Сунь Луюань повернулся и завопил во всю моль:
— Брат, отец снова… убил… человека!
— Нет-нет, они просто потеряли сознание. На этот раз обошлось без ледяного тумана, они не замёрзнут насмерть.
Сунь Сянь пришел в себя, торопливо поднялся с венков и принялся терпеливо объяснять Сунь Луюаню.
Прибежавший запыхавшимся Сунь Ханьчэн тоже изумился, увидев открывшуюся перед ним картину.
Братья один за другим осмотрели лежащих на земле головорезов из Багровых Рукавов, после чего одновременно подняли головы и посмотрели на Сунь Сяня взглядами, в которых читалась вся гамма чувств.
Сунь Сянь в этот момент всё еще терзался мыслями о том, как он станет объяснять обоим сыновьям, когда Ли Синьчжи и остальные очнутся.
Почувствовав на себе их странные взгляды, он лишь с опозданием сообразил: кажется, ситуация складывается не совсем правильно?
Пусть Ли Синьчжи и прочие были без сознания, но не слишком ли мертвенно-бледным было их лицо? И груди, казалось, вовсе не вздымались?
Сунь Сянь испугался не на шутку:
— Они что… и правда умерли?
Сунь Ханьчэн и Сунь Луюань синхронно кивнули.
— Ноздри распухли и покраснели, все погибли от удушья. Судя по всему, в момент удушения они находились без сознания, поэтому не было никаких следов борьбы.
Стоило Сунь Ханьчэну договорить, как Сунь Луюань показал Сунь Сяню большой палец, но, сочтя этого мало, добавил вторую руку и поднял сразу оба больших пальца.
— Я так и знал, что раз отец так поздно не возвращается домой, значит, вершит великие дела!
Сунь Сянь: «……»
Онемел. Он буквально увяз по горло в убийствах.
— Ничего страшного, все убитые — мерзавцы, они и заслужили такую участь. — Заметив, что Сунь Сяню тяжело это принять, Сунь Луюань поспешил его утешить.
Сунь Сянь, глядя на устилавшие землю трупы, утешения вовсе не почувствовал.
Сунь Луюань аккуратно сложил все тела в одну кучу, чтобы потом было удобнее рассыпать Порошок для растворения трупов.
Сунь Сянь молча положил сплетённый им венок рядом с телами.
— Я только не пойму: я ведь был с ними заодно, почему со мной всё в порядке? — недоумевал Сунь Сянь.
Сунь Ханьчэн попросил отца восстановить в памяти подробности того дня и подумать, было ли у него что-то такое, чего не имелось у остальных.
Сунь Сянь честно изложил всё случившееся, умолчав лишь о своём знакомстве с Ли Синьчжи.
— Я вспомнил! Это споры грибов дуосян. Если надышаться ими вдоволь, в носу начнется покраснение и аллергия. Я всё время прикрывал рот и нос влажной тряпицей, поэтому и не пострадал.
Сунь Ханьчэн кивнул:
— Наверное, всё дело в этом.
— Грибы дуосян принёс отец, в лес злодеев тоже завёл отец, значит, всех этих мерзавцев наверняка ликвидировал отец!
Сунь Луюань снова поднял перед Сунь Сянем большой палец, расхваливая его за то, как ловко он покарал злодеев, восстановил справедливость и поступил по воле небес, назвав его своим примером для подражания.
— Первая охота — шесть человек и две собаки, вторая — двенадцать человек и четыре собаки. Неужели третья охота отца будет на двадцать четыре человека и восемь собак!?
Сунь Сянь: «‼!»
Это точно звучало как похвала?!
Сунь Луюань остался разбираться с телами, а Сунь Ханьчэн повёл Сунь Сяня вниз с горы.
Заметив, что отец не в духе, Сунь Ханьчэн с улыбкой пояснил:
— В этом даже есть перст судьбы. Все свидетели мертвы, а запаха больше нет. После сегодняшнего дня люди из Багровых Рукавов вряд ли станут снова подозревать это место. Теперь мы можем спокойно построить здесь дом.
Эти слова поистине воодушевили Сунь Сяня.
И в самом деле, Ли Синьчжи мёртв, его тайна сохранена, а живописный участок под строительство для него и сыновей тоже в безопасности. Исход, похоже, выдался просто великолепным!
Шаги Сунь Сяня сразу стали лёгкими, и он принялся вовсю обсуждать с Сунь Ханьчэном свои задумки насчёт постройки дома.
Сунь Ханьчэн слушал с улыбкой, а в его глазах мерцали искорки.
Силуэты обоих вскоре растворились в ночной темноте…
Следующие полмесяца в долине стояло полное затишье.
Отец и трое сыновей дружно взялись за дело: выкопали фундамент, натаскали брёвен и возвели жилище — наконец деревянный дом был готов.
Они решили сначала построить деревянный дом именно потому, что это быстрее и позволяет заселиться раньше, а в дальнейшем можно будет постепенно возвести более прочные каменные стены.
Расходы на строительство в эти дни оказались немалыми, поэтому каждое утро Сунь Сянь отправлялся в горы собирать целебные травы и грибы, чтобы отдать их Сунь Ханьчэну на продажу.
Травы шли хорошо, их охотно принимали во всех лавках лекарей; даже незнакомые растения, после того как их проверяли, аптекари готовы были выкупить за деньги.
С грибами дело обстояло иначе: подходили только те, что местные жители ели постоянно. За незнакомые люди не брались платить, даже если утверждалось, что они не ядовиты — никто не хотел рисковать, а те, кто всё же рискнул бы, не обладали достаточными деньгами.
Что же касается редких божественных деревьев в Лесу Древних Деревьев вроде Великого дерева хэ, то при всей их баснословной ценности и обилии полезных свойств они привлекали слишком много внимания и легко могли навлечь беду.
В смутные времена слишком много людей оказывалось в отчаянном положении, и ради сокровища они без колебаний шли на смертельный риск.
В полдень, закончив обустраивать очаг, Сунь Сянь и Сунь Луюань перенесли пожитки из шалаша в новый дом.
Сунь Ханьчэн вместе с Сунь Цзиминем ещё с утра отправились на базар и должны были вернуться только к вечеру.
Наскоро перекусив лепёшками, Сунь Сянь и Сунь Луюань отправились в деревню Саньху к Бай Гэ.
До этого они ютились во временном шалаше, разбитом в долине. Бай Гэ захотел научиться шитью и вышиванию, чтобы внести свой вклад в семейный быт, и потому отправился в деревню Саньху в ученики к мастеру.
Когда Сунь Сянь и Сунь Луюань подошли к Храму городского божества в деревне Саньху, оттуда вдруг донёсся отчаянный крик Бай Гэ.
Переглянувшись, они без раздумий бросились внутрь.
Перед статуей городского божества две женщины грубо заставили Бай Гэ опуститься на колени, а по обе стороны от них теснились деревенские жители — мужчины и женщины, старики и дети.
Средних лет мужчина с козлиной бородкой занёс высоко в руку гибкий прут, намереваясь избить Бай Гэ.
— Стоять!
Сунь Луюань подскочил к мужчине с бородкой, перехватил его руку и с размаху пнул под дых, опрокидывая на землю.
Мужчина с бородкой взвизгнул и, зажав живот руками, запричитал от боли.
Воспользовавшись моментом, Сунь Сянь оттолкнул двух женщин, поднял Бай Гэ и прикрыл его собой.
Поступок отца и сына явно вызвал всеобщее возмущение, и зеваки мигом окружили их плотным кольцом.
Здоровые парни дружно вышли в первый ряд, свирепо вглядываясь в пришельцев; кое-кто даже сдёрнул с пояса дровяные тесаки.
Ярость Сунь Луюаня вспыхнула с новой силой; засучив рукава, он взревел:
— Вы чего удумали? Убийства захотели? Ну давайте, у кого жизнь не мила, подходите!
На лицах парней промелькнуло невольное опасение, но они продолжали стоять с тесаками наперевес, глядя на Сунь Луюаня волком.
Сунь Сянь торопливо оттянул Сунь Луюаня за спину: противников слишком много, и все вооружены, да и сколь ни силён его второй сын, в руках у него всего одна пара кулаков, разве совладать ему с такой толпой?
— Давайте все успокоимся, до кровопролития доводить нельзя. Если есть какие-то недоразумения, давайте выложим всё начистоту, наверняка найдется способ всё разрешить, — постарался Сунь Сянь как можно более мирным тоном урезонить собравшихся.
Фан Дашань хмыкнул:
— Ого, да это же младший супруг семьи Сун, взятый на откуп от злого рока! Только что довёл до могилы законную жену, а уже успел присмотреть себе замену?
— И как это ты не захотел со мной сойтись? Оказывается, тебе нравятся такие смазливые девчонки, — плотоядный взгляд Янь Мина скользнул по Сунь Сяню и Бай Гэ. — Смотри, как бы эта красота не погубила тебя, а то помрёшь — и сам не поймёшь отчего.
Сунь Сянь перевёл взгляд на обоих парней. Один — дородный, смуглокожий, с лукавыми раскосыми глазами, источающими злобу. Второй — худощавый, белокожий, с развязными манерами.
— Это вы… ?
Фан Дашань и Ян Мин синхронно задрали подбородки:
— Ну и что?
— Глаза сколько дней не умывали? На людей глядеть противно.
— Да здесь самый грязный и отвратительный человек — это ты! Радуйся, что моих родителей сегодня нет дома, не то они бы живо проломили тебе череп за тот день, когда ты меня избил! Двуличная скотина! — в гневе завопил Ян Мин.
Только теперь Сунь Сянь сообразил, кто такой этот Ян Мин; после того как он стукнулся головой в тот раз, воспоминания об этом лице изгладились.
— Кого это ты назваали скотиной?
— Скотина — это ты и есть! — выкрикнул Ян Мин и лишь мгновение спустя сообразил, что ляпнул что-то не то.
Кто-то из деревенских не выдержал и прыснул со смеху.
Бай Гэ прятался за спиной Сунь Сяня и сквозь слёзы жаловался хриплым голосом:
— Дядя Сунь, я правда ничего не делала! Они вдруг схекли меня, приволокли сюда к статуе и хотели насмерть забить розгами!
Сунь Сяню взглядом дал понять Бай Гэ, чтобы та не боялась, раз уж он здесь.
Лицо Ян Мина побагровело от злости; вглядываясь в лицо Сунь Сяня, он вдруг что-то сообразил, резко повернулся к старосте и закричал:
— Староста, поглядите на его физиономию! У него чарующая внешность, он наверняка владеет колдовством очарования! Иначе с чего бы братья Сун, после того как он обобрал их до нитки и оттяпал дом, продолжали так к нему льнуть? С чего бы им идти наперекор деревне, лишь бы остаться с ним? Его чары, не иначе, затуманили им головы!
Старосту звали Чэнь Чангуй — это был как раз тот самый мужик с козлиной бородкой, которого Сунь Луюань отходил ногой в живот.
Тот не преминул воспользоваться подсказкой:
— Верно сказано! По мне, её тоже следует изгнать злую нечисть, и её, и его нужно очистить заклятием!
Сунь Сянь наконец понял: эта деревенщина баловалась махровым суеверием, причём запустившим глубокие корни.
Он толкнул Сунь Луюаня локтем в бок:
— Второэ, что это за колдовство очарования, про которое они тут толкуют?
— Вроде местного колдовства. У них тут считается, будто в чересчур красивых женщинах таится некая зловещая сила и они могут с помощью чёрной магии морочить людям головы, проклинать их и подчинять своей воле. Изначально к мужчинам это не имело никакого отношения, но этот щенок по фамилии Ян затаил на тебя злобу, вот и решил приписать всё и тебе тоже.
— Да проводите же скорее ритуал изгнания нечисти! Мой старший сын больше не выдержит!
Ли Чуньхуа заливалась слезами, её глаза покраснели и распухли, а во взгляде, устремленном на Бай Гэ, смешались ненависть и горькое разочарование.
— А я-то считала тебя хорошей, пожалела сироту и взяла в ученицы! И подумать не могла, что ты станешь так губить моего сына!
Ли Чуньхуа была мастером, у которой Бай Гэ в последнее время обучался швейному ремеслу в деревне Саньху.
Бай Гэ с обидой оправдывался перед Сунь Сянем:
— Я правда ничего не делала! Обычно я уродую себя и мажу лицо сажей, а сегодня просто вышел казус — она увидела моё истинное лицо, вот и вздумала утверждать, будто это я свела её сына в могилу.
В глухих, отсталых местах всегда рождались упрямые невежды, чья дремучесть не имела предела.
— Скрутите их обоих! Я лично проведу для них ритуал очищения от нечисти! — завопил Чэнь Чангуй, высоко вздымая прут.
Селяне дружно поддержали его криками:
— Изгнать нечисть!
— Изгнать нечисть!
— Изгнать нечисть!
……
Так называемый ритуал изгнания заключался в избиении гибкими прутьями до тех пор, пока эта самая нечисть не покинет тело. Силу ударов и длительность экзекуции определял исключительно сам палач.
http://bllate.org/book/33961/4179485
Готово:
