытством разглядывая покрасневшие кончики ушей самец-инсектоида, Идрис чуть заметно улыбнулся и в прекрасном расположении духа потащил за собой ничего не понимающего 99 к выходу из комнаты.
— А-а-а, главный инсект, у 99 колесики, я сам могу катиться! Не надо устраивать дрифт. Ууу, злой главный инсект!
99 никак не могло взять в толк, почему главный инсект волочит его за собой. Его маленькие колесики ведь крутились так быстро и плавно, это было гораздо удобнее, чем тащиться следом!
Совершенно игнорируя протесты 99, Идрис дотащил робота до первого этажа, поставил на зарядку, после чего вернулся на второй этаж, отыскал фен и направился обратно к спальне. У двери он обнаружил, что самец еще не открыл, и от нечего делать прислонился плечом к стене, отвечая на сообщения Рея.
Прождав около десяти минут и не услышав изнутри ни звука, Идрис поднялся и тихо постучал в дверь.
— Господин, с мокрой головой легко простудиться. Я принес фен, вы не могли бы открыть? — вежливо поинтересовался он.
В комнате Самуил, услышав голос за дверью, со злостью пнул ни в чем не повинную створку шкафа и в два счета добежал до входа. Приоткрыв дверь лишь на узкую щель, он высунулся наружу, цепляясь пальцами за косяк, явно не собираясь впускать гостя внутрь.
— Господин, что такое? — несколько озадачился Идрис.
— Как... шкаф открыть?
— Коснитесь экрана на дверце, после того как он загорится, система автоматически вас распознает, — пояснил Идрис.
— Ага. Ты... подожди...
Когда дверь распахнулась во второй раз, Идрис с первого же взгляда заметил аккуратно сложенную на банкетке пижаму — ту самую, что выбрало 99. На самом же самец-инсектоиде красовалась другая, судя по всему, переодетая только что.
Идрис невозмутимо отвел взгляд, сжав губы, шагнул в комнату, воткнул шнур фена в розетку и, выставив комфортную температуру, спросил:
— Господин, высушим волосы прямо сейчас?
Самуил кивнул. Он не стал геройствовать и забирать фен, чтобы сушить шевелюру самостоятельно, а послушно уселся на краю кровати, болтая ногами и ожидая, пока самка подойдет ближе.
Включив фен на первую скорость, под мерное жужжание прибора Идрис опустил глаза и, накрутив на пальцы несколько влажных прядей, принялся тщательно их высушивать.
Между делом его взгляд невольно скользнул по белым изящным стопам самец-инсектоида, задержался на мгновение, а затем резко отскочил назад.
После этого Идрис держал взгляд строго в пределах правил — исключительно на волосах самца, больше не опуская его ниже.
Теплый поток воздуха, словно мягкие руки, скользил сквозь пряди прямо по коже головы, действуя успокаивающе, как массаж. Самуил впервые испытал подобное, и от нахлынувшего уюта его так и клонило в сон.
Заметив, что у самец-инсектоида слипаются глаза, Идрис придержал его за плечи, собрал выбившиеся из-под ворота пижамы пряди и попутно поинтересовался:
— Господин, почему вы сменили ту пижаму, что выбрало 99?
— М? — теплый воздух убаюкивал, и Самуил совершенно не расслышал слов самки.
Идрис мягко повторил вопрос.
У Самуила ушло немало времени на обработку информации. Прислонившись к самки, он пробормотал в ответ:
— Не нравится... нравится... эта.
Пижама от 99 оказалась слишком короткой, а эта была гораздо длиннее — в стоячем положении она доходила до щиколоток, полностью укутывая человека с ног до головы.
Самуил вовсе не это имел в виду, он лишь хотел сказать, что ему не по душе чересчур короткие вещи. Но так уж совпало, что они с Идрисом выбрали пижамы из одной и той же коллекции.
Поразмыслив над смыслом слов самец-инсектоида, Идрис подумал про себя: а этот самец мастер говорить сладкие речи. Но самцы со сладкими речами издавна были непостоянны и опасны.
Этот наверняка точно такой же.
http://bllate.org/book/33974/4181580
Готово:
