В прошлый раз в операционной была, по крайней мере, общая анестезия и безболезненный уход из жизни, а в этой жизни Ань Имо воочию убедился, что до смерти не хватало лишь какого-то мгновения.
Чёртовы охранники!
Не хватило каких-то мгновений!!
Если бы не Сяо Цзуйбо вдобавок к этому!!!
Опасаясь помешать движениям Сяо Цзуйбо, Ань Имо не смел прикладывать силу. Ткань одежды высшего качества на ощупь была гладкой, и стоило Сяо Цзуйбо хоть чуть-чуть проявить нежелание, как он сделал бы шаг и вырвался. Если бы в этот момент подул даже легкий ветерок, он тут же сдул бы этот уголок одежды из его пальцев.
Такое осторожное поведение, направленное на выживание, в глазах Сяо Цзуйбо выглядело так, будто жалкий малыш не смеет шевельнуться без приказа хозяина, но, подгоняемый чувством опасности, осторожно протягивает лапку, чтобы проверить обстановку. По отношению к человеку это казалось совершенно непостижимым.
Он никогда без причины не измывался над слабыми — живым существам и вещам в этом мире и без того приходится нелегко.
Непроизвольная реакция на внезапный свист скрытой стрелы лишь подтвердила это. Императорский указ о даровании брака, по идее, преследовал своей главной целью его унижение, но нельзя было отрицать, что другая доля этого унижения тяжелым грузом легла прямо на Ань Имо.
Считая мимолетную встречу у чайного дома, сейчас они виделись всего во второй раз.
Ань Имо не только не причинил ему никакого реального вреда, но еще и замолвил за него словечко — какими бы ни были его скрытые мотивы, об этом пока не стоило и говорить.
У Сяо Цзуйбо не было причин хладнокровно смотреть, как Ань Имо падает, пораженный стрелой, и он уж точно не собирался отпускать ни одно живое существо, посмевшее без его разрешения устроить беспорядки в том, что было им тщательно спланировано.
Боковым зрение Сяо Цзуйбо скользнул по хрупкой «жене», вцепившейся в полу его одежды, и, сделав вид, что ничего не замечает, взмахнул рукавом, подзывая ожидавшего неподалеку заместителя командующего, словно вовсе не собирался уходить. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что Ань Имо приложил невероятные усилия, лишь бы удержать этот крошечный край.
Вскоре командир стражи привел наемника обратно в строй, грубо толкнув злоумышленника прямо перед Сяо Цзуйбо, после чего опустил голову, опустился на колени и сложил руки в приветственном жесте:
— Подчиненный не справился с обязанностями, прошу ванъе о наказании.
Ань Имо спрятался за спиной Сяо Цзуйбо и украдкой выглянул, чтобы осмотреться.
Добровольно прося о наказании, командир стражи слегка замялся, обращаясь к ванъе. Ань Имо сразу заметил эту мелкую деталь, на которую остальные не обратили внимания.
Похоже, этот человек был старым сослуживцем Сяо Цзуйбо еще со времен его генеральской службы.
Убийца был успешно пойман, и разделившийся ранее на две части отряд стражи мгновенно вернулся в прежний строй. Бросив взгляд на окружающих, можно было заметить, как на лицах каждого из них растет настороженность — даже заместитель командующего, неотступно следовавший за Сяо Цзуйбо, выглядел донельзя суровым и не смел поднять глаз.
Убийца напал на человека, но с тех пор, как командир стражи привел его обратно, во всей округе, помимо украшений из красного шелка у княжеской резиденции, не было заметно никаких других пятен крови.
Воинский пыл остался прежним: врага, преследовавшего цель убить человека, усмирили, не причинив ему ни малейшего вреда, однако усилий и нервов на поимку наверняка ушло в сотни, если не в тысячи раз больше.
Не захотели нарушать правила из-за свадьбы Сяо Цзуйбо и накликать на себя небывалую беду, верно? Хотя целью этой свадьбы было лишь высмеивание и унижение.
Ань Имо молча наблюдал за происходящим, и на его лице проступила умиротворенная улыбка.
Как хорошо, что у нынешнего Сяо Цзуйбо всё еще есть столько людей, которые о нем заботятся.
Всё... еще можно исправить.
Всегда говорят, что моя страсть совать нос в чужие дела и собираться в толпы не лишена оснований: стоило едва не случиться убийству, как местная толпа то сбегалась, то расходилась, и в этой суете не раздавалось ни единого лишнего звука. На каждом лице застыло любопытство — все они желали лишь увидеть, чем же в конце концов завершится это дело.
— Тридцать палок военных побоев.
Сяо Цзуйбо произнес это бесстрастно, и двое тут же выступили вперед, уводя командира стражи. Тот не оказал ни сопротивления, ни малейшего неповиновения.
В толпе пронесся вздох изумления.
Тридцать палок военных побоев — этого хватило бы, чтобы даже опытный боец боевых искусств слег на целый месяц.
Некоторые из воинов в строю в испуге вскинули головы, но тут же опустили их еще ниже.
Ань Имо тоже онемел.
Однако тот, кто отдал этот приказ, не усмотрел в нем ничего дурного, прозвучало это так буднично, будто он просто велел кому-то сходить и вскипятить воды.
О жестокости Сяо Цзуйбо давно ходили легенды, но видеть это собственными глазами — все равно что заново пережить тот же страх.
От подобных покушений невозможно было защититься. К тому же обошлось без жертв, а убийца не смог сбежать, так что это можно было считать величайшей удачей в таком несчастье.
Ань Имо, только что рассуждавший о том, что у Сяо Цзуйбо есть светлое будущее, теперь подавился этими словами.
Такой прекрасный командир!
Всех своих людей он своими же руками и изведет!
Не успело улечься это удушающее чувство, как Сяо Цзуйбо устало прикрыл глаза, и на убийцу, который дрожал всем телом словно сито и не смел даже поднять голову, упал его тяжелый, полный невыносимого давления взгляд:
— Оставить его, чтобы мозолить мне глаза?
Смысл был предельно ясен: казнить.
Ань Имо: — ...
Командир стражи, как же горько твоей душе.
Убийца покорно припал к земле: по сравнению с полученными внутренними повреждениями, от которых он не мог пошевелиться, его сковывало скорее естественное устрашение, исходившее от самого Сяо Цзуйбо.
Ань Имо перевел взгляд с полного безразличия Сяо Цзуйбо на убийцу, круто изменил решение и, прежде чем подчиненные успели отдать честь приказу, переборов страх, решил произнести свои третьи слова:
— Ван... Разве ванъе не хочет спросить, кто его подослал?
Ань Имо насильно заставил себя проглотить готовое сорваться с языка слово генерал, поспешно заменив его на ванъе, чтобы не наступить на те же грабли со вторым титулом.
Сяо Цзуйбо словно услышал какую-то шутку и холодно усмехнулся:
— Супруга с ним знакома?
Ань Имо никак не ожидал, что очередной ступор наступит так быстро.
Кто же станет нанимать убийцу, чтобы убить самого себя!
Он что, больной?!
Ань Имо впервые от всего сердца поблагодарил себя за то, что при столь бурных внутренних терзаниях сохраняет способность выражать мысли с абсолютно невозмутимым видом.
Он поджал губы, и его уговоры прозвучали с предельным терпением и рассудительностью:
— День благоприятный, проливать кровь не к добру.
Голос Ань Имо был мягким, и в царившей вокруг гробовой тишине он, вполне ожидаемо, прозвучал настолько отчетливо, что каждое слово долетело до ушей всех присутствующих.
Как странно...
Этот второй молодой господин из клана Ань, похоже, вовсе не против?!
Пойдя на уступки Ань Имо, Сяо Цзуйбо милостиво приподнял руку, знаком велев заместителю командующего подождать. Ощутив на себе повторный взгляд Сяо Цзуйбо после того, как тот бегло оценил незамысловатого и понятного Ань Имо, убийца вжался в землю еще сильнее.
Ань Имо, глядя на упрямо прячущегося убийцу, совершенно не понимал хода мыслей этого человека. Раз уж он ценой таких усилий выпросил для него шанс, неужели сам участник событий вовсе не желает побороться за свою жизнь...??
http://bllate.org/book/33897/4171375
Готово:
