Проклятый договор
Красиво. Поистине красиво! Шаберт любовно поглаживал Яйцо, вертя его то так, то эдак. Не будь вокруг семи стариков и еще целой толпы любопытных голов за их спинами, он бы, не задумываясь об имидже, расцеловал драгоценную ношу пару раз.
Шаберт с невозмутимым видом прижал Яйцо к груди, сузил глаза, грозно глядя на медленно подбирающихся старейшин, и предупредил:
— Моего сына вам не дам!
Тоже мне, зрелище нашли. Совести у вас нет, утрите слюни.
— Кхм-кхм… Ну понимаешь… — Великий Старейшина неловко погладил бороду. В присутствии Шаберта он привычно лишался дара речи и перевел взгляд на остальных: мол, давайте вы.
Второй старейшина с видимым сожалением оторвал взгляд от Яйцо и попытался напустить на себя суровый вид:
— Послушай, не кипятись ты раньше времени. Как ни посмотри, это яйцо необычное. За всю историю расы драконов еще не бывало, чтобы от какого-либо яйца исходило столь мощное излучение. Старик тут наметанным глазом прикинул — да это же не какая-то одна стихия!
Шаберт прищурил глаза и крепче прижал к себе Яйцо:
— И что с того?
Старейшины помладше потерли руки и с улыбкой произнесли:
— Мы-то, семь стариканов, может, в чем другом и не сильны, но опыта не занимать. Так что… дай взглянуть, а? Всего на мгновение, сразу вернем тебе.
— Или прямо здесь можно, Шаберт, ты же будешь стоять рядом и смотреть.
Четыре пары вечно сонных старческих глаз мгновенно загорелись хищным блеском, сфокусировавшись на груди Шаберта.
Этот взгляд казался почти осязаемым. Яйцо встревоженно заерзало и принялось изо всех сил зарываться в объятия Шаберта.
Шаберт немного подумал. Он был уверен: если сейчас не позволить этим стариканам утолить любопытство, они всё равно придумают тысячу способов подобраться к Яйцу, а оставлять его без присмотра казалось еще более рискованным.
Он окинул взглядом условия, в которых до этого обитало его чадо… Голая каменная чаша с питательным раствором!
Лицо Шаберта помрачнело. Он осторожно передал Яйцо в руки Великого Старейшины со строгим предупреждением:
— Смотри у меня, аккуратнее! Никаких ударов и толчков, и главное — руками не лапать!
Одарив их грозным взглядом напоследок, он принялся за дело.
Обычно драконьи яйца хранили в Инкубатории, и это яйцо, разумеется, не стало исключением. Шаберт же задался целью обеспечить будущему сыну идеальные условия для роста. Хотя само Яйцо оставалось в центре и перемещать его не требовалось, бесперебойная подача энергии была жизненно необходима. Причем питать его следовало энергией всех пяти природных стихий в сочетании с остальными.
Подумать только, это же драконье яйцо, а не куриное! С чего бы ему разбиться от легкого прикосновения? Да и как без прикосновений проверить его здоровье?
Старейшины мысленно повозмущались, украдкой бросая на Шаберта косые взгляды. Заметив, что тот полностью поглощен вычерчиванием магического массива, они тут же протянули руки и принялись бесцеремонно гладить Яйцо сверху донизу.
Ай да гладкость! И какое теплое, нежное… Рукам просто благодать!
Около десятка старческих рук, шершавых, как древесная кора, принялись наперебой лапать малыша. Яйцо тут же в знак протеста заворочалось, а когда терпение иссякло, по скорлупе пробегла яркая вспышка.
Словно почувствовав зов сына, Шаберт, успевший нарисовать лишь половину массива, резко обернулся и застал целых семь похотливых старческих физиономий, которые с маслянистыми улыбками таращились на его Яйцо да еще и распускали руки. Шаберт тут же взбесился, рука у него дрогнула — и вычерченный массив пошел прахом.
Старейшины, только-только нагладившиеся вдоволь и собиравшиеся заняться серьезным делом — проверкой жизненных показателей, — вдруг обнаружили, что яйцо в их руках испарилось. А затем раздался леденящий душу голос:
— Хватит. А теперь будьте любезны нарисовать для моего сына массив сбора энергии. Все стихии, ему требуется поглощать все виды энергий, немедленно.
Драконье Яйцо было довольно. Под его «донышком» — вернее, под той частью, что покруглее, — лежала мягкая бархатная подстилка, которую Шаберт утащил из чьей-то драконьей пещеры. Она была расшита сверкающими золотыми и серебряными нитями, а набита пухом священных птиц — мягкая и теплая. Под бархатной подушкой располагался массив сбора энергии, созданный совместными усилиями всех семи старейшин. Энергия всех стихий непрерывным потоком устремлялась в массив и впитывалась прямо в скорлупу.
С таким первоклассным питанием и роскошными апартаментами Яйцо, привыкшее перебиваться с хлеба на воду в диких условиях, теперь сияло розоватой гладкой скорлупой, так и лоснилось влажным блеском, а вдобавок заметно прибавило в размерах. Поглощая излишки энергии, оно временами вспыхивало разноцветными искрами — до чего же красивое, солидное и величественное зрелище!
Каждый раз, когда будущие папаши и мамаши других драконьих яиц заходили в Инкубаторий, они пожирали это Яйцо завистливыми, ревнивыми взглядами, долго обходили его кругом, но в конце концов с тяжелым сердцем отводили глаза. Они с досадой и злостью косились на собственные яйца, которые в сравнении с пузатым, прекрасным и очаровательным центральным экспонатом казались сущими заморышами.
Уж этот малыш после вылупления наверняка станет самым здоровым и крепким драконьим детенышем. Такова была общая мысль каждого дракона, заглянувшего сюда.
Яйцо наслаждалось жизнью и благополучием, а Шаберт, официально получивший у семи старейшин свидетельство об усыновлении, каждый день заявлялся в Храм с сияющей улыбкой на лице. Пританцовывая от гордости, он вальяжной походкой направлялся в Инкубаторий.
Охранявшие покой драконьи папаши сменяли друг друга по кругу, но это красивое лицо появлялось здесь неизменно, как и выражение полного удовлетворения на яйцевидных мордашках.
Увидев в очередной раз, как Шаберт является точно по расписанию, один из новоиспеченных отцов не выдержал и спросил:
— Шаберт, ты ведь приходишь сюда каждый божий день. На что ты смотришь? С яйцом хоть что-то происходит?
Даже самый любящий родитель не в состоянии целыми днями пялиться на безмолвное, ни капли не меняющееся яйцо, да еще и изо дня в день на протяжении десяти лет!
— Разумеется, — с серьезным видом ответил Шаберт. — Он растет с каждым днем. И каждый раз, когда я приближаюсь, он безумно радуется. О, знаешь ли, этот малыш невероятно привязан ко мне.
Тебе самому не кажется, что твое озабоченное выражение лица совершенно не вяжется с радостным тоном? Драконий папа молча сглотнул кровь обиды в глубине души.
— Ну ладно. Надеюсь, он поскорее вылупится.
Тогда хоть не придется больше изо дня в день лицезреть эту глупую, переполненную родительской нежностью физиономию.
Шаберт шагнул в Инкубаторий, и все находившиеся внутри яйца дружно поприветствовали его: языками пламени, вспышками снега, искрами молний, токами жизненной силы, горстками земли… Каждое выражало себя по-своему.
Лишь то единственное яйцо цвета белого нефрита, что гордо восседало на роскошном бархате, оставалось неподвижным. И лишь когда остальные яйца, растратив силы, постепенно утихали, оно чуть покачивалось и мгновенно вспыхивало ослепительными, невероятно яркими разноцветными огнями. В отличие от прежних забав, когда сияние едва касалось поверхности, теперь перекормленное Яйцо, если уж решало себя показать, потрясало воображение любого дракона. Весь Инкубаторий заполнялся сказочными радужными переливами, а вокруг самого Яйца даже клубился золотистый туман.
Этот туман излучал безмятежную, исцеляющую ауру. Многие драконьи яйца, прежде избегавшие приближаться к новичку, теперь медленно подкатывались ближе, впитывая эту мирную благодать. Даже Шаберт, проходя сквозь завесу тумана и касаясь скорлупы, чувствовал удивительное очищение души — чем-то похожее на благословение Божественного Света, но лишенное его резкости, скорее мягко и глубоко затрагивающее самую суть духа.
Шаберт не впервые пытался выяснить причины появления этого тумана, но сколь ни был широк его кругозор, разгадать загадку ему не удавалось.
Яйцо, успешно завоевавшее титул неоспоримого короля Инкубатория, больше всего на свете ждало ежедневных визитов Шаберта. Ему нравилось, когда Шаберт гладил его скорлупу, мгновенно подпитывая жизненной энергией. Хотя стихии, собираемые массивом под донышком, тоже можно было впитывать, они оставались лишь жидкой кашицей на воде — не то, что по вкусу малышу. Настоящим живительным нектаром для него была именно энергия Шаберта.
Свои радостные чувства Яйцо отчетливо передавало Шаберту сквозь скорлупу: они бурлили привязанностью и восторгом, озорной гордостью за то, что удалось заткнуть за пояс остальные яйца, и трогательным капризным стремлением удержать ладонь, выпрашивая всё новую порцию жизненной силы. Эмоции были настолько богатыми, что порой Шаберт поневоле задавался вопросом: внутри и впрямь сидит дракон? А если нет — тогда кто же?
Ему никогда еще не доводилось слышать о том, чтобы яйцо какого-либо божественного зверя принимало столь причудливую форму.
Разумеется, он мог бы поспрашивать знающих сородичей, но собственное скрытное любопытство заставляло его беречь эту тайну до самого момента раскола скорлупы.
Время шло. День за днем, год за годом. Наконец пришло время переселять ровесников Яйца в другие помещения. Хотя их называли комнатами, на деле это были просторные пещеры, каждая из которых по размеру подходила для проживания целой семьи из трех драконов.
Скорлупа этой партии яиц полностью созрела, наступал период вылупления.
Этот этап имел решающее значение. Оба родителя должны были неотлучно находиться рядом с яйцом, поскольку никто не мог предсказать, в какой именно момент оно треснет и на свет появится маленький дракончик. Подобно многим животным, новорожденный дракон испытывал естественную симпатию к первому живому существу, которое видел перед собой, из-за чего порой случалось даже перепутать родителей.
Каждая пара будущих мам и пап, смертельно нервничая и трепеща от ожидания, находила подходящую пещеру, обустраивалась там и замирала в ожидании чуда.
В эту пору даже те драконы, что уже заключили договоры о партнерстве с людьми, без колебаний бросали так называемых хозяев. И пусть вокруг полыхали битвы невиданного масштаба — ничто не могло остановить дракона, решившего вернуться на Остров Драконов. Если позволить чужому сородичу стать мамочкой или папочкой для твоего ребенка, будешь кусать локти до конца дней.
А хозяин… В конце концов, люди всё равно смертны, и ранняя смерть от поздней отличается лишь сроком.
Среди этих драконов оказался и Шаберт, столкнувшийся ровно с той же проблемой.
С тех пор как он принял человеческий облик, он во всем считал себя обычным драконом. Он прошел через всё: от рождения и вылупления до детских забав и испытаний перед зрелостью — всё шло своим чередом… Вот только он действительно когда-то заключил договор с одним смертным…
О, проклятый человек! Приспичило же ему призвать его именно сейчас!
Шаберт бесновался от ярости. Его собственное Яйцо вот-вот должно было вылупиться, и в этот момент он был готов собственноручно прикончить своего так не вовремя вспомнившего о нем хозяина.
— Шаберт, хочешь, мы позаботимся о нем? Если ты, конечно, не против, — внезапно материализовавшись из ниоткуда, проговорили старейшины, с вожделением разглядывая переливавшееся перламутром Яйцо.
— Очень даже против, — отрезал Шаберт. Он ни за что не хотел, чтобы первое, что увидит его ребенок, оказались эти семь морщинистых физиономий.
Великий Старейшина вздохнул:
— Ох, ну и задачка. Даже сам Бог Драконов не в силах противиться силе принудительного призыва по договору.
Старейшины согласно закивали. Лицо Шаберта в тот же миг почернело.
И тут он вспомнил!
Жизнь Всадников Дракона коротка, однако их человеческий потенциал безграничен. Драконы же, чей рост из-за чистоты крови порой останавливался, могли разделить этот потенциал через узы контракта. Именно поэтому, заключая сделку с Хилой, он невероятно щедро пожаловал человеку право на три безусловных призыва. И вот теперь эта щедрость выходила ему боком.
Обычный дракон мог сопротивляться зову сутки, но с нынешним уровнем сил Шаберт едва ли продержится месяц — после этого ему придется волей-неволей явиться к тому смертному, чьего имени он уже почти не помнит.
Но кто даст гарантию, что Яйцо соизволит вылупиться в течение этого месяца? А вдруг оно решит расколоться как раз в день его отъезда?
К тому же он чувствовал: проклятый человечишка, судя по всему, и вправду доживал последние дни. Хуже всего было то, что люди, даже умирая, почему-то вечно думали о потомках. Существовал риск, что этот горе-контрактник передаст право призыва своим детям и внукам!
Сроки снова растягивались.
О, в этот момент Шаберт в очередной раз проклял собственную глупость: мало того, что он подарил три бесплатных призыва, так еще и закрепил за родом право трехступенчатого наследования контракта.
Стоило потомку Всадника Дракона дорасти до нужного уровня, как он получал право унаследовать договор от отца. Три поколения передачи — и лишь после этого узы договора рассеивались.
Раньше Шаберту было глубоко плевать, сколько там сменится поколений, но теперь ему хотелось разорвать договор даже с тем дряхлым стариком, что был одной ногой в могиле.
http://bllate.org/book/33949/4177884
Готово:
