Неожиданно Цан Юань вовсе не рассердился, а даже наоборот — еще больше возгордился, мысленно подтвердив свою догадку: отец определенно желал, чтобы он совершил великие дела, иначе с чего бы Лань Се так сильно злиться?
— Досточтимый Владыка, ждите. Я буду шаг за шаг поглощать мир людей, и тогда Клан Демонов вернется к вам, а мир людей достанется мне.
Пройдя мимо Лань Се, который сжимал кубок со всё возрастающей силой, Цан Юань с самодовольным и надменным видом — под стать Старому Владыке Демонов — вышагнул из Дворца Короля Демонов.
Чаша со звоном рухнула на пол и в тот же миг разлетелась на мелкие осколки. Чай брызнул на землю, и по комнате мгновенно разнесся густой аромат заварки, но у Лань Се уже пропало всякое желание пить чай. Уныло уткнувшись лицом в круглый деревянный стол, он сидел с потухшим взглядом, в котором не осталось ни капли жизни.
***
Приближалось время обеда. Би Ло почтительно вошел, чтобы доложить: Наставник Сюйу уже давно ожидает.
Верно, прежде Лань Се всегда трапезничал вместе с красавцами, которых приводил Цан Юань, и даже теперь, когда на этот раз вместо них привели монаха, ничего не изменилось.
Еда на столе отчетливо делилась на два лагеря: на стороне Лань Се красовались горы мяса и рыбы, изысканные деликатесы — всё то, к чему он привык с детства. Бросив беглый взгляд на сторону монаха, он увидел лишь унылую зелень, тофу да пустой пресный суп, от одного вида которых мгновенно пропадал всякий аппетит.
И тем не менее монах внезапно пробудил в нем интерес.
— Монах, неужели тебе не надоедает изо дня в день питаться подобной пищей?
— Бедный монах давно к этому привык и считает ее вполне сносной.
Впервые разделив завтрак с Повелителем Демонов, Сюйу вел себя совсем не так, как те прежние смельчаки, что при виде Повелителя Демонов тотчас бросались в драку, крича на каждом шагу о совместной гибели и заявляя, что предпочитают смерть любому бесчестью. Сюйу, казалось, вовсе не волновалось, какая участь его постигнет, и терпеливо отвечал на вопросы Повелителя.
— Значит, ты никогда даже не пытался съесть что-то запретное? — в голосе грозного Повелителя Демонов прозвучало искреннее любопытство.
Монах покачал головой, продолжая сидеть с прямой спиной. По здешним правилам, пока Повелитель Демонов не прикоснулся к еде, он не имел права есть первым.
А этот оказался на редкость послушным: Мо Эр притащил его сюда — он не рассердился, его преподнесли Повелителю Демонов как диковинного красавца — он тоже не выказал гнева, и даже когда предложили разделить трапезу с самим Повелителем, принял это приглашение без тени смущения.
Похоже, этот монах был круглым дураком. Стоявшие неподалеку слуги не смогли сдержать смех.
Лань Се тоже это заметил, но прекрасно понимал: монах просто следовал принципу всеобщего равенства и воспринимал его самого как обычного человека.
Перед тем как взять палочки, Лань Се задал последний вопрос:
— Знаешь ли ты, что означает твое появление здесь?
***
В четверть первого дня один из подчиненных Глав попросил о встрече. Лань Се отправился в Зал Абсолютного Убийства решать дела Клана Демонов, а вернувшись, снова лег.
Будучи любимой игрушкой Повелителя Демонов, Сюйу не имел права уходить без приказа, и пока Повелитель Демонов спал, ему тоже полагалось находиться рядом. Вот только на сей раз всё вышло необычно: не было ни грохота швыряемых стульев, ни яростных ругательств и угроз. Все во дворецких покоях отчетливо слышали, как из внутренних покоев доносился мерный, не прекращавшийся ни на минуту стук деревянной рыбки, звучавший весь день напролет.
В результате среди слуг поползли слухи: Повелитель Демонов исчерпал свои мужские силы.
Отдых Повелителя Демонов был священен — тревожить его категорически запрещалось, особенно когда он почивал во внутренних покоях. Стоило хоть немного оплошать, и голова могла слететь с плеч, так что никто не осмеливался рисковать собственной жизнью из-за пустяков и будить Повелителя.
Никто, кроме Люлю.
Люлю не только осмелился — он влетел вихрем, громко вопя и голося на ходу. Еще находясь за пределами Дворца Короля Демонов, он уже вовсю орал так, что его голос отчетливо доносился до внутренних покоев.
Лань Се, охваченный глухим раздражением, зажал уши и, смирившись со своей участью, открыл глаза.
— Господин, господин! Я вернулся!
— Господин, господин! Я нашел его!
— Господин, господин! Я выполнил поручение!
— Господин, господин!
— Господин!
Голос становился всё громче и приближался с каждой секундой. Вопия подобным образом, Люлю наконец ворвался во внутренние покои и, не в силах сдержать нетерпения, бросился к постели, сияя счастливой улыбкой.
— С чего это ты вернулся так быстро? Разве я не велел тебе как следует развлечься перед возвращением? — Лань Се, казалось, вовсе не волновало, было ли выполнено его поручение. Он небрежно развалился на ложе, бездумно уставившись на балдахин, а его рубиновые глаза оставались мертвыми и неподвижными.
— Я развлекался, честное слово, долго гулял! — хихикая, Люлю вытащил из-за пазухи небольшой аккуратно завернутый квадратный сверток. — Господин, я еще принес вам пирожные с начинкой, очень вкусные.
Лань Се даже не взглянул на угощение. Услышав слова слуги, он лишь молча приоткрыл рот: Люлю поднес кусочек — он послушно прожевал, не поднес — сидел с закрытым ртом. Его поза и вид напоминали старого, неизлечимо больного человека, который уже не надеялся на спасение.
— Господин, он — младший монах из Монастыря Яньгу. В детстве его бросили у стен обители, и настоятель подобрал его точно так же, как вы подобрали меня, — Люлю шлепнулся на пол прямо у края постели Повелителя Демонов и с победным видом принялся расписывать свои подвиги. — Когда его нашли, на краю его одеяния было вышито его прежнее имя — Жэнь Цзисюэ, а уже потом настоятель нарек его Сюйу.
Лань Се глухо угукнул, а Люлю продолжил:
— Поначалу тот монах был в монастыре совсем незаметным, многие послушники даже говорили, что никогда его не видели. Мне пришлось скрутить одного старого монаха, чтобы хоть что-то узнать.
Лань Се снова издал неопределенное угуканье, смутно чувствуя, что здесь что-то не так.
— Люлю, в Монастыре Яньгу, как-никак, большинство монахов — просветленные мастера, а ты... — Лань Се бросил на него глубоко сомневающийся взгляд. — Ты? Тебе бы хоть внутрь перебраться за счастье, а ты еще и старого монаха сумел скрутить? И даже если тебе случайно повезло, неужели он так просто взял и всё тебе выложил?
Люлю принялся яростно возражать:
— Я вообще-то тоже очень сильный!
Повелитель Демонов издал насмешливый звук, поднимаясь с постели, и перевел взгляд на монаха, который по-прежнему стучал по деревянной рыбе неподалеку:
— Жэнь Цзисюэ... Подойди ко мне.
Стук смолк. Посидев еще мгновение в тишине, Жэнь Цзисюэ поднялся и молча направился на зов.
Он всё это время находился в комнате, и Лань Се прекрасно знал об этом, ничуть не таясь от него в разговоре с Люлю — так, словно этого человека вовсе не существовало.
— Люлю, ступай наружу, — Лань Се откинул голову назад, разминая затекшую шею, и из его горла вырвался ленивый, тягучий голос, в котором сквозило легкое очарование. Люлю послушно вышел, оставляя Повелителя Демонов наедине с Жэнь Цзисюэ.
— Жэнь... Цзи... Сюэ, — медленно, по слогам произнес он, вглядываясь в лицо монаха с возросшим интересом. Назвав его по имени, Лань Се умолк. Уголки его губ тронула едва заметная улыбка, а одна рука легла на приподнятое колено — казалось, он погрузился в глубокие раздумья.
Жэнь Цзисюэ тоже молчал, неподвижно стоя в шаге от постели.
— Помоги мне переодеться, — негромко приказал Лань Се.
Монах напротив даже не шевельнулся.
Лань Се приподнял брови и повторил:
— Я сказал — переодень меня!
http://bllate.org/book/33899/4171641
Готово:
