Фу Яо продолжил:
— Слишком много лишних кругов наворачиваешь, на экзамене только время потеряешь. К тому же, в последнем вопросе с выбором одного варианта ответа надо было выбирать не Б, а А. Ты с самого начала думал правильно, не стоило исправлять.
Вэнь Шэнъянь уперся кончиком языка в щеку, губы его зашевелились, и на лице появилось выражение человека, которого одновременно разозлили и рассмешили:
— Откуда ты вообще узнал ответ?
Фу Яо посмотрел на него:
— Я решал этот вариант контрольной еще в прошлом семестре, когда учился в Восьмой школе.
Он немного помолчал и добавил:
— Девяносто восемь баллов.
Заметив, что лицо собеседника выглядит не лучшим образом, Фу Яо решил, что тот переживает из-за того, как его только что застали за курением, и попытался сменить тему:
— Темп в Первой школе слишком медленный, многие из этих тестов в Восьмой уже прошли. Если у тебя есть что-то непонятное, можешь приходить ко мне, я могу пом...
— Ты что, самый умный?
Фу Яо, никак не ожидавший услышать подобное, на мгновение замер, моргнул и неуверенно переспросил:
— А?
— Я говорю, — бесстрастно произнес Вэнь Шэнъянь, — ты самый умный, что ли?
Сказав это, он оттолкнул Фу Яо плечом и зашагал прочь, не оглядываясь.
Глава 8
Когда Вэнь Шэнъянь с мрачной тучей на лице вернулся в класс, как раз прозвенел звонок на урок, и он нос к носу столкнулся с Ли Юнем, который шел с учебными материалами в руках.
Парень остановился.
Судя по характеру Ли Юня, узнай тот, что Вэнь Шэнъянь курил в туалете с парочкой так называемых трудных учеников, он бы наверняка отчитал его по первое число.
Преподаватель тоже заметил его.
Ли Юнь сохранил невозвозмутимое выражение лица, бросил взгляд на обоих учеников и первым шагнул в класс.
В классе Чэнь Шуо лежал на парте с видом полуживого человека. Заметив возвращение друга, он вяло перевернулся и немного подвинулся, освобождая Вэнь Шэнъяню проход к его месту.
— Ты куда ходил? — Чэнь Шуо выпрямился и тут же всем корпусом повис на Вэнь Шэнъяне. — Ты даже не представляешь, что творится! Наш завуч сегодня просто с катушек съехал, три круга ему мало, заставил бежать пять! О боже, мои легкие сейчас разорвутся...
— Тсс.
Взгляд Ли Юня не сулил ничего хорошего, и Вэнь Шэнъянь вовремя оборвал непрекращающийся бубнеж Чэнь Шуо, знаком приказав ему помолчать.
Краем глаза заметив бесстрастное лицо классного руководителя, Чэнь Шуо почему-то внезапно передернул плечами: шестое чувство подсказывало, что сейчас произойдет что-то нехорошее.
Угадал он или нет, но на последовавшем за этим уроке китайского языка Ли Юнь сохранял абсолютную непроницаемость. Если обычно во время объяснения материала он позволял себе отвлекаться на посторонние темы из книг и шутить, то сегодня вел себя сухо и строго, из-за чего в кабинете повисла тяжелая, давящая атмосфера.
Вэнь Шэнъянь опустил голову и принялся конспектировать.
Кончик шариковой ручки соприкасался с бумагой, и от излишнего нажима порой раздавался едва слышный стук.
Сидевший позади парень имел привычку ставить жирную точку в самом конце строки; точно такой же стук доносился до ушей Вэнь Шэнъяня, и от этого звука его охватывало странное раздражение.
Хотя, немного успокоившись, он признал, что Фу Яо, по сути, был прав.
По сравнению с учениками из городского центра, ресурсы, доступные школьникам Первой школы уезда У, крайне ограничены. Вэнь Шэнъяню повезло: его успехи в учебе позволяли выбивать кое-какие привилегии — например, тесты и сборники заданий, которые ему давал У Чэн, но больше у него не было ничего.
После звонка Ли Юнь не стал сразу уходить. Он довольно долго стоял посреди класса, и все присутствующие боялись даже дышать полной грудью.
Прошло минуты две-три, прежде чем учитель на возвышении неторопливо принялся собирать учебные пособия.
Сидящие внизу ученики наконец выдохнули, и в тихом классе снова поднялся шум.
— Вэнь Шэнъянь, за мной в учительскую, — уходя, Ли Юнь поднял руку и указал пальцем в сторону парня у окна. — И Фу Яо тоже.
Дописав последнее слово, Вэнь Шэнъянь закрыл колпачком ручку, поднялся со стула и послушно зашагал следом за Ли Юнем.
Ли Юнь, руководитель методического объединения преподавателей китайского языка в параллели первого года обучения, был невысокого роста, худой, с простодушным выражением лица. Он неизменно носил темно-красную рубашку и черную оправу для очков. Его имя звучало по-женски, но на самом деле он был несколько старомодным учителем средних лет.
Вэнь Шэнъянь попал к нему еще при поступлении в старшую школу, и после разделения на профильные классы ничего не изменилось.
В учительской Ли Юнь опустился на стул, извлек из ящика стола стопку бланков, пересчитал их и протянул несколько штук Вэнь Шэнъяню.
— Сделаешь — принесешь мне, — произнес Ли Юнь, переводя взгляд на тонкую куртку ученика. — Завуч Цзян сказал мне, что на перемене ты курил в туалете. Это правда?
Не дожидаясь ответа, Ли Юнь принялся сам же его оправдывать:
— Это они тебя сбили с пути, или сами заставили?
— Да не он... — попытался вставить Вэнь Шэнъянь.
— Чтобы больше такого не повторялось.
Вэнь Шэнъянь немного помолчал и едва заметно кивнул.
Ли Юнь перевел взгляд на Фу Яо, и его тон сразу стал намного мягче:
— Ну как ты, Фу Яо? Привык уже? Успеваешь за темпом объяснений?
Упомянутый юноша ответил послушно и вежливо:
— Успеваю.
— Раз успеваешь — хорошо. Если возникнут какие-то вопросы, обязательно обращайся к учителям, не держи все в себе.
Эти слова были обращены не только к Фу Яо, но и к Вэнь Шэнъяню.
Зажав в руке бланки заданий, Вэнь Шэнъянь вышел из учительской. Возвращаться в класс он не спешил — терпеливо простоял в коридоре, пока оттуда не показался Фу Яо.
Фу Яо явно не ожидал его застать и удивился:
— Ты чего здесь?
— Жду тебя.
Подул холодный ветер, заставив Вэнь Шэнъяня поежиться. Застегнув пуховик до самого подбородка, он посмотрел на Фу Яо и с заметной неловкостью произнес:
— Насчет того, что было раньше... Прости, я не должен был на тебя срываться.
На лице Фу Яо промелькнуло недоумение:
— А ты разве на меня ругался?
Все тщательно подобранные слова извинений вмиг испарились, стоило Вэнь Шэнъяню услышать этот ответ. Парень застыл на месте, чувствуя, как в голове образуется пугающая пустота, и в конце концов весь его внутренний монолог свелся к единственному звуку:
...А?
Такая реакция позабавила Фу Яо.
Тот сдержанно усмехнулся, прикрыв губы кулаком, и заговорил еще мягче:
— Ничего страшного, я и сам влез со всем этим слишком внезапно.
Вэнь Шэнъянь смог выжать из себя лишь сухое:
— Ого.
Они некоторое время смотрели друг на друга, и в воздухе повисла неловкая пауза.
Первым снова заговорил Вэнь Шэнъянь:
— Те сборники и тесты, о которых ты говорил...
Фу Яо вопросительно глянул на него.
— Можешь дать почитать?
·
Нашедшиеся на дне шкафа книги были покрыты толстым слоем пыли. Фу Яо отобрал среди них несколько томов, влажной салфеткой стер грязь с обложек, протер их еще раз сухой бумажной салфеткой и бережно разгладил загнувшиеся уголки страниц.
Все это были его собственные рабочие тетради со времен учебы в городе, а также несколько пачек распечатанных вариантов.
Мягкий свет настольной лампы падал на глянцевую бумагу. Фу Яо опустил взгляд, подушечками пальцев огладил края брошюр и сдул с них последние пылинки.
Взяв ручку, он открыл одно из пособий, обвел кружком несколько номеров в оглавлении, сфотографировал страницу и отправил Вэнь Шэнъяню. Спустя мгновение в мессенджере раздался мелодичный звонок.
Пользователь, у которого на аватарке была изображена маленькая акула, поедающая чипсы, прислал в ответ смайлик с благодарностью.
W: Спасибо.
Фу Яо еще пару секунд поизучал картинку с акулой и принялся набирать ответ.
Умноженный на три: Не за что.
Умноженный на три: Полезные материалы?
W: Да.
В противовес детской аватарке, никнейм Вэнь Шэнъяня и его пустая лента личных записей выглядели максимально аскетично. Набор латинских букв — Фу Яо догадывался, что это, скорее всего, сокращение от фамилии; лента была абсолютно чистой, а последняя запись датировалась аж полугодичной давности: на фотографии была запечатлена спящая черная собака с подписью Дурацкий пес.
Фу Яо почти всем корпусом лежал на столе, упершись подбородком в скрещенные руки; от светлого свитера исходило мягкое, уютное тепло. Он стучал по клавиатуре, то набирая текст, то стирая его: ему хотелось написать Вэнь Шэнъяню что-нибудь еще, но он никак не мог сообразить, что именно.
Пока он пребывал в задумчивости, из гостиной донесся резкий крик, за которым последовал звук разбивающегося стекла. Через закрытую дверь спальни до Фу Яо донеслись яростные вопли Шэнь Цзяли и успокаивающий голос домработницы.
Парень устало вздохнул.
В гостиной на первом этаже Шэнь Цзяли швырнула на пол стеклянную вазу для фруктов, и ее искусно накрашенное лицо было сплошь залито слезами.
Повязанная фартуком домработница суетилась рядом:
— Ну полно вам сердиться, так ведь и до беды недалеко, мало ли что со здоровьем случится.
Шэнь Цзяли утерла слезы и с размаху швырнула на пол еще и керамическую чашку.
Фу Чжишань дома отсутствовал, а значит, и истерику жены наблюдать было некому.
Швыряя вещи и продолжая бушевать добрых полчаса, Шэнь Цзяли все никак не могла успокоиться. С покрасневшими глазами она набросилась на домработницу:
— Почему он не возвращается?! Он что, нашел кого-то на стороне? Скажи, нашел?!
Домработница растерянно замялась:
— Ну...
— Ему предстоит несколько дней в командировке.
Словно ухватившись за спасательный круг, домработница обернулась на вошедшего:
— Ой, Сяо Яо...
— Спасибо за работу, тетя. — Фу Яо бросил взгляд на осколки, усеявшие пол, а затем на босые ноги Шэнь Цзяли.
Хорошо хоть на стекло не наступила.
Глядя на мать, он обратился к домработнице:
— В холодильнике оставались замоченные с утра снежные грибы и ягоды годжи, будьте добры, сварите мне их.
Домработница поспешно кивнула и скрылась на кухне.
Шэнь Цзяли горько рыдала, скрючившись на диване.
Фу Яо опустился перед ней на корточки, взял ее ледяные ладони в свои и легко похлопал по ним, успокаивая, будто капризного ребенка:
— Ну тише, тише... Не плачь...
Дождавшись, пока Шэнь Цзяли немного утихнет, он поинтересовался:
— Из-за чего ты вдруг начала все крушить?
Все еще всхлипывая, Шэнь Цзяли замотала головой:
— Он больше не хочет меня знать.
— Вовсе он от тебя не отказывался. — Фу Яо вытянул салфетку из стоявшей на журнальном столике коробки и аккуратно промокнул слезы матери. — Если выплачешь все глаза, станешь некрасивой.
Шэнь Цзяли продолжала шмыгать носом. Фу Яо взял с дивана шерстяной плед, укутал ее плечи, включил телевизор, переключив на мелодраматическую комедию, которую она любила смотреть, и направился на кухню.
Веселые голоса героев комедии из телевизора смешивались с мерным бульканьем кипящей воды. Помешивая ложкой отвар из снежных грибов, домработница щедро сыпанула туда горсть ягод годжи. Услышав шаги, она обернулась и, заметив Фу Яо, тихонько вздохнула:
— Успокоил?
— Угу.
Сладковатый аромат супа из белых грибов заполнил всю кухню. Домработница наполнила пиалу и протянула Фу Яо:
— Осторожно, горячо.
— Спасибо, тетя.
Забрав посуду, Фу Яо добавил:
— И в гостиной потом придется убрать, извините за хлопоты.
Женщина отмахнулась:
— О чем ты говоришь, какие хлопоты, это моя работа.
Она приподняла подбородок, бросив взгляд на увлеченно смотрящую телевизор Шэнь Цзяли, и с грустью произнесла:
— Надо же было хорошему человеку до такого докатиться...
Спина Фу Яо на секунду напряглась, но он ничего не ответил и, аккуратно нея пиалу, вернулся в гостиную.
http://bllate.org/book/33930/4175119
Готово:
