Цинь Суй облизал губы:
— Поцеловать тебя.
Дыхание Шэнь Чжимина слегка сбилось:
— Да ты... неужели у тебя совсем нет стыда! Мы же в лифте!
— То есть дома можно? — Цинь Суй склонил голову набок, казалось, искренне недоумевая.
Не успел Шэнь Чжимин ответить, как Цинь Суй снова поцеловал его. Его ловкий язык приоткрыл губы Шэнь Чжимина, он прикусил мягкую плоть нижней губы партнера и принялся страстно целовать его. Пользуясь моментом, он даже незаметно выпустил феромон проводника, который просочился в море духовного сознания Шэнь Чжимина.
Дыхание Шэнь Чжимина сбилось. В глубине души поднялось отвращение и сильнейшее неприятие. Он даже не знал, пил ли Цинь Суй сегодня вино и проводил ли время с другими стражами, как раньше, и понятия не имел, скольких людей целовали эти мягкие губы. Однако его тело испытывало невероятное ликование, поскольку он отчетливо чувствовал: степень совместимости их с Цинь Суем феромонов должна быть пугающе высокой.
Шэнь Чжимин никогда прежде не испытывал ничего подобного. Целоваться с проводником, чья совместимость феромонов настолько высока.
Шэнь Чжимин был единственным стражем S-класса в Белой Башне, и отыскать подходящего ему проводника было сложнее, чем достать звезду с неба, но теперь перед ним стоял проводник S-класса.
Вот только, к несчастью, Цинь Суй был легкомысленным малым.Подумав об этом, Шэнь Чжимин почувствовал в груди беспричинную тяжесть. Эта внезапная тоска почему-то перевесила отвращение и сопротивление: его ладонь легла на поясницу Цинь Суя, притягивая того к себе, и в ответном поцелуе проступили такая исступленная ярость и свирепость, что Цинь Суй даже растерялся.
Впрочем, замешательство длилось лишь мгновение, и Цинь Суй быстро ответил на поцелуй. Когда их губы и языки сплелись, Цинь Суй легонько задел кончик уха Шэнь Чжиманя пальцем.
Между взрослыми людьми многое понятно без слов: я поцеловал тебя, ты поцеловал меня в ответ, а значит, в данный момент оба довольны друг другом. Этого было достаточно.
Цинь Суй прищурился. После поцелуя он, словно наевшийся досыта ленивый кот, расслабленно повис на Шэнь Чжимине, и, заговорив, выдал пьянящий, вязкий и ластящийся голос:
— У полковника Шэнь неважно получается целоваться, нужно потренироваться.
— Действительно, уступаю твоему опыту, — дыхание Шэнь Чжиманя слегка сбилось, но голос звучал максимально спокойно.
Услышав это, Цинь Суй прижался телом к груди Шэнь Чжиманя. Его голова была низко опущена, так что Шэнь Чжимин, опустив взгляд, мог видеть лишь макушку Цинь Суя, но не его выражение лица.
Лифт в этот момент открылся, и Шэнь Чжимин привел Цинь Суя домой.
Жилище Шэнь Чжиманя было оформлено в строгом минималистичном стиле, а среди украшений преобладали черные тона. Однако, оказавшись дома, Цинь Суй вовсе не собирался рассматривать обстановку: едва переступив порог, он выпустил густые волны феромонов проводника, начиная соблазнение.
Для Шэнь Чжиманя этот почти агрессивный всплеск феромонов проводника показался пугающе сладким и аппетитным.Цинь Суй высунул язык и облизал губы, его глаза слегка изогнулись, а в распутных персиковых глазах плескался двусмысленный и дразнящий свет: Полковник Шэнь, твой язык такой мягкий, а постель у тебя дома достаточно мягкая?
Эта фраза была почти прямым намёком. Мысль Цинь Суя выразилась предельно ясно.
Шэнь Чжимин несколько секунд пристально смотрел на Цинь Суя с холодным и суровым выражением лица. Он чувствовал, как бушевавшее в его душе отчаянное сопротивление постепенно разрушается, а его тело реагировало почти инстинктивно, словно им успешно завладел Цинь Суй.
Мало того, Шэнь Чжимин ощущал, как мучившая его весь сегодняшний день головная боль полностью исчезла в тот самый момент, когда он почувствовал феромон проводника Цинь Суя.
В затянувшемся молчании лицо Шэнь Чжимина оставалось холодным, как иней, а в глазах то и дело мелькало внутреннее борение.
Это всего лишь ради лечения, ради исцеления его давшего сбой духовного пейзажа, лишь вынужденная мера.
В конце концов он поджал губы и в тишине развязал пояс своего банного халата. Чёрный как смоль халат соскользнул, обнажая его мускулистый, подтянутый и упругий торс, и он обнажённым подошёл к Цинь Сую.
Сам попробуешь и узнаешь, пьянчуга. Голос Шэнь Чжимина звучал низко и холодно, но в нём таился соблазнительный призыв.
Цинь Суй мгновенно пришёл в возбуждение, его пухлые влажные губы тронула довольная улыбка: Хорошо... Я попробую. Тогда ты можешь отнести меня на руках?
Шэнь Чжимин наклонился, подхватил Цинь Суя на руки и шаг за шагом направился к спальне.
Цинь Суй прильнул к нему, прикусил мочку уха Шэнь Чжимина и прошептал, покусывая её: Не забудь назвать меня братец.
...
После окончания гона Цинь Суй, словно получившая своё сытая кошка, лениво раскинулся на постели Шэнь Чжимина, изредка переворачиваясь с боку на бок.
Стоит признать, кровать Шэнь Чжимина действительно оказалась очень мягкой, и даже текстура простыней была намного лучше, чем у него дома, думал Цинь Суй.
Он лениво перевернулся, словно лишённый костей, и принялся накручивать на палец рассыпанные по постели чёрные как смоль волосы, то закручивая их в локоны, то распрямляя, пока наконец не произнёс хриплым голосом: Полковник Шэнь, почему ты до сих пор не принёс воду?
Едва затихли эти слова, как в комнату вошёл Шэнь Чжимин с чашкой воды в руках.
Цинь Суй посмотрел на него, но не спешил подниматься, лишь окинул тело Шэнь Чжимина оценивающим взглядом своих легкомысленных и надменных персиковых глаз.
Торс Шэнь Чжимина был полностью обнажён, линии мышц на его спине отличались идеальной плавностью, а выше красовались оставленные им самим царапины, отливавшие манящей краснотой. Кожа на шее Шэнь Чжимина была чистой, но на кадыке красовался оставленный им след от поцелуя, а ниже шли ключицы, грудь, живот...Это тело вызывало самые разные мысли, напоминая идеальное произведение искусства, созданное Цинь Суем, и он был этим чрезвычайно доволен.
Шэнь Чжимин почувствовал, как у него от взгляда этого человека сжалось горло. Он с некоторым неудовольствием отвел взгляд, а его низкий, холодный голос смешался с легкой хрипотцой:
— Вставай, пей.
— Не могу встать, — Цинь Суй легко и двусмысленно усмехнулся, поглаживая ладонью собственный бок. — Полковник Шэнь был так хорош, так могуч. У вашего брата болит поясница, он теперь от усталости и пошевелиться не может.
Шэнь Чжимин долго смотрел на Цинь Суя, и его взгляд становился все более мрачным. Наконец, не сумев переспорить его, он был вынужден наклониться, поднять Цинь Суя, а затем сам взял чашку и принялся поить его водой.
Когда Цинь Суй пил из чашки, которую держал Шэнь Чжимин, он выглядел очень послушным. В его обычно надменных и заносчивых глазах промелькнула капля мягкости: опущенные ресницы легко трепетали, в янтарных зрачках блестела влага, а тонкие губы прижимались к краю стакана. Его кадык то поднимался, то опускался — каждое малейшее движение разительно отличалось от того, каким он был в обычное время.
Шэнь Чжимин на несколько секунд как-то отрешенно засмотрелся на него, но тут же взял себя в руки. Он перевел взгляд в сторону и холодно, отрывисто бросил:
— В Медицинском отделе сказали, что в этот раз на мои феромоны повлиял ксеноморф, и на восстановление, возможно, уйдет целый месяц. Ты — единственный проводник во всей Башне, способный меня направить. Поэтому они выбрали тебя.
Цинь Суй на мгновение замер, продолжая пить воду.
Заметив эту паузу, Шэнь Чжимин внезапно почувствовал в глубине души легкое смущение. Помолчав, он все же продолжил:
— ...Короче говоря, за этот месяц мне необходимо вернуть феромоны к нормальному уровню и убедиться, что в моем море духовного сознания не возникнет хаоса. Каждую неделю я буду ходить в Медицинский отдел проверять показатели стабильности. Теоретически, после четырех моих визитов у нас больше не останется никаких точек соприкосновения. Так что ты...
Шэнь Чжимин хотел сказать: «Поэтому не рассчитывай на меня», и еще хотел сказать: «Поэтому после окончания всего этого мы будем чужими людьми», — но слова застряли в горле и никак не шли с языка. В конце концов, их связывало то, что произошло совсем недавно, и бросаться сейчас столь бессердечными фразами означало бы выглядеть законченным мерзавцем.
Цинь Суй в этот момент окончательно прекратил пить.
Опустив взгляд, Шэнь Чжимин избегал смотреть на Цинь Суя и, отодвинув стакан, поставил его на тумбочку.
В комнате воцарилась тишина.
Шэнь Чжимин прекрасно понимал, что неловкая атмосфера в помещении возникла по его собственной вине, но он был обязан все прояснить, дабы Цинь Суй не привязался к нему.
Хотя раньше Шэнь Чжимин никогда ни с кем не объединялся и не искал никого в период гона, он помнил, о чем писалось в учебниках на этот счет, и усвоил материал в общих чертах.
В учебниках давным-давно говорилось, что после того как страж и проводник проходят через период гона, проводник за короткое время начинает испытывать сильную привязанность к стражу, и у него с большой вероятностью даже могут возникнуть колебания духовной силы.
Многие склонны принимать эту зависимость за любовь, но на самом деле все обстоит иначе.
Именно поэтому Шэнь Чжимин надеялся, что Цинь Суй сможет во всем разобраться и не станет питать к нему каких-либо лишних чувств из-за этого задания.
Пока он размышлял об этом, Шэнь Чжимин услышал голос Цинь Суя:
— И что с того? — внезапно заговорил Цинь Суй, звуча совершенно беззаботно. — Разве мы не понимали все с самого начала?
Сердце Шэнь Чжимина пропустило удар. Он никак не ожидал от Цинь Суя подобного ответа.
Хотя это и был тот самый ответ, который он хотел услышать, Шэнь Чжимин не понимал, почему от слов Цинь Суя у него на душе стало так тоскливо.
Уголки губ Цинь Суя приподнялись в улыбке, и в его выражении лица не было ни намека на привязанность или влюбленность:
— Разве мы оба не взрослые люди? Будем считать, что мы просто удовлетворили потребности друг друга.
Жалкие крохи симпатии к Цинь Сую, которые Шэнь Чжимин только что попытался в себе взрастить, после этих слов мгновенно испарились.
Как он мог забыть, что Цинь Суй — искушенный мастер любовных интриг с великолепной техникой поцелуев? Неизвестно, сколько раз он проделывал подобные близкие вещи с другими — Цинь Сую ведь совершенно наплевать на все это. А все его объяснения Цинь Суй, пожалуй, и вовсе счел излишними и нелепыми.
Взгляд Шэнь Чжимина вмиг похолодел. Медленно поднимаясь с кровати, он заговорил еще более тяжелым тоном:
— Иди в душ.
Заметив, что холод во взгляде Шэнь Чжимина только усилился, Цинь Суй лишь моргнул, ничего не отвечая.
Когда Цинь Суй вышел из ванной, Шэнь Чжимин уже успел сменить постельное белье.
Едва Цинь Суй сделал шаг в сторону кровати, как за его спиной раздался голос Шэнь Чжимина:
— Ты спишь там.
Цинь Суй обернулся и посмотрел туда, куда указывал палец Шэнь Чжимина. Он на мгновение замер, а затем тихо рассмеялся, произнеся фразу с каким-то неопределенным, двусмысленным подтекстом:
— Ты отправляешь спать на пол эту прекрасную красотку, которую только что отымел? Шэнь Чжимин, до такого додуматься — это надо уметь.
Шэнь Чжимин нахмурился. Помолчав немного, он холодно ответил:
— Не выражайся так отвратительно. Это не пол, матрас и постельное белье там совершенно новые. К тому же мы спим в одной комнате, если что-то понадобится, можешь меня позвать, так что в обиду я тебя не дам. В этот месяц моего восстановления в Белой Башне я отвечаю за тренировки новобранцев, завтра вставать рано, так что ложись спать.
http://bllate.org/book/33887/4170082
Готово:
