Лю Цзинь долго-долго сидел рядом с ней, не отходя ни на шаг.
Уходя, он склонил голову и бережно, едва касаясь, поцеловал её волосы — так легко, словно боялся рассыпать её на мелкие осколки. Его дыхание овевало её макушку, вызывая лёгкое, щекочущее покалывание, похожее на самое нежное электрический разряд, какое только может вообразить человек.
Как было бы здорово, окажись это правдой, тихонько подумала Тан Яньцин во сне.
Она проспала до самого вечера, а когда проснулась, всё недомогание куда-то исчезло, оставив в теле странную, почти нереальную лёгкость.
Обычно даже самая безобидная простуда не проходит всего за один вечер.
Это казалось поистине странным.
Тан Яньцин протянула руку туда, где только что сидел Лю Цзинь: простыня ещё сохраняла остатки тепла, готового рассеяться. Должно быть, он ушёл совсем недавно.
Что же здесь было не так?..
Задумавшись на мгновение, она вдруг отчётливо услышала доносившийся из-за окна шум моросящего дождя.
Тан Яньцин встала с постели и раздвинула шторы: свинцово-серые тучи заполнили всё небо, лил проливной дождь, весь город пропитался сыростью, напоминая конец света.
Обрывки воспоминаний из прошлого внезапно выстроились в её голове в единую цепь, порождая зловещее предчувствие.
Одинокая женщина и убийца, который появляется только в дождливые дни.
Тан Яньцин подхватила ключи от мотоцикла и выбегла из дома.
Подобно чёрной цапле, она рассекала дождевую завесу.
Сердце бешено колотилось в груди, но у неё не было времени обращать внимание на заливавшуюся за воротник дождевую воду — она лишь отчаянно вглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать фигуру Лю Цзиня.
Наконец на самом краю видимости фары выхватили что-то блеснувшее холодным светом —
Это была серебряная шпилька в волосах Лю Цзиня.
У входа в Переулок Софоры Лю Цзинь, опираясь о стену, с трудом переставлял ноги, а её ципао, пропитавшись проливным дождем, потемнело и плотно облепило тело.
Тетя Лю! — Тан Яньцин сорвала байк с места и, подлетев, крепко обняла её.
В тот самый момент, когда она коснулась руки Лю Цзиня, по пальцам побежал леденящий холод. Температура тела Лю Цзиня была ниже дождевой воды, она едва ли походила на живого человека.
С громким стуком мусорный бак на углу улицы опрокинулся на землю.
Кто там!
Тан Яньцин подняла голову и увидела, как какая-то тёмная фигура в бейсболке быстро убегает и скрывается в конце переулка.
Этот человек явно казался подозрительным, но у Тан Яньцин не было времени на погоню.
Лю Цзинь лежала в её объятиях, затуманенным взглядом глядя на неё, и лишь спустя долгое время к ней вернулось хоть какое-то подобие сознания.
Ацин, почему ты...
Не успела она договорить, как Лю Цзинь внезапно изо рта выплехнуло кровь, смешавшуюся с потоками воды на земле.
Я отвезу тебя в больницу!
Сердце Тан Яньцин сгорало от тревоги, но экран телефона тоже намок от дождя, и пальцы постоянно соскальзывали.
Лю Цзинь лишь качала головой, её голос звучал едва слышно, словно тончайшая нить.
Нет... Мне нельзя в больницу... Ацин, отведи меня обратно...
Хватит упрямиться, тебе нужно в больницу! — крикнула Тан Яньцин.
Собрав последние силы, Лю Цзинь кое-как сжала её запястье, а прядь мокрых волос прилипла к её бледной щеке, делая её хрупкой, словно упавшая в грязь кукла, которую стоило лишь чуть сильнее задеть, и она рассыплется на кусочки.
Ацин... Твой дедушка не сможет вылечить мою болезнь, больницы тоже бессильны... Ацин, умоляю тебя, верни меня обратно...
Палец, уже готовый нажать кнопку вызова, в конце концов дрогнув, замер.
Полуобняв и взвалив на себя Лю Цзинь, Тан Яньцин доставила её обратно в постоялый двор.
Госпожа! Что случилось?! — бабушка Гу в испуге выбежала навстречу.
Бабушка Гу помогла Тан Яньцин отнести Лю Цзинь в комнату, переодела её в сухую одежду и протёрла тело тёплой водой.
Тан Яньцин вонзила серебряные иглы в точку Тай-си на лодыжке Лю Цзинь, трижды погрузив и один раз извлекая, медленно вращая их, пока ступни Лю Цзинь не начали постепенно согреваться.
Имбирный корень нарезали кружками толщиной с медную монету, проделав в центре отверстие, и положили на точку Гуань-юань ниже пупка, после чего водрузили сверху полынные конусы размером с грецкий орех и подожгли их.
Бай-хуэй, Чи-цзэ, Юн-цюань, Цзу-сань-ли...
Дым полыни сплёл в комнате серовато-белую туманную завесу, и пульс Лю Цзинь наконец стал более ровным.
Тан Яньцин с облегчением выдохнула, оставила бабушку Гу приглядывать за Лю Цзинь, а сама спустилась вниз попить воды.
Дождь ослаб, но внутренний двор по-прежнему был насквозь мокрым, заполненным хаотичными лужами.
Лу Сяокуй под зонтом вприпрыжку вбежала через парадные ворота и очень удивилась, увидев её:
Старшая сестра, почему ты здесь? Раз разве ты не заболела?
Тан Яньцин с холодным выражением лица тыльной стороной ладони смахнула со лба капли пота. Тебя это не касается.
Ладно-ладно, я просто спросила...
Было заметно, что Лу Сяокуй немного обиделась; она надула губы, сложила зонт и повернулась, направляясь наверх.
Лу Сяокуй. — Тан Яньцин окликнула её.
Лу Сяокуй вздрогнула и торопливо оглянулась:
Что такое?
Постарайся вести себя сегодня вечером потише, не мешай тете Лю отдыхать. — наставила она девушку.
Лу Сяокуй покорно кивнула:
А, хорошо, я поняла.
Глядя на удаляющуюся спину Лу Сяокуй, поднимающуюся по лестнице, Тан Яньцин всё сильнее чувствовала, что во всём этом есть какая-то странность.
Лу Сяокуй так боялась убийцы в дождливую ночь, а теперь вдруг осмелилась выйти на улицу в дождь в одиночку. Да и в прошлый раз Лю Цзинь слегла именно после дождя.
Пожалуй, придётся дождаться завтрашнего утра, когда Лю Цзинь проснётся, и обо всём её расспросить.
Или, может быть, существовал какой-то другой способ узнать о её болезни...
Просидев всю ночь у кровати Лю Цзинь, Тан Яньцин заснула, согнувшись над ней.
Проснувшись на рассвете, она обнаружила, что укрыта лёгким пледом.
Кровать была пуста.
Лишь аромат османтуса еще не до конца развеялся.
Глава 8. Другая версия истории о лисе-оборотне.
Когда Тан Яньцин стремглав спустилась вниз, Лю Цзинь как раз выносила из кухни пароварку.
В клубах пара её фарфорово-белое лицо казалось невесомым, а брови, подобные осенней воде, мягко изогнулись, когда она улыбнулась ей:
Доброе утро, Ацин.
...Как такое возможно?
Беспокойное сердце наконец встало на своё место, но Тан Яньцин всё равно была в полном недоумении. Всё происходившие в последние два дня казалось совершенно лишённым всякой логики.
Вчера она отчётливо нащупала пульс угасающего человека.
А сейчас перед ней стоял абсолютно здоровый и невредимый человек.
Сегодня Лю Цзинь сменила наряд на другое глухо-чёрное ципао, дополнив его ожерельем из нефритовых бусин и серьгами-тыковками, гармонировавшими с браслетом на её запястье. Тан Яньцин рассеянно смотрела на зелень, мерцающую у неё в ушах.
Хотя сама она не училась на врача, с самого детства она постоянно слышала разговоры родителей и деда, так что вряд ли могла ошибиться в подобном пульсе. Если только... если только...
О чём ты задумалась? — Лю Цзинь вложила ей в руку паровой пирожок.
Тан Яньцин очнулась от задумчивости, покачала головой и поднесла пирожок ко рту.
Ни о чём.
Цикады заливались трелями.
Лу Сяокуй вбежала в комнату, размахивая телефоном:
Старшая сестра, тетя Лю, скорее посмотрите на это! Того убийцу в дождливую ночь действительно поймали! Сегодня рано утром полиция обнаружила его связанным в...
Тан Яньцин перехватила её телефон и взглянула на экран.
Сегодня около часа ночи полиция обнаружила возле отделения полиции на Сосновой улице связанного нейлоновым тросом молодого человека. По результатам дактилоскопической экспертизы личность задержанного подтверждена: им оказался некий Лю (28 лет, безработный), являющийся главным подозреваемым по недавним делам о грабежах и нападениях в дождливые ночи. Как сообщили в полиции, при задержанном были обнаружены вещи потерпевших и орудия преступления, в настоящее время ведется дальнейшее расследование. Личность того, кто связал преступника и передал его правоохранительным органам, пока не установлена.
Вчера вечером, когда Тан Яньцин нашла Лю Цзинь в переулке, она действительно видела промелькнувшую на мгновение фигуру...
Она подняла взгляд на Лю Цзинь, собираясь спросить, что же всё-таки произошло прошлым ночью.
Голос Лу Сяокуй звонко раздался над её ухом:
Тетя Лю, я слышала от старшей сестры, что тебе вчера вечером было плохо, что случилось-то?
Лю Цзинь, катавшая в пальцах наполовину очищенное варёное яйцо, бросила быстрый взгляд на лицо Лу Сяокуй, а затем перевела его на Тан Яньцин.
Ничего особенного, старая хворь, снова доставила хлопоты Ацин.
Тан Яньцин только было перевела дыхание, собираясь продолжить расспросы, как Лу Сяокуй снова перебила её.
А что за старая хворь такая? — с видом полного права на ответ поинтересовалась Лу Сяокуй.
Лю Цзинь явно не горела желанием вдаваться в подробности; дочистив яйцо, она положила его в пиалу Тан Яньцин и с улыбкой замяла тему:
Болезнь, нажитая ещё на севере, стоит пойти дождю, как она тут же даёт о себе знать, и холод проникает прямо в кости.
Тан Яньцин была абсолютно уверена, что недуг Лю Цзинь не был чем-то столь простым.
Но сейчас явно неподходящее время для подобных обсуждений.
Она повернулась к Лу Сяокуй.
Раз уж того убийцу в дождливую ночь поймали, может, ты съедешь в другое место? Отсюда до университета слишком далеко, мне неуважительно заезжать за тобой. — наугад сфабриковала причину Тан Яньцин.
Нет-нет, мне здесь суперуютно! — Лу Сяокуй изобразила умильное выражение лица и боком прижалась к руке Лю Цзиня. — Еда здесь в миллион раз вкуснее университетской столовой! К тому же тетя Лю ведь тоже не хочет, чтобы я уходила, правда?
Тан Яньцин кипела от злости. Лю Цзинь говорила, что Лу Сяокуй студентка, и брала с неё плату за проживание лишь в размере тридцати процентов, а та в итоге еще и села ей на шею.
Лю Цзинь по-прежнему мягко улыбалась, глядя на Тан Яньцин.
К сожалению, от меня действительно далековато. Будь поближе к университету, вам обоим было бы намного удобнее заглядывать. Не станет ли вся эта трата времени на дорогу помехой вашим диссертациям?
Слова прозвучали мягко, но каждое из них в точности отражало мысли Тан Яньцин.
Лу Сяокуй надула губки, принявшись трясти руку Лю Цзиня и усердно капризничая:
Тетя Лю, ты всё время только её поддерживаешь! Умоляю тебя, тетя Лю, не выгоняйте меня, пожалуйста~
Ладно-ладно, потом поговорим. — Тан Яньцин испугалась, что эта девчонка окончательно надоест Лю Цзинь, и поспешила её остановить. — Поешь и иди наверх собирать рюкзак, пора выезжать.
Ура! Переезжать не надо!
С радостными криками Лу Сяокуй побежала наверх, и её торопливые шаги застучали по ступенькам.
В столовой остались только они вдвоем, сидя за массивным восьмиугольным столом по диагонали друг от друга.
Круглый стол из древесины наньму излучал теплый коричневый блеск, отражая опущенное лицо Лю Цзиня.
Женщина по какой-то причине заметно нервничала: правой рукой она сжимала фарфоровую ложку, кругами помешивая белую рисовую кашу, словно её что-то тревожило.
Тан Яньцин тоже тревожилось.
У неё накопилось слишком много вопросов, которые ей непременно нужно было задать Лю Цзинь и во всём разобраться.
Ты вчера...
Цо, звяк.
Стоило ей только заговорить, как Лю Цзинь от неожиданности вздрогнула, и фарфоровая ложка выскользнула из её руки прямо в пиалу.
Тан Яньцин растерялась ещё сильнее и поспешно поддержала руку Лю Цзиня:
Что случилось?
Она совершенно не понимала, почему Лю Цзинь её боится.
http://bllate.org/book/33955/4178602
Готово:
