Ань Имо, подражая остальным, встал в неприметном уголке за пределами рассадки, стараясь держаться на расстоянии четырех-пяти футов от ближайшего стола.
— Эй, рассказчик, чего тянешь? Я уже извелся весь!
— Верно, продолжай!
После череды выкриков рассказчик, сидевший на помосте, виновато улыбнулся и прочистил горло. Он ударил по дощечке-колотушке, разом оборвав гул голосов, похожий на комариный писк, и в зале воцарилась тишина. Взоры всех присутствующих обратились к сцене. Тогда рассказчик не спеша раскрыл веер и плавно начал:
— Благодарю почтенную публику за внимание. Сам я человек небогатый талантами, мастер лишь языком молоть, дабы вас позабавить. Сегодня же мы потолкуем о том, кто сейчас у всех на устах, — о Третьем принце.
Начав с самоуничижения, он возвысил слушателей, погасив их раздражение от ожидания. Сама же тема прозвучала как разорвавшаяся бомба, мгновенно сметя все остатки нетерпения.
Рассказчик, которому не было и тридцати, говорил о принце с долей почтения, но лишь самой малой. Тон его был обыденным, будто он пересказывал байки о забавах какого-нибудь местного гуляки.
Ань Имо замер. Это, безусловно, было именно то, что он хотел узнать больше всего, но, судя по тону рассказчика… вряд ли стоит ожидать добрых вестей.
— Небеса разгневались: три дня подряд лили дожди, лавки были заколочены, рисовые поля затоплены. Ох, тяжелые настали времена. Странный это был ливень, знаете ли, почему?
Начав с бедствий, которые многие пережили сами, рассказчик вызвал в зале оживленный спор, чем только подыграл сам себе. Немного успокоив толпу, он продолжил:
— Господа, прошу тишины. Я поначалу тоже был в недоумении, а потому пошел к знакомому старику, мастеру физиогномики. Тот посмотрел на небо, затем в сторону южной части города и тяжело вздохнул.
Почему три дня ливня оказались связаны с южной частью города?
Слушатели призадумались, но рассказчик, умело сохраняя интригу, перевел речь обратно к главной теме:
— Возвращаясь к нашему Третьему принцу, в его княжеской резиденции сейчас, должно быть, творится нечто ужасное. Может, вы еще не слышали: поговаривают, что трехдневный ливень смыл процветание и богатство, но вместе с ними он смыл и кровь, которая рекой лилась в Поместье князя Аня.
Рассказчику не нужно было говорить всё прямо и откровенно — стоило лишь оставить простор для воображения, чтобы люди сами пришли к выводу, который запомнится куда лучше, чем навязанные слова. А связать два события воедино — самый естественный способ мышления для любого человека.
Ведь тот, кто мог нагнать страху в южной части города, был никто иной, как Князь Ань, Сяо Цзуйбо, чья резиденция там и располагалась.
Рассказчик был знатоком человеческих сердец и понимал: одни лишь злые сплетни могут вызвать подозрение. Потому он не преминул упомянуть и о грозном военном чине Третьего принца.
По его словам, Сяо Цзуйбо был мужчиной грубым и неотесанным, с густыми бровями и свирепым взглядом, никогда не выпускавшим из рук меч. Стоило ему выйти из себя, как он тут же пускал клинок в ход — сущий бог войны, переродившийся в человеческом облике. И именно такой человек, погубивший на полях сражений слишком много жизней, в том числе и тех, кого не следовало трогать, прогневал Небеса, вот те и наслали ливень в знак предупреждения.
Услышав это, Ань Имо почувствовал, как его ожидания рухнули, словно от удара дубиной. Его ясные глаза постепенно потускнели. На душе стало неспокойно.
Титул Князя Аня был дарован Сяо Цзуйбо в знак признания его заслуг в усмирении севера и юга, в знак надежды на мир во всей Поднебесной. Но теперь это звучало как насмешка.
Сяо Цзуйбо еще даже не прибыл в столицу, а слухи о нем уже опередили его, овладев умами людей. Сяо Цзуйбо, Великий генерал Сяо, безумен, умом не блещет, жесток и своеволен — якобы он то и дело убивает окружающих, просто чтобы выплеснуть гнев.
Убил человека ради забавы в дурном настроении, а если и был в добром расположении духа — то, скорее всего, лишь потому, что прикончил того, кто мозолил ему глаза.
Таковы были слухи, и, если честно, факты мало отличались от них. В Поместье князя Аня один за другим проникали десятки соглядатаев, и, разумеется, никто из них не выходил обратно. Вокруг резиденции витала аура крови и убийств, от которой веяло жутью до самых костей.
Однажды избалованный младший сын чиновника из Ведомства чинов перегородил Сяо Цзуйбо дорогу прямо на улице. Тот, не долго думая, просто зарубил его. Когда отец покойного пришел жаловаться императору, тот, заботясь о престиже правящего рода, приказал провести расследование, но в итоге обнаружились неопровержимые доказательства того, что этот самый сын чиновника сам насильно похищал девушек и безнаказанно убивал людей.
Чиновник остался ни с чем: мало того, что потерял сына, так еще и опозорился на весь свет. В итоге император, чтобы замять скандал, свалил всё на безумие Сяо Цзуйбо, и дело было закрыто.
Правда оказалась погребена, и теперь каждый волен был пересказывать ее так, как заблагорассудится. Князь Ань, вернувшийся после победоносной войны, стал в глазах людей грешником, принесшим беды.
Ань Имо, знавший всю подноготную, прикусил губу. Его брови, обычно выражавшие природную улыбку, опустились, лицо приняло вид человека, глубоко оскорбленного несправедливостью.
За что?
— Он же… он же сам был жертвой.
Ань Имо невольно прошептал это вполголоса, но его тихий протест утонул в хоре голосов, поддакивающих рассказчику.
В тот же миг молодой человек, сидевший за угловым столиком и вертевший в руках подвеску веера, замер. Уголки губ мужчины в темных одеждах тронула улыбка, но, если присмотреться, в ней сквозило что-то пугающее. Двое его спутников, сидевших рядом, отвели взгляд, стараясь не смотреть на него. Они натянуто улыбались, заставляя себя поддакивать толпе в момент наивысшего накала страстей, но их улыбки выглядели хуже, чем слезы.
Мужчина боковым зрением, то ли случайно, то ли намеренно, проследил за тем, откуда донесся едва слышный звук, отличающийся от общего гула.
Вокруг никто ничего не услышал, а Ань Имо, затерянный в толпе, опустил голову и не замечал ничего вокруг. Чем больше он думал, тем горше становилось на душе, и жгучая обида подступила к самому горлу:
— Если бы не он, разве была бы у нас сейчас эта безмятежная жизнь?
Война, державшая всех в страхе, закончилась всего месяц назад, но люди уже успели забыть ужас от топота копыт. Они забыли, как ненавидели чужеземных захватчиков, забыли тех, кто, не щадя своей жизни, сражался на передовой.
Всего пара слухов — и народ забыл всё хорошее, что сделал для них этот человек. Те, кого он оберегал, теперь сами же вонзали невидимые мечи в грудь своего защитника.
Мнения этих людей о Сяо Цзуйбо на девяносто девять процентов совпадали с описанием из первоисточника, так что тратить драгоценное время на дальнейшее выяснение сил не требовалось.
Ань Имо глубоко вздохнул, украдкой растянул губы в улыбке, чтобы собраться с духом, и, сделав вид, что ничего особенного не произошло, направился к выходу.
Люди, ослепленные словами рассказчика, жаждали, чтобы тот добавил еще хоть пару фраз, дабы они могли выразить свое согласие и показать всем свою «рассудительность», поэтому они, естественно, не слышали других звуков. Но для того, кто был внимателен, не составило бы труда расслышать слова Ань Имо с расстояния в несколько саженей.
http://bllate.org/book/33897/4171370
Готово:
