Под густой кроной дерева Се Лан не только не рассердился на отказ Дин Цинъюнь, но и загорелся еще большим азартом, предложив ей условия еще лучше.
— Не спеши. Сначала выслушай меня. Ты такая красивая, играешь одухотворенно — неужели тебе хочется сниматься только в таких второсортных проектах да еще и в роли второй героини? — Он протянул руку, подцепил пальцем прядь ее роскошных волос и поднес к самому носу, втягивая аромат с видом полного блаженства. — Тс-с, молчи. Я знаю о твоих амбициях. Твой агент как раз пытается выбить для тебя роль первой героини в следующем сериале режиссера Хэ. Он друг моего отца. Если ты побудешь со мной до самого завершения съемок, я устрою тебе эту роль. Ну как? Всего-то месяц с небольшим, какая выгодная сделка.
От его слов Дин Цинъюнь чуть не вывернуло от отвращения. Ей никогда и в голову не приходило добывать ресурсы подобным образом.
— Се Лан, я уже несколько раз тебе отказывала. Пожалуйста, не заставляй меня делать то, чего я не хочу. — Она вырвала свои волосы из рук Се Лана, отступила на несколько шагов назад и постаралась увеличить расстояние между ними.
Се Лан надвигался на нее, и улыбка на его лице начала постепенно сползать:
— С чего ты взяла, что я заставляю? Здесь все по обоюдному согласию, разве нет...
Не успел он договорить, как чья-то тяжелая рука легла ему на плечо. Се Лан испуганно вздрогнул и обернулся.
Лишь благодаря невероятному самообладанию Цзи Цзяшу удержался от того, чтобы не врезать кулаком по этой физиономии. Выдавив из себя улыбку, он с трудом выдавил слова:
— Учитель Се, режиссер велел мне позвать вас, говорит, есть дело.
На лице Се Лана читалось крайнее раздражение от того, что его прервали:
— Ты еще кто такой?
— Цзи... Цзи Цзяшу. — Дин Цинъюнь машинально назвала его по имени. Они с Цзи Цзяшу снимались вместе в рекламе еще в прошлом году и даже обменялись контактами, хотя по-настоящему сблизились только сейчас, случайно встретившись на этой съемочной площадке.
— Да, это я. — Цзи Цзяшу мягко улыбнулся ей, успокаивая ее натянутые нервы.
Се Лан сперва не мог вспомнить его роль в сериале, но, сообразив, что парень из съемочной группы, перестал подозревать неладное. Задержав взгляд на красивом лице юноши, он с улыбкой спросил:
— Ты ведь ничего не слышал?
В глазах Цзи Цзяшу плескалась искренность. Улыбнувшись, он ответил:
— Ничего, дур... Учитель Се, будьте спокойны: я не только ничего не слышал, но и не видел, как вы стояли здесь с учительницей Дин.
Се Лан показал ему большой палец:
— Сечешь фишку. — Он слегка улыбнулся Дин Цинъюнь и бросил: — Я жду твоего ответа, — после чего удалился.
Дин Цинъюнь словно лишилась всех сил и прислонилась спиной к стоявшему позади дереву. Криво улыбнувшись Цзи Цзяшу, она произнесла:
— Цзяшу, спасибо тебе большое. Если бы ты не пришел, я даже не представляла бы, что делать.
Она была всего лишь айдолом из женской группы, дебютировавшей меньше двух лет назад, а роль второй героини в этом сериале была лучшим из доступных ей ресурсов. Она не смела слишком сильно портить отношения с Се Ланом, боясь его мести, и обычно была вынуждена потакать ему. Она и не думала, что он зайдет еще дальше и потребует стать его постоянной партнершей для постельных утих.
Цзи Цзяшу только что солгал: режиссер вовсе не звал Се Лана.
На душе у него было тревожно: он мог лишь уповать на то, что Се Лан не окажется настолько мелочным, чтобы затаить злобу из-за банального отвлекающего маневра.
Он ведь еще сдерживался, чтобы не набить ему морду.
Дин Цинъюнь продолжала благодарить его, и от этих слов Цзи Цзяшу становилось все более неловко — ведь минутой ранее он едва не сбежал, бросив ее одну, и уж точно не заслуживал стольких благодарностей.
Он произвел:
— Что ты собираешься делать дальше? Судя по его поведению, он так просто не отступится.
Дин Цинъюнь горько усмехнулась:
— Могу только прятаться от него по мере возможности. Хорошо, что съемки у меня уже почти закончены, а впредь буду просто повсюду таскать за собой ассистентку.
— Отделаться от ассистентки проще простого. — Цзи Цзяшу и сам провожал людей подобным образом. Подумав немного, он предложил: — Давай так: в следующий раз, когда он снова пристанет к тебе, просто запиши все на диктофон.
В глазах Дин Цинъюнь вспыхнул огонек — будучи девушкой умной, она мгновенно уловила его замысел.
Выручив Дин Цинъюнь, Цзи Цзяшу обнаружил, что до конца перерыва оставалось совсем немного времени. Они вместе вернулись на съемочную площадку и продолжили дневные съемки.
Сегодня работа закончилась раньше, чем вчера, но когда Цзи Цзяшу вернулся домой, было уже девять часов. Стоило ему открыть дверь, как он почувствовал неладное: в прихожей появилась пара чужих мужских кожаных туфель, а в гостиной горел свет.
Сердце у него сжалось. Сбросив обувь, он в спешке направился в гостиную.
Там на кремовом диване лениво полулежал высокий мужчина, опустив взгляд и перелистывая журнал. Из-под рукава его одежды виднелись запястья с дорогими серебряными часами. Услышав шаги, он поднял глаза и небрежно бросил взгляд на вошедшего — в этот момент он был похож на отдыхающего льва, и его трудно было соотнести с ходившими в народе слухами о безжалостном и решительном титане делового мира.
Это был Шэн Му.
Цзи Цзяшу мысленно прикинул, сколько времени прошло с их последней встречи: должно быть, два месяца... нет, один месяц и двадцать четыре дня они не виделись.
С тех пор как год назад Шэн Му взял бразды правления корпорацией Шэн в свои руки, он погрузился в работу с головой. Его вечно было не поймать, и даже родной отец не всегда знал, где он находится.
Их взгляды на мгновение скрестились в воздухе, а затем каждый отвел глаза в сторону. Цзи Цзяшу подумалось, что за то время, пока они не виделись, лицо Шэн Му стало еще более мужественным и привлекательным, отчего его сердце снова пропустило пару ударов.
И зачем только нужно было уродиться таким красавцем.
Сам же Шэн Му с головы до ног окинул его оценивающим взглядом и, прежде чем Цзи Цзяшу успел хоть что-то сказать, нахмурился:
— Что за спешка? Почему вбежал без тапочек?
Цзи Цзяшу опустил взгляд и только сейчас заметил, что из-за пережитого волнения действительно забыл переобуться. Отопления в квартире не было, и по телу тут же побежали ледяные мурашки.
Пароль от двери знал только Шэн Му, но парень все равно боялся, что пришел кто-то другой, и теперь, испытывая нетерпение, страх и тревогу, отчаянно жаждал подтверждения своим надеждам.
Сделав пару широких шагов, он запрыгнул на диван, прижал к груди диванную подушку и уставился на Шэн Му, изо всех сил стараясь скрыть рвущуюся наружу улыбку. Вместо ответа он набросился с вопросом:
— Шэн Му, какого черта ты приперся ко мне?
Хотя он и знал, что видеться с ним не следует, стоило ему по-настоящему оказаться рядом, как в груди снова затрепетало неконтролируемое ликование.
— На звонки не отвечаешь, голосовые сообщения тоже не слушаешь? — Шэн Му вздохнул, поднялся с дивана, подошел в прихожую, поднял его домашние тапочки с котиками и, бросив их к ногам парня, произвел: — Обувайся. Такой большой, а все ведешь себя как неразумный ребенок, вечно суетишься.
— Хочу и суечусь, — отозвался Цзи Цзяшу. — На звонок не ответил, потому что был на съемках, а голосовые я прослушал.
Шэн Му усмехнулся — от злости.
Маленький лжец.
Глава 3
Цзи Цзяшу изначально собирался послушать голосовые тайком, пока того нет рядом, но Шэн Му вернулся слишком быстро и не предоставил ему такой возможности, так что пришлось делать вид, будто он уже со всем ознакомился.
Шэн Му не стал разоблачать его ложь и непринужденно устроился рядом. Его брюки случайно задели ногу Цзи Цзяшу, и это мимолетное касание пронзило нервы парня острой иглой.
Цзи Цзяшу машинально бросил косой взгляд вбок: те самые длинные прямые ноги были затянуты в безупречно сшитые черные костюмные брюки, а из-под них виднелись щиколотки в черных носках, источающие какую-то сдержанную, соблазнительную ауру.
— На что смотришь?
Раздавшийся неожиданно низкий мужской голос заставил Цзи Цзяшу вздрогнуть. Терзаемый чувством вины преступника, он стремглав сдвинулся вправо, и между ними в мгновение ока образовалось свободное пространство, которого хватило бы для открытия целого ресторана.
— Любуюсь своими новыми тапочками, до чего же мило они смотрятся у тебя на ногах.
Цзи Цзяшу сморозил первое, что пришло в голову, и тут же мысленно закрыл лицо руками от стыда.
Какую же околесицу он несет.
Шэн Му опустил взгляд на собачьи тапочки у себя на ногах, затем перевел его на самого парня. В его глазах читалось то ли бесчисленное множество разных мыслей, то ли абсолютная пустота.
Цзи Цзяшу с детства питал слабость к милым вещицам — кошачьим чашкам, брелокам-пандам, брелокам в виде песиков... Он не только пользовался ими сам, но и заставлял окружающих, так что со временем тот привык к подобным причудам, сменив первоначальное сопротивление на смирение.
Цзи Цзяшу отчетливо ощущал на себе этот прямой и сосредоточенный взгляд, который дюйм за дюймом сканировал его глаза, губы, пальцы, словно пытаясь насквозь прожечь его скрытые мысли. Сердце колотилось так дико, будто готово было остановиться навсегда, — нельзя было позволять ему оставаться здесь дольше.
Цзи Цзяшу решительно указал ему на дверь:
— Уже поздно, я собираюсь спать. Если больше ничего нет, тебе тоже пора возвращаться. Разве ты не занят?
— Я ведь не со вчерашнего дня занят, — холодно ответил Шэн Му и тут же поинтересовался: — С каких это пор ты стал ложиться так рано? И даже стаканом воды гостя не угостишь — сразу прогоняешь?
— Я теперь веду здоровый образ жизни. Врач сказал: ложись пораньше, вставай пораньше, и здоровье будет крепким. Советую и тебе попробовать. — Цзи Цзяшу поднялся, подошел к кухонному острову, взял чайник с чашкой и поставил их на столик перед Шэн Му. — Сам налить не можешь? Раз уж решился на незаконное проникновение в чужое жилье, мог бы и не церемониться.
Во взгляде, которым Шэн Му одарил Цзи Цзяшу, промелькнуло недоумение: его чутье не обманывало, парень и впрямь избегал его.
Но почему?
Подобное уже случалось прежде — в тот год, когда Шэн Му уехал за границу учиться в старшей школе, а Цзи Цзяшу перешел в среднюю. Тогда и отец, и сам Шэн Му хотели взять Цзи Цзяшу с собой за рубеж, но тот наотрез отказался, а после этого начал от него прятаться. Ради этого Шэн Му тогда консультировался с несколькими известными психологами и экспертами по воспитанию, и все они сходились в одном: мальчик переживает переходный возраст, и давить на него не стоит. Чем сильнее на детей давят в этот период, тем сильнее они бунтуют; лучше мягко направлять и пустить все на самотек. И впрямь, прошло два года, и Цзи Цзяшу перестал от него бегать.
Так что же происходит теперь? Он давно уже перерос возраст подросткового бунта, что же заставило его взяться за старое?
Сложив руки на груди, Шэн Му подался вперед, наблюдая, как Цзи Цзяшу наливает воду:
— У тебя в последнее время какие-то проблемы?
У Цзи Цзяшу дрогнула рука, и вода пролилась через край. Он торопливо вытащил салфетку, вытер лужицу и, не поднимая головы, парировал:
— Кто тебе сказал? Лу Фэйбай?
— Да. Сегодня я заезжал к тебе в компанию, собирался пообедать вместе.
Цзи Цзяшу задел ногой педаль мусорного ведра, сбросил туда промокшую салфетку и, проявив чудеса самопонимания, даже не стал спрашивать, какого черта тот забыл в его компании.
За исключением помощи Лу Фэйбаю с решением вопросов по контракту, он не мог придумать ни единой причины, по которой этот вечно занятый генеральный директор лично удостоил бы их офис своим визитом. Выслушивать такое воочию и портить себе нервы ему не хотелось.
— Ты так сильно за меня переживаешь?
— Разумеется. Ты мой младший брат.
Цзи Цзяшу холодно фыркнул:
— Твоя фамилия Шэн, а моя — Цзи, и какая мы, к черту, родня?
— Цзи Цзяшу! — Взгляд Шэн Му похолодел, голос стал строгим — это был верный признак того, что он закипает.
Поняв, что сболтнул лишнего, Цзи Цзяшу захлопнул рот.
После короткой паузы он проговорил:
— Я снимаюсь в сериале, ты же знал, что некоторое время назад я зашел на съемочную площадку. Не слушай бредни Лу Фэйбая, у меня все прекрасно, через пару дней мне еще на съемки шоу ехать.
http://bllate.org/book/33950/4177975
Готово:
