— Братец?
Выражение лица Су Цзибала было растерянным, он неуверенно протянул руку, обвился вокруг белой шеи сверху и прижался верхней частью тела к Идрису, не оставляя ни малейшего зазора.
Из-за излишней силы бинты на его шее быстро пропитались кровью, а почти зажившая рана на животе снова раскрылась от сжатия. Больничная пижама мгновенно покрылась алыми пятнами, похожими на цветки сливы, но Су Цзибай совершенно не обращал на это внимания.
Идрис с удивлением и осторожностью обнял прильнувшее к нему тело. Талия самца-инсектоида обладала потрясающими ощущениями на ощупь — мягкая и тонкая, казалось, стоило приложить чуть больше силы, и она сломается. Влажный горячий воздух рассеялся возле его шеи, окрасив соседнюю белую мочку уха в алый цвет.
Су Цзибай прижался щекой к жестковатому кителю военной формы; он всё ещё помнил, что ему нельзя говорить, поэтому нежно потёрся щекой о бок лица самки-инсектоида, выражая тоску.
Идрис испытывал некоторое неудовольствие от столь близкого контакта с самцом-инсектоидом: стоило ему отступить назад, как самец подавался вперёд, неотступно преследуя его шаг за шагом и беря в тиски, не оставляя абсолютно никакого пространства для отказа.
Многочисленные Насекомые-медики и члены совета Ассоциации, наблюдая, как эти двое милуются, словно вокруг больше никого нет, частью покрылись черными полосами на лбу.
Эй! Мы вообще-то ещё здесь!
Если вы продолжите тереться друг о друга, нам место не у кровати, а под ней.
Другая же часть подперла подбородки и беззвучно закричала в глубине души.
А-а-а! Потише! Потише! Рана!!!
Рана, которую только что зашили, а-а-а!
Бран, судя по всему, относился ко второй группе. Он слегка кашлянул и, принимая во внимание состояние здоровья самца-инсектоида, поспешно шагнул вперёд, чтобы напомнить:
— Господин, послушайте, может, сначала отпустите младшего генерала и позволите Насекомым-медикам осмотреть ваши… раны?
Рука Идриса, обнимавшая талию, разжалась — он попытался отодвинуть прильнувшее к нему создание, чтобы хорошенько всё осмотреть.
Кто же знал, что стоило ему пошевелиться, как обнимавший его самец обиженно всхлипнул, и едва остановившиеся слёзы вновь готовы были жалко покатиться вниз.
Заметив эту сцену краем глаза, Бран мгновенно покрылся мурашками — он впервые видел настолько привязчивого, капризного и плаксивого самца-инсектоида! И тогда он исподтишка сделал Идрису выразительный знак глазами.
Вся надежда на тебя! Давай утешь его!
Обстоятельства вынуждали, и Идрис не мог поступать исключительно по собственной воле. Он тихо вздохнул и приблизился к самому уху самца-инсектоида:
— Господин, я побуду здесь с вами. Позволите Насекомым-медикам осмотреть рану?
Су Цзибай с неохотой разжал руки и, глядя на самку-инсектоида полными влаги черными глазами, жалобно переспросил, вновь подтверждая:
— Братец?
— Побудешь здесь?
Странным образом Идрис словно установил ментальную связь с самцем-инсектоидом и примерно понял его мысли.
Уголки губ Идриса приподнялись, он мягко кивнул и, достав шёлковый платок, нежно стёр влагу с уголков глаз самца-инсектоида, отвечая:
— Не уйду.
Получив обещание, Су Цзибай наконец убрал руки, обвитые вокруг шеи самки-инсектоида. В следующую секунду он снова ухватился за край одежды самки, а его плечо и вовсе было узурпировано.
Самец запрокинул голову и затрепетал ресницами, точно бабочка:
— Так можно? Осмотру не мешаю.
Что оставалось делать Идрису? У Идриса не было выбора, кроме как пойти на поводу у самца-инсектоида и позволить использовать своё тело в качестве кошачьего гнезда.
Главный врач-насекомое приготовил лекарства и задвинул ширму, отгородившись от посторонних глаз. Бран, будучи членом совета Ассоциации защиты самцов, должен был быть в курсе состояния самца, поэтому последовал внутрь за ширму.
Процесс повторного наложения повязок прошёл гладко. Всё это время Су Цзибай опускал глаза, неизвестно о чём думая, но в целом вёл себя крайне послушно.
— Готово, — главный врач-насекомое утер пот со лба. — Впредь запомните: никаких резких движений. Если рана снова разойдётся, шрамы станут ещё больше.
— Раз раны господина столь серьёзны, почему вы не использовали лечебную капсулу? — нахмурившись, спросил Бран.
— Потому что толку нет, — главный врач убрал лекарства на стоявший рядом поднос. — Тело господина таит в себе нечто странное, лечебная капсула не способна ускорить заживление ран, приходится полагаться лишь на обычные методы и медленное восстановление. Впрочем, при обработке ран использовался анальгетик, так что господину станет полегче.
— Что?! — воскликнул Бран, мгновенно допуская некое предположение. — Вы хотите сказать, что кто-то… да как такое возможно!
Главный врач бросил на Брана взгляд и не стал отвечать, однако Бран уже понял его недосказанность.
Кто-то воспользовался запрещёнными препаратами многовековой давности, чтобы жестоко обращаться с самцом-инсектоидом.
Идрис уловил странную реакцию Брана, опустил глаза и молча зафиксировал в памяти их диалог.
Су Цзибай не понимал загадок, которыми они обменивались. Вынырнув из собственных размышлений, он повернул голову вбок и, заметив, что настроение у самки-инсектоида, кажется, испортилось, дёрнул его за край одежды.
— Господин, в чём дело? — спросил Идрис.
Су Цзибай покачал головой, дёрнул снова и виновато улыбнулся самке-инсектоиду. Его изогнутые брови и глаза выглядели яркими, чистыми и невероятно трогательными.
Идрис невольно замер, подавляя зуд в горле, и перешёл к стандартному опросу:
— Господин, вы помните, как вчера попались в руки преступников?
Попался в руки преступников?
Его вчера поймали? Когда это?
Су Цзибай склонил голову набок, слегка припоминая, опустил взгляд и коснулся ещё нывшей раны, уловив расхождение между словами Идриса и собственными воспоминаниями.
Он потерял память?
Су Цзибай убедился, что с его памятью что-то не так, но поскольку он не имел ни малейшего понятия о событиях в утраченном промежутке времени, то просто ткнул себя в голову и махнул рукой.
— Не помню.
— Тогда где вы жили раньше? — снова спросил Идрис.
Появление самца-инсектоида в тёмном переулке допускало лишь два объяснения. Первое: кто-то намеренно выбросил его там на произвол судьбы. Второе: он сам сбежал откуда-то и потерял сознание прямо в переулке.
Но как бы то ни было, то, что Лайф использовал его как заложника и тот еще и пострадал, напрямую связывало происшествие с ним самим как ответственным за это задание лицом. Прежде всего следовало выяснить происхождение самца.
Су Цзибай снова покачал головой:
— Тоже не помню.
— А имя?
Су Цзибай кивнул. Заметив, что внешность и имена окружающих в этом городе очень напоминают иностранцев из его собственного мира, он на всякий случай решил не называть своё настоящее имя.
Но какое же иностранное имя взять?
Су Цзибай размышлял добрую половину дня, как вдруг вспомнил, что Братец, казалось, упоминал, будто во время учёбы за границей носил английское имя Селвин.
А как его назвала та медсестра секунду назад?
Самуил?
Это имя было ужасно похоже на то, что носил братец за границей во время учебы! Почему бы не взять его!
Всё обдумав, Су Цзибай притянул к себе руку Идриса и вывел на его ладони три иероглифа: Самуил. Но раса инсектов никогда прежде не видела иероглифов Ся, поэтому для Идриса эти три знака выглядели сущими каракулями.
Идрис: ?
— Насекомое-медик, с господином, похоже, творится что-то неладное.
У главного врача ёкнуло сердце — появилось дурное предчувствие.
Проведя сложные тесты, главный врач с трудом произнёс:
— Возможно, из-за последствий взрывной волны господин потерял память, и его рассудок, кажется, тоже пострадал. Носит ли это состояние временный или долгосрочный характер, пока неизвестно.
— Что?! Выходит, есть вероятность, что господин никогда не поправится? — выслушав заключение медика, Бран схватился за голову.
Если информация, озвученная главным врачом, соответствовала действительности, самец-инсектоид долгое время подвергался заточению и жестокому обращению. Предельное угнетение в сочетании с пережитым ужасом захвата в заложники и ударом по духовному морю — после стольких потрясений вероятность того, что самец сможет выделять феромон, можно было считать ничтожно малой.
Неспособный излучать феромон самец-инсектоид — можно сказать, наполовину калека! И что с того, что у него высокий уровень и он умеет проводить духовное очищение! Разве духовное очищение сравнится по скорости и эффективности с прямым общим обменом феромонами?
И тут ещё замешан Идрис…
Что за напасть такая обрушилась!!
— Младший генерал, похоже, вам стоит подготовиться: не исключено, что мы очень скоро вновь встретимся в Ассоциации, — с улыбкой произнёс Бран.
Услышав это, опущенная рука Идриса мгновенно сжалась в кулак. Бран был прав: подобный исход и впрямь несколько превосходил все ожидания.
Учитывая нынешнее состояние самца-инсектоида, если им не удастся быстро прийти к компромиссу, Ассоциация защиты самцов вполне может взять переговоры на себя, и тогда дело примет крайне скверный оборот.
Видя, что Идрис никак не реагирует, Бран притворился смертельно разгневанным и предложил:
— Господин, младший генерал позволил себе немало вольностей в отношении вас, а вчера и вовсе подверг смертельной опасности. Если у вас есть какие-либо требования, можете смело заявить их Ассоциации. Будьте уверены, Ассоциация непременно предоставит вам удовлетворительный ответ, и даже если вы потребуете отправить младшего генерала в Исправительный центр, Ассоциация поможет вам это устроить.
Бран выделил слова Исправительный центр с особым нажимом, отчего лица стоявших рядом медиков мгновенно побледнели — ведь это место предназначалось для наказания самок-инсектоидов, совершивших тяжкие преступления.
Кто туда попадал, живым уже не возвращался!
Ассоциация защиты самцов и правда действовала беспредельно жестоко.
Исправительный центр? Место, где наказывают людей? Составив в голове картину подтекста слов Брана, Самуил посмотрел на него с внезапно вспыхнувшей, предельной брезгливостью.
До чего же мерзкий этот тип! Собирается упрятать братца за решётку!
Бран заприметил реакцию самца-инсектоида, но ничуть не смутился и продолжил разыгрывать роль заботливого защитника.
Злобно сверкнув глазами на Брана, Самуил повернулся и окинул с ног до головы обнимавшего его человека. Тот хмырь только что обмолвился, что они снова встретятся? Неужели они уже пересекались раньше в этой самой Ассоциации?
Вроде бы на теле братца не заметно следов побоев, значит, его не…
Погодите!
Прильнув к самке-инсектоиду точно кот, Самуил принялся принюхиваться. Сквозь маскировку слабого аромата глицинии он уловил едва уловимые нотки крови.
Запах крови пробудил детские воспоминания, и лицо Самуила в тот же миг побелело как полотно, а в груди от жуткого спазма перехватило дыхание.
Он протянул руку, замер у шеи Идриса, резко дернул вниз — и плотно застёгнутый воротник с треском распахнулся.
— Господин? Что вы творите! — Идрис решительно перехватил тонкое белое запястье самца и сурово отчитал его.
Испуганный резким окриком Самуил испуганно сжался в комок, покрасневшими глазами указал то на самого Идриса, то на собственные раны, а затем перевёл палец на свои глаза.
— Братец, не сердись…
— Я просто хотел посмотреть на твои раны.
— … — уразумев намерения самца-инсектоида, Идрис с облегчением выдохнул: — Господин, я в порядке.
— Надо посмотреть, — Самуил закончил жестикулировать и ткнул пальцем в сторону врача. — Лечиться.
— Не нужно, у военных самок потрясающая регенерация, эти раны скоро затянутся сами, — попытался объяснить Идрис.
Самуил не слушал и упорно повторял жест за жестом:
— К врачу!
— Обязательно к врачу!
— К врачу!
Иначе умрёшь — совсем как папа с мамой.
В глазах снова заблестела влага, и крупные капли слёз скатились по щеке самца прямо на тыльную сторону ладони Идриса, обжигая её и вызывая глухое раздражение.
http://bllate.org/book/33974/4181569
Готово:
