Его взгляд померк. Отвлекшись, он едва не попал под удар Пожирающего Души Волка. Из-за сильной кровопотери тело уже не слушалось его, и, не имея возможности увернуться, ему пришлось поднять клинок и принять удар на себя.
— А-а-о! — число Пожирающих Души Волков продолжало расти, они возбужденно тянулись на запах крови.
Лицо Ци Хуаня помрачнело еще сильнее. В этот самый миг позади него, поодаль, раздался ненавистный голос:
— Эх, младший брат, видно, не хватило у тебя прилежания, раз попал в такую беду.
Ци Хуань в изумлении обернулся и увидел сквозь клубящийся белый дым, как вдали какой-то монах в лазурных одеждах, засучив рукава, жарит мясо. Заметив его взгляд, тот монах еще и широко ухмыльнулся в ответ.
У Ци Хуаня вмиг сжались кулаки, ему нестерпимо захотелось подлететь туда и как следует отделать этого человека. Но стоило ему отвлечься, как Пожирающий Души Волк тут же бросился вперед, сверкнув молниеносной атакой, нацеленной прямо в жизненно важные точки.
Он едва не был разорван в клочья!
Придя в ярость, он снова услышал размеренный голос того человека:
— Младший брат, с таким настроем далеко не уйдешь.
От этих слов его едва не хватил удар, а перед глазами тем временем становилось все больше Пожирающих Души Волков, которые уже почти взяли его в кольцо.
— Слишком долго полагаясь на внешние методы, легко забыть об одном, — разглагольствовал вдали монах в лазурном, продолжая жевать мясо.
Голос его звучал тихо, но отчетливо долетал до ушей Ци Хуаня, отчего тот лишь скрипел зубами от злости.
И что самое обидное — тот был прав.
После того как Ци Хуань обрел Демоническую сутру Уничтожения Мира, он действительно погряз в изучении ее доктрин, совершенно утратив интерес к другим практикам.
Услышав слова Сюй Цинсюня, он на подсознательном уровне хотел парировать: а не из-за тебя ли, случаем, я не могу пользоваться Демонической сутрой Уничтожения Мира?
А тот человек словно продолжал свои рассуждения:
— Увлекшись внешними методами, рано или поздно будешь ими поглощен. Точно так же, как если призывать на помощь демонов — в конечном итоге сам станешь их добычей.
Лицо Ци Хуаня изменилось, и он на долю секунды замешкался, отбиваясь мечом от волков. Его невольно охватили воспоминания о том, как год назад он слишком усердно упражнялся с Демонической сутрой Уничтожения Мира и несколько раз едва не лишился рассудка.
Мысли пронеслись в голове со скоростью молнии. Казалось, он внезапно прозрел: и правда, чрезмерная зависимость от Демонической сутры Уничтожения Мира не доведет до добра… Но как в Секте Трех Таинств можно прикоснуться к иным выдающимся трактатам?
Пока он размышлял, этот голос вновь вонзился в его мысли, словно стрела:
— В чем сила внешних методов? Истинный великий культиватор должен не заимствовать чужие законы, а создавать свои!
В тот миг в голове у Ци Хуаня словно прогремел гром.
А сам говорящий в глубине души с полной уверенностью подумал: вот он, истинный путь главного героя!
***
— Младший брат, не кажется ли тебе, что Старший Ученик прав?
— Не чувствуешь ли ты, что Старший Ученик — это путеводная звезда твоей жизни?
— Ну что ты молчишь, опять злишься? Культиватору негоже вечно гневаться, поучился бы у Старшего Ученика сохранять невозмутимость.
После целого дня мучений Ци Хуань был измотан до предела. В его теле не осталось ни капли духовной энергии, веки стали тяжелыми, словно горы, и казалось, стоит их закрыть — и он тут же провалится в сон. Но даже в таком состоянии кто-то продолжал без умолку болтать у него над ухом.
Это было просто… просто невыносимо!
Ци Хуань внезапно остановился, с ледяной яростью повернулся к своему спутнику, и в этот же миг внутри него вскипела злая энергия, отчего в глазах потемнело…
— Ой, ты чего это решил ко мне прильнуть? — Сюй Цинсюнь только хотел повернуться, как вдруг Ци Хуань, пошатнувшись, рухнул прямо на него, и ему пришлось подхватить парня.
Он опустил взгляд на бледное лицо юноши, на нахмуренные даже во сне брови, и губы его невольно растянулись в улыбке:
— А ведь главный герой, а такой хрупкий.
Сюй Цинсюнь, похоже, остался весьма доволен таким состоянием Ци Хуаня. Подхватив его, он вернулся на Остров Хранителей Истины, намереваясь устроить небольшую шалость… О нет, то есть, провести лечение!
Он радостно уложил парня на кушетку и принялся собирать духовные травы и лекарства. Раз уж мы решили следовать классическим методам, то что может быть лучше, чем лечебная ванна!
Сюй Цинсюнь чуть не светился от счастья, полностью погрузившись в процесс воссоздания классического сюжета. Развести огонь, нагреть воду, добавить целебные травы — все было сделано в одно мгновение, и комната наполнилась ароматом снадобий.
Отлично! Хорош я! — Сюй Цинсюнь вытер капельки пота со лба и с чувством выполненного долга перевел взгляд на юношу, лежащего на кровати.
— Эй, я не нарочно раздеваю тебя, это ведь лечебная ванна, сам понимаешь. Да и к тому же, мы же кореша, у тебя есть все то, что есть у меня! — Хотя парень не мог его слышать, Сюй Цинсюнь оставался подчеркнуто вежливым. Правда, когда снимал одежду, не удержался и бросил взгляд, мгновенно исполнившись глубокого восхищения.
Спустя полчаса, ближе к закату, Ци Хуань проснулся от невыносимого жара. Ему снилось, будто его бросили в пылающий огонь. Он открыл глаза и…
Что происходит?!
Он в ужасе округлил глаза.
Перед ним возникла фигура в лазурных одеждах.
Тот все с той же насмешливой улыбкой наклонил голову и спросил:
— Как чувствуешь себя, младший брат? Все ли духовные каналы прочистились?
Ци Хуань замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Он обнаружил, что раны, полученные на испытательном полигоне класса С, затянулись, а уровень культивации даже немного вырос. Тело чувствовало себя невероятно легко.
Что, черт возьми, сделал этот человек?
Сюй Цинсюнь спрятал улыбку и с притворным сожалением вздохнул:
— Ну как, эффект хорош? Это были драгоценные материалы, которые хранил Старший Ученик.
Ци Хуань снова опешил, с недоверием опустив взгляд.
— Такая ванна стоит несколько сотен первоклассных духовных камней, Старший Ученик сегодня разорился до нитки, — Сюй Цинсюнь театрально схватился за грудь.
Сейчас он был похож не на главного ученика великой секты, а на соседского парня из деревушки, что привело Ци Хуаня в полное замешательство.
Если он правильно помнил, Сюй Цинсюнь должен был происходить из той самой семьи Сюй, известной своей утонченностью?
Пока Ци Хуань пребывал в ступоре, Сюй Цинсюнь вдруг поднял голову и резко сменил тон:
— А потому, младший брат, в будущем ты должен вернуть Старшему Ученику эту сумму вдвойне.
Ци Хуань ошарашенно уставился на него, не веря своим ушам.
Однако Сюй Цинсюнь, сохраняя невозмутимый вид, принялся загибать пальцы:
— Если быть точным, на этот раз ушло пятьсот восемьдесят один первоклассный духовный камень. Когда разбогатеешь, не забудь вернуть должок.
Ци Хуаня едва не хватил удар. Он никак не мог понять, хочет этот человек сделать ему лучше или хуже.
Сюй Цинсюнь, кажется, заметил его замешательство, вдруг протянул руку и коснулся щеки Ци Хуаня, словно стирая капли воды. Его взгляд внезапно стал необычайно… волнующе нежным.
Сердце Ци Хуаня пропустило удар, а затем он услышал смешливый голос:
— Младший брат, раз Старший Ученик так добр к тебе, не появилось ли у тебя желания влюбиться в него?
Ци Хуань застыл, невольно подняв глаза, и встретился со взглядом этих манящих персиковых глаз.
У собеседника была ослепительная внешность, кожа белее снега. Ци Хуань никогда не придавал значения красоте, но, как говорится, любовь к прекрасному свойственна каждому, и на таком близком расстоянии он невольно на миг потерял дар речи.
А когда опомнился, то услышал лишь «выворачивающий душу» смех этого человека…
Лазурный монах хохотал так, что готов был биться об столб, и в конце концов, кажется, даже трещина пошла.
— … — Лицо Ци Хуаня помрачнело, как грозовая туча, а окружающая его аура начала странно искажаться.
Сюй Цинсюнь смеялся до колик в животе, и лишь заметив взгляд Ци Хуаня, сумел немного прийти в себя, однако выражение лица его оставалось…
Скажем так, весьма провокационным. Ци Хуань сверлил Сюй Цинсюня взглядом, в душе затаив обиду.
— Ну не смотри так на Старшего Ученика, это была всего лишь шутка, ха-ха. — Сюй Цинсюнь прекрасно знал, что Ци Хуань терпеть не может подобные намеки. Предыдущего гомосексуала, решившего приударить за Ци Хуанем, тот убил еще до того, как парень успел договорить. Но Сюй Цинсюнь рассудил так: он потратил столько редких материалов, почему бы не подшутить над главным героем?
К тому же, чтобы стать истинным героем, необходимо обладать широтой души.
Ци Хуань, выслушав его, едва уловимо фыркнул.
Сюй Цинсюнь не только услышал это, но и глаза его ярко засияли, будто он увидел нечто невероятно ценное. Он во все глаза уставился на Ци Хуаня, на этот раз непривычно молча, что заставило последнего почувствовать себя крайне неуютно.
Что с ним опять не так? Ци Хуань слегка нахмурился.
Сюй Цинсюнь быстро пришел в себя и, растроганно пробормотав что-то под нос, сказал:
— Духовные камни были потрачены не зря.
Ци Хуань замер:
— Не зря?
— Угу. — Сюй Цинсюнь повернулся, отряхнул несуществующую пыль со своих одежд и, наконец, отбросив легкомыслие, серьезно добавил: — Осталось немного целебной силы, ты ведь сможешь сам ее усвоить, верно?
Ци Хуань помолчал, затем кивнул:
— Разумеется, об этом Старшему Ученику беспокоиться не стоит.
— Хорошо, тогда я пойду, занимайся усердно.
Сюй Цинсюнь развернулся и направился к выходу.
— Постой, — внезапно подал голос Ци Хуань.
— Что-то еще? — Сюй Цинсюнь моргнул, с любопытством глядя на него.
— Чего на самом деле хочет Старший Ученик? — спросил Ци Хуань, вглядываясь в глаза Сюй Цинсюня. — Почему ты так заботишься обо мне?
Почему? Сюй Цинсюнь склонил голову набок и потер подбородок, словно размышляя.
Ци Хуань был настойчив, казалось, если он не получит вразумительного ответа, то совершит нечто непредсказуемое.
В комнате было жарко, белый пар застилал обзор, и само время, казалось, замедлило свой бег.
Спустя мгновение Сюй Цинсюнь тихо рассмеялся:
— Младший брат, неужели ты не можешь сам догадаться?
Это был… ответ вопросом на вопрос.
Спустя долгое время после того, как Сюй Цинсюнь ушел, в сердце Ци Хуаня все еще царило смятение.
Он никогда не встречал таких людей.
Столь непостижимых, и вместе с тем… столь ослепительных.
***
— Это выражение лица, этот взгляд! Люблю, обожаю!
Сюй Цинсюнь вышел за дверь, продолжая радоваться. Разумеется, он всегда питал слабость к «оригинальному» Ци Хуаню, и как тут не радоваться, увидев хоть каплю того самого характера?
Наивный, импульсивный, но не лишенный духовной искры — вот он, настоящий ты!
Сюй Цинсюнь был настолько тронут, что чуть не прослезился.
В этот момент неподалеку послышался голос:
— Старший Ученик, вы что здесь делаете?
Это был голос из Фу Шуймэнь.
Сюй Цинсюнь кашлянул, делая вид, что ничего не произошло, поднял голову и улыбнулся:
— Младший брат Фу, какая встреча!
Фу Шуймэнь замер, ошарашенно глядя на него, и лишь спустя мгновение произнес:
— Старший Ученик, вы стоите прямо перед дверью моего дома.
http://bllate.org/book/33953/4178281
Готово:
