Су Фӯлин дошла до края кучи дров, где сидела до этого, и еще отчетливо чувствовала исходивший от устья печи жар. Раз уж она находилась так близко к Сюй Ишуй, та не станет игнорировать её.
Раз уж та её заметила, наверное, всё-таки покормит?
Вчера же Сюй Ишуй давала еду.
Хотя вести себя так казалось чем-то излишне бесхребетным.
Поэтому Су Фӯлин уселась у поленницы, отвернулась и продемонстрировала Сюй Ишуй весьма исполненную достоинства спину.
Сюй Ишуй не особо обращала внимание на Су Фӯлин: сейчас как раз настал решающий момент, когда решалось, получится ли каша из батата со смесью злаков на печи вкусной.
В очаге пылал огонь, и Сюй Ишуй, коя кует железо, пока горячо, бросила нарезанные кусочки батата в котел, принявшись их обжаривать вместе со всем остальным, сдобрила щепоткой соли для вкуса, а затем высыпала уже обсушенные злаки поверх равномерно обжаренного батата. Она плеснула по краю котла небольшую ложечку чистой воды, и в тот же миг взметнулось облако пара.
Сюй Ишуй накрыла котел крышкой, вытащила все дрова из топки и принялась упревать рис на оставшемся тере углях.
В котелке на втором отверстии печи она закрепила бамбуковую пароварку, убрав туда на подогрев обжаренные побеги горчицы и слитый рисовый отвар — сейчас погода только-только начинала теплеть, но жарко еще не было, так что не стоило дожидаться, пока рис упреет, а овощи успеют остыть.
Закончив со всем, Сюй Ишуй подняла распиленный ранее бамбук и лишь тогда заметила Су Фӯлин у поленницы.
Та свернулась калачиком, подтянув ноги, обхватив их руками и опустив голову на колени, напоминая выросший в лесу под листьями гриб, и при этом демонстрировала ей, собирательнице грибов, крайне упрямый затылок.
К сожалению, неизвестно, как она умудрилась, но в её волосах снова застряла желтая-желтая солома, а сидела она на двух довольно неровных и сухих кусках бамбука — и ведь ей ни капельки не жгло и не кололо.
Поэтому Сюй Ишуй опустила взгляд и немного задумалась.
С чего это она вообще решила, что этот комочек гриба излучает отрешенность от мирской суеты?
Внезапно стало как-то не по себе.
— Есть.
Раздался голос Сюй Ишуй.
Вместе со снятой деревянной крышкой в лицо пахнул насыщенный аромат каши.
Су Фӯлин в некоем трепете поднялась на ноги и на ощупь, медленно волоча ноги, добралась до маленького деревянного столика.
Если миски нет, как же Сюй Ишуй даст ей еду?
Не может же она...
Мысль еще не успела оформиться, как пальцы Су Фӯлин коснулись какого-то цилиндрического твердого предмета, от которого исходило легкое тепло.
Пиала?
Разве Сюй Ишуй не говорила, что у нее нет пиал?
Су Фӯлин провела пальцами, тщательно ощупав предмет, и убедилась, что по форме это действительно пиала, однако на ощупь материал казался... деревянным?
Взяв палочки, Су Фӯлин слегка опустила голову и шумно втянула воздух изящным носом. Среди разжигающего зверский аппетит аромата горелого риса она наконец уловила другой, не столь гармоничный запах.
Запах паленого бамбука!
Бамбуковый тубус?
Сюй Ишуй молча наблюдала за тем, как Су Фӯлин шарит руками по её новому бамбуковому тубусу-пиале.
К счастью, она проявила предусмотрительность и заранее отшлифовала края среза до гладкости, а еще опалила их на огне — иначе при таком способе ощупывания, как у Су Фӯлин, та непременно загнала бы себе в пальцы занозы в двух местах.
Насыщенный аромат поджаристого зерна в смеси круп чувствовался очень отчетливо. Во рту каша таяла мягкими комками, смешиваясь со сладковатым вкусом батата, но при этом ощущалась легкая хрусткость зерен кукурузы, проса и других злаков.
Поскольку дно готовилось на углях, нижний слой слегка обуглился, и при раскладывании еды всё смешалось воедино. Изредка, когда крупинки попадали на зубы, этот солоновато-пряный вкус взрывался с новой силой!
Еда, которую готовила Сюй Ишуй, была поистине восхитительной!
Ах да, она ведь, кажется, еще и овощи обжарила.
Су Фӯлин протянула левую руку, чтобы нащупать, где стоит миска с овощами.
— Хлоп! —
Руку пронзила резкая боль, заставившая Су Фӯлин вздрогнуть от испуга и выронить палочки из правой руки.
Одна из них с стуком упала на стол, вторая брякнулась на землю, оставив Су Фӯлин в полном недоумении, с застывшими на глазах слезами.
— Горячо.
Сюй Ишуй наклонилась, подняла палочки, сполоснула их, вытерла насухо и положила обратно рядом с рукой Су Фӯлин.
Глиняную миску с овощами она только что достала из верхнего котелка и брала её исключительно обернув тряпицей.
— Ой... — Су Фӯлин опустила голову, на землю закапали прозрачные капли, а голос звучал пугливо и робко: — Хорошо...
Сюй Ишуй: «...»
Пальцы, лежавшие на краю стола, нервно сжимались, а тонкие суставы слегка покраснели.
Неужели она и впрямь ударила так сильно?
Внезапно стало как-то не по себе.
Сюй Ишуй опустила взгляд и положила палочками немного побегов горчицы в пиалу Су Фӯлин:
— Ешь.
Пожалуй, в следующий раз ей стоит сразу накладывать овощи прямо в миску, так хоть одним грязным блюдом станет меньше.
Но если делать так, бамбуковой пиалы может не хватить по объему.
При всей своей хрупкой внешности аппетит у Су Фӯлин был совсем не маленький.
Всю оставленную ей еду она съедала начисто.
...
— Ишуй?
Во второй половине дня, стоило ей вернуться на расчищенный участок земли, Сюй Ишуй тут же окружили со всех сторон:
— Ты действительно купила слепышку себе в жены?
— И как она тебе приглянулась?
— Говорят, ты выкупила ту слепую девчонку?
— Староста поступил некрасиво, неужто он тебя обсчитал?
Наперебой сыпались вопросы — в них смешивалось любопытство, праздное любопытство и скрытое желание разглядеть выражение лица Сюй Ишуй.
— По правде говоря, не то чтобы тетушка осуждала тебя, — вероятно, решив, что утренний корень пуэра сократил дистанцию между ними, Лю Бао закинул руку на плечо Сюй Ишуй. — Если уж решила обзавестись женой, сказала бы мне или своей тетке!
— Мы бы живо нашли тебе невесту — из чистой и благопристойной семьи, и уж точно получше!
— Что хорошего в этой слепой?
Сюй Ишуй ничего не ответила, главным образом потому, что просто не знала, что на это сказать.
Ей не нравилась Су Фӯлин, и она вовсе не собиралась делать её своей женой — Су Фӯлин определенно не задержится в ее доме надолго.
Сюй Ишуй незаметно отстранила руку Лю Бао и перевела взгляд на Старика Лай:
— Цзя-шэнь.
Старик Лай носил фамилию Цзя, а звали её просто Чжэнь.
— Не одолжишь мне свою кирку ненадолго? Я хочу разбить вон тот камень.
Этот вопрос застал Старика Лай, которая тоже следила за новостями о ней, врасплох, но та тут же протянула инструмент:
— Конечно можно!
— Разумеется, бери!
Видя, как Сюй Ишуй с киркой наперевес принялась долбить огромный валун, Ли Эр-я, которая уже наигралась и собиралась возвращаться домой, забрав миску, обратилась к матери:
— Мам~ Получается, сестрица Ишуй и вправду купила слепую девчонку в жены?
Госпожа Ли погладила Ли Эр-я по волосам и кивнула.
Ли Эр-я все еще недоумевала:
— Почему?
— Но сестрица Ишуй ведь ничего не говорила! Откуда мама знает?
— Что ты понимаешь, — Госпожа Ли легонько ущипнула Ли Эр-я за щеку. — Иногда молчание человека — это тоже ответ.
Сюй Ишуй явно всё молча подтвердила, но распространяться об этом не пожелала.
— Ладно, ступай домой.
— Иди аккуратнее, не споткнись, — наказала Госпожа Ли дочке.
...
— Госпожа Чжан.* — Воспользовавшись перерывом в работе, Сюй Ишуй с принесенным с собой бамбуковым фляжником-тубусом подошла к сидевшей на суковатом обрубке бревна проницательной и деловитой женщине.
— Ой, — женщина охотно подвинулась в сторону, освобождая место для Сюй Ишуй. — Ишуй, садись скорее.
Семья Чжан считалась в деревне Шанхэ зажиточной: все три главные жены в семье уже обзавелись семьями и детьми. Старшая занималась земледелием, вторая ушла на госслужбу, сдав экзамен на звание Сюцай, и продолжала учиться, а третья вела торговые дела.
Женщина рядом с Сюй Ишуй была старшей госпожой семейства Чжан.
— Ваша ослиная повозка послезавтра собирается в город?
— Ослиная повозка? — Глазки Госпожи Чжан лукаво блеснули, и она мгновенно уловила суть: — Тебе нужно в город?
— Ехать-то мы в любом случае поедем, только вот третья наша велела захватить немного овощей, — произнесла Госпожа Чжан. — Если не боишься тесноты, может, послезавтра утром я закричу тебе?
Сюй Ишуй торопливо кивнула в знак благодарности и обмолвилась, что, возможно, возьмет с собой еще одного человека.
— Жену твою, небось? — вспомнив, как неохотно Сюй Ишуй распространялась об этом ранее, Госпожа Чжан понизила голос и подалась ближе к уху Сюй Ишуй. — Ты часом не хочешь вылечить ей глаза?
Эта старшая госпожа Чжан и впрямь была человеком прямолинейным и добросердечным, а потому и судила о других хорошо.
Сюй Ишуй опустила голову и промолчала, позволив Госпоже Чжан остаться при своем заблуждении.
— Эх, молодежь всегда знает, как проявить заботу, — Госпожа Чжан хлопнула Сюй Ишуй по плечу. — Моя вторая в городе грызет гранит науки и сошлась с дочкой хозяина одной из лавок лекарга. Если что, сведу вас, познакомитесь.
— Обзаведешься нужными связями, да и переплачивать не придется.
— Ныне эти лекарственные травы ценятся на вес золота, цены так и норовят взлететь до небес, прямо жуть берет!
Сюй Ишуй кивнула и легко улыбнулась:
— Тогда заранее благодарю вас, тетушка.
— Ой брось, — отмахнулась Госпожа Чжан. — Свои люди, чего тут благодарить.
В деревне дворы и семьи живут порознь, но стоить выйти за пределы селения, как все односельчане тотчас становятся своими людьми.
Так прошел весь день: пара перерывов на отдых, несколько глотков воды — и время испарилось.
Небо тоже подустало, и облака на половине небосвода шумно и радостно праздновали окончание рабочего дня.
Крестьяне, занимавшиеся расчисткой земли, в одеждах самого разного покроя шумной толпой потянулись по межам обратно по своим домам.
Старик Лай тащила на плече кирку, плетясь в самом хвосте процессии, и зорким глазом заметила, как Сюй Ишуй свернула по тропинке к зарослям тростника у реки Ишуй, чтобы надергать стеблей дикого злака.
Стебли дикого тростника в эту пору, после перенесенной зимы, уже почти облетели от цветов, наполовину переломались и погнулись, целых стеблей оставалось мало, а испорченных — предостаточно, так что они никому не были нужны.
Сюй Ишуй словно мышь в амбар угодила, с жаром выискивая и вытягивая стебель за стеблем.
Главным предназначением этих стеблей было плетение циновок.
Правда, прочностью циновки из такого тростника похвастаться не могли и быстро изнашивались; зато они обладали хорошей толщиной, получались теплее бамбуковых, а на ощупь — куда плотнее и мягче.
Неужто эта девчонка уже распробовала вкус жизни?
Старик Лай была поражена до глубины души.
Уже и до циновок из тростника дело дошло?!!!
Хотя погодите, — опомнившись, Старик Лай снова засомневалась: если бы она действительно вовсю вкушала прелести семейной жизни, с какой стати отправляться на расчистку земли в самый первый день Брачной ночи? Как-то неправдоподобно.
http://bllate.org/book/33915/4173334
Готово:
