Активация способности предвидения три раза подряд за столь короткое время ужасно утомляла и истощала тело. Цзян Цзычэн всецело полагался на силу воли, заставляя себя не выдать перед теми братом и сестрой ни малейшего признака того, что что-то не так.
Он ведь перечитал немало романов по шаблону! Если бы он перед Се Бэйваном «пошатнулся» или «на его красивом личике появилась нездоровая бледность», то мисс Се — эта божественная помощница — тут же заставила бы его «остаться и хорошенько отдохнуть». Затем появился бы телохранитель, «проводил его в гостевую комнату», и в итоге властный президент «в состоянии алкогольного опьянения зашел не в ту комнату»… Подобные избитые сюжеты Цзян Цзычэн мог сочинять с закрытыми глазами: дай ему ручку, и он написал бы сорокасерийный сериал.
Вернув Се Дабай мисс Се, он не осмелился сказать Се Бэйвану больше ни единого слова и, поджав хвост, пулей умчался обратно в банкетный зал.
Он нашел Дядю Цая и неотступно следовал за ним весь оставшийся вечер. Дядя Цай ничего не заподозрил, решив лишь, что пришедший в новую компанию парень хочет расширить круг знакомств, поэтому с большим энтузиазмом водил его за собой в толпе и по очереди знакомил со множеством сотрудников Жуйцы Эртенмент.
По правде говоря, воспоминания Цзян Цзычэна о событиях второй половины банкета были весьма смутными. Он устал до чертиков, голова раскалывалась от боли, улыбка стала его маской, он кивал, приветствовал, любезничал и пожимал руки каждому встречному «учителю», изображая искренность и послушание, но вряд ли запомнил хоть одно лицо.
Когда на следующий день он выполз из своей берлоги, то опешил, обнаружив в WeChat несколько десятков новых заявок в друзья.
Кто этот «безмятежный отшельник, не беспокоить»?
Полистав ленту друзей, он понял: о, некий известный сценарист.
Кто этот «довольный жизнью»?
Взглянув на историю переписки, хм, композитор, славящийся образом старого партийного работника.
Кто этот «у старика радость»?
Кликнув на заметку, удивился: да он же по чистой случайности добавил главного героя вчерашнего банкета, прославленного киноателье Хуан Юэ!
…Погодите-ка, а это «Се» кто такой?
Цзян Цзычэн уставился на чужую аватарку, и его психологическая оборона рухнула метров на триста: кроме той самой барышни из семейства Се, кто еще додумался бы поставить на аватарку фотографию белого хорька?
А приветственное сообщение от «Се» состояло всего из пяти простых иероглифов: Цзян Цзычэн, добавь меня.
…Поистине сестра Се Бэйвана: наедине мягкая и милая, но стоит оказаться в сети, как истинное лицо тут же вылезает наружу. Тон такой высокомерный — точь-в-точь как у ее братца, который и смотреть-то на людей прямо не умеет.
Цзян Цзычэн, обхватив голову руками, завертелся по кровати, но в конце концов набрался смелости и отправил мисс Се милый смайлик.
Это Цзян Цзычэн, а не Цзянчэнцзы: [смайлик].jpg
Се: ?
Это Цзян Цзычэн, а не Цзянчэнцзы: Доброе утро, мисс Се ^_^
Се: ……
Это Цзян Цзычэн, а не Цзянчэнцзы: Дабай действительно очень милое, в следующий раз мисс Се обязательно должна получше следить за ним и больше не позволять ему убегать.
Се: Мгм.
Ответ мисс Се был холодным до крайности.
Впрочем, так даже лучше. Цзян Цзычэн изначально не хотел иметь с этой парочкой брата и сестры ничего общего; ради сохранности собственного непорочного тыла пусть их отношения с мисс Се ограничатся обменом лайками в ленте друзей.
※
Процесс поглощения Кинокомпания Тяньсинь силами Жуйцы Эртенмент шел очень быстро. Не прошло и недели, как маленькая компания, состоящая из девятнадцати человек семейного подряда и одного актера второго эшелона, превратилась в холодную строчку в договоре о слиянии и поглощении.
После поглощения бывшая Кинокомпания Тяньсинь была реорганизована в киностудию Тяньсинь, став крошечным-крошечным филиалом под контролем Жуйцы Эртенмент, чье будущее направление развития пока оставалось неясным.
За исключением Цзян Цзычэна, остальные девятнадцать человек были уволены поголовно, не удалось остаться даже боссу с женой.
В день прощального застолья хозяйка снова встала к плите.
В конференц-зале компании в ряд выстроились пять индукционных плит, булькая и пуская пузыри, в котлах бурлил красный острый бульон с пряным маслом, и от каждого за версту разило хого.
Хозяйка была родом из Чунцина, и эту основу для хого она готовила сама дома — такую больше нигде не попробуешь. Острая и ароматная, она оставляла после себя долгое послевкусие.
Цзян Цзычэн примостился в толпе, болтая и смеясь со старыми коллегами, пока десятки бутылок пива текли рекой в их желудки.
Строго говоря, во всей компании лишь Цзян Цзычэн был «чужаком», и хотя на словах он вовсю критиковал этот бесперспективный и недалекий семейный подряд, в глубине души он питал к нему самые искренние чувства.
Когда хого перевалило за середину, а привезенной боссом лично на машине из родной Внутренней Монголии баранины было съедено больше десятка цзиней, в красном бульоне качались лишь стебли хризантемы и креветочные шарики.
Босс внезапно поднялся, швырнул бутылку из-под вина на пол, и в комнате мгновенно стихло.
Лицо его побагровело, глаза налились кровью, а язык заплетался, выдавая невнятную речь: Ци… Цзычэн! Спасибо тебе! — запинаясь, произнес он. — Я… я мужлан, образования особого не имею… Сидел на этих деньгах и понятия не имел, что с ними делать, вот и открыл эту компанию по дурости… Я знаю, если бы не ты! Наша компания не продержалась бы даже прошлый год!
Цзян Цзычэн никак не ожидал, что босс внезапно упомянет его, и торопливо поднял бокал, поднимаясь со стула: Босс, вы преувеличиваете. Переступив порог Тяньсинь, все мы — одна семья.
Какая еще семья! — на этот раз заговорил агент. В его руке тоже был зажат бокал, а глаза покраснели от испарений. — Ты же знаешь, мы все — родственники босса. Босс разбогател и вспомнил о нас, позволив нам, бедным родственникам, пристроиться сюда на зарплату. Но ты… ты ведь не имеешь с нами ни капли кровного родства! Перед подписанием контракта я думал, что мне придется потратить уйму красноречия, но ты просто посмотрел на меня пару секунд и сразу решил подписаться — эту доброту мы запомним на всю жизнь!
Под их влиянием все сидящие за столом поднялись, поднимая бокалы в знак уважения к Цзян Цзычэну.
Цзычэн, желаем тебе блестящего будущего и исполнения всех мечт в Жуйцы Эртенмент!
У Цзян Цзычэна защипало в носу, он изо всех сил сдерживался, чтобы не заплакать. В конце концов, он не из дерева сделан — прожив бок о бок с этой большой семьей больше двух лет, он постепенно привязался к ним по-настоящему.
Он произнес: Босс, мы все люди из сферы шоу-бизнеса, у нас еще будет шанс увидеться в будущем.
Нет, — покачал головой босс. — Теперь я понял: в шоу-бизнесе слишком сложно выжить. Столько лет крутился и ничего не добился, лучше уж забрать деньги от Жуйцы и вернуться в родные края, хоть небольшой завод открыть.
На словах оно так, но, привыкнув жить в процветающей столице, привыкнув к темпу мегаполиса и роскоши индустрии развлечений, кто сможет спокойно взять и вернуться в какую-то глушь на задворках?
Вот только капитала, чтобы закрепиться здесь, у них не было.
Жуйцы все это время тихо сидела рядом с мужем, не произнося ни слова. Она была отличной помощницей, которая, выйдя замуж далеко от дома, содержала все дела компании в идеальном порядке.
Цзян Цзычэн внезапно перевел на нее взгляд и спросил: Хозяйка, а что вы думаете?
У хозяйки была предпринимательская жилка уроженки горного города, и она ответила: …Я все-таки хочу остаться здесь. Все-таки столица, возможностей больше. Даже если не заниматься кино и телевидением, можно выжить на каком-нибудь другом бизнесе.
Когда она заговорила, Цзян Цзычэн уставился на нее во все глаза. Лицо его было общепризнанно красивым, он затмевал своей красотой всех в компании от мала до велика. Сегодня он не стал делать укладку, позволив своей милой копне вьющихся волос торчать на макушке, а его глаза ярко сияли. Каждый раз, глядя на него, хозяйка испытывала прилив материнской нежности и была просто не в силах отвести взгляд.
За столь короткое время Цзян Цзычэн уже вычитал в ее глазах всё, что хотел узнать.
Он тихо подавил охватившее его волнение и изобразил безупречную, невинную улыбку.
Вы никогда не думали заняться общепитом? — он указал на стоявшее на столе хого. — Фирменный секретный рецепт бульона нашей хозяйки лучше любого хого, что я пробовал в жизни. В общепите главное — чтобы было вкусно и сервис на уровне, деньги рекой польются! Босс, вместо того чтобы везти деньги на родину и открывать завод, лучше останьтесь и запустите сеть ресторанов хого.
Сидевшие за столом переглянулись — очевидно, подобная мысль никому из них раньше не приходила в голову.
Но ведь сейчас в Пекине столько ресторанов хого, рынок перенасыщен. Сможет ли их компания без всяких связей и корней пробиться туда и урвать свой кусок пирога?
Обязательно сможем! — Цзян Цзычэн слегка нахмурил брови и крепко стиснул зубы, словно принимая какое-то тяжелое решение, требующее отрезать от себя кусок плоти. — …Так вот, в знак поддержки нашей хозяйки и в благодарность за то, что старый босс в меня поверил, я вложу в этот ресторан три миллиона юаней!
Это были все наличные, какими он располагал. Проработав в индустрии развлечений два года в качестве бедняка со дна, он заработал совсем немного, и чтобы наскрести эти три миллиона, ему пришлось бы заложить свою небольшую квартирку.
Однако…
Стоило ему вспомнить «процветающее будущее», которое он разглядел в глазах хозяйки, как он понял: его кажущееся опрометчивым вложение определенно не окажется ошибкой!
※
Этим же вечером в ленте друзей Цзян Цзычэна в WeChat появилась новая фотография.
На снимке все сотрудники бывшей Кинокомпания Тяньсинь сбились в кучу, поднимая бокалы. На лицах каждого застыла одинаковая глуповатая улыбка, а на столе красовались лишь «останки хого» в вылизанных до блеска тарелках.
Цзян Цзычэн оставил подпись: [За ваше здоровье] [За ваше здоровье] Заранее поздравляю будущую крупнейшую в стране сеть ресторанов хого Закусочная с хого «Тяньсинь» с процветанием!
Близкие друзья из тусовки дружно поставили лайки. Все они знали о покупке его бывшего работодателя компанией Жуйцы Эртенмент и решили, что он просто напился на прощальном ужине и несет чушь, ни на секунду не поверив, что эта банда «сброда» действительно собралась податься в общепит.
И лишь один человек отнесся к этому всерьез.
Се: Поздравляю. В день открытия я обязательно приду лично поздравить.
Цзян Цзычэн и впрямь немного перебрал. В ином состоянии он бы ни за что не осмелился болтать лишнего с этой малознакомой избалованной барышней.
Это Цзян Цзычэн, а не Цзянчэнцзы: Вы слишком любезны, мисс Се! Пожалуйста, попросите ваших подружек тоже помочь нам с рекламой!
Се: ……
Се: У меня нет подружек.
Се: Но я помогу тебе с рекламой.
Цзян Цзычэн от всего сердца вздохнул: жизнь в высшем свете была куда менее яркой и блестящей, чем казалось снаружи. Только посмотрите: у такой живой и милой мисс Се не нашлось даже близкой подруги по душам.
Какая жалость.
http://bllate.org/book/33940/4176429
Готово:
