Пройдя сквозь толпу, Юнь Шо привел его в задний переулок у рынка. Здесь не было просторных лавок — лишь небольшие уличные лотки, где под тентами стояло несколько простых складных столиков и стульев.
— Тетушка, сделайте две порции рубленой лапши в остром соусе, — произнес Юнь Шо с местным акцентом, обращаясь к женщине средних лет с собранными в пучок волосами.
— Сию минуту, — ловко натянув перчатки, женщина наложила две полные тарелки. Затем она посмотрела на Юнь Шо и спросила с тем же акцентом: — Острую класть?
Юнь Шо перевел:
— Будешь острое?
— Пожалуй, чуть-чуть.
Удерживая обе тарелки, Юнь Шо уселся в углу под тентом.
Лапшу щедро сдобрили сладким соусом, тертой морковью, луком-пореем, зеленым и репчатым луком, измельченным арахисом и белым кунжутом, а сверху щедро полили ложкою раскаленного масла с перцем.
— Уксус налей сам, — Юнь Шо кивнул на угол стола, где стоял бочонок с кисловатым напитком, сброженным из тамаринда.
Сюй Цихань последовал примеру Юнь Шо и добавил уксуса столько, чтобы лапша скрылась под ним. Запах стоял очень резкий, и сначала он даже опасался, что переборщил с кислилкой.
Осторожно попробовав кусочек, он с удивлением понял, что этот тамариндовый уксус вовсе не отдает резкой, стереотипной кислотой — напротив, он был необычайно аппетитным, с мягким сладковатым послевкусием.
Его глаза блеснули, и он тут же уплел еще одну большую порцию. Когда он закончил, Юнь Шо налил ему стакан ледяной воды из стоявшего рядом кулера.
— Спасибо.
Бросив случайный взгляд, Юнь Шо заметил, что по краю тарелки Сюй Циханя аккуратным рядком выложена горстка тертой моркови, и невольно улыбнулся уголкам рта.
— Пойдешь вечером прогуляться? — спросил Юнь Шо.
Сюй Цихань сделал глоток воды и тихо покачал головой.
— Ну как знаешь, отдохнуть тоже полезно. — Юнь Шо смял пустой бумажный стаканчик и бросил его в мусорку.
Телефон Сюй Циханя визгливо вибрировал, и, достав его, он сразу увидел всплывшее уведомление.
Первое выступление Нань Юя после получения статуса премьера... Крупные буквы резанули глаза.
Сжав пальцы на корпусе телефона, он несколько секунд уставился на этот заголовок, чувствуя, как в груди разгорается пламя.
Бумажный стаканчик в его руке смялся сам собой, и лишь когда вода перелилась через край и закапала на пальцы, он с мрачным лицом залпом допил оставшуюся ледяную воду.
Вернувшись в гостевой дом, И Цзо сидела на ресепшене, погруженная в свои мысли, а к столбу был привязан аляскин. Заметив их возвращение, она кивнула на пакет с мушмулой, оставленный на стойке.
— Соседка, тетушка Ван, принесла. Сказала — в знак благодарности за то, что ты вчера помог ей починить вещь.
Юнь Шо бросил взгляд на пакет и сказал:
— Возьми себе немного, а остальное отнеси сегодня вечером бабушке.
И Цзо не имела ничего против и между делом бросила:
— Ты сегодня вечером в бар идешь?
— Угу. — Юнь Шо подошел к столбу и отвязал собаку.
Сюй Цихань поднялся в комнату, лег на кровать и смахнул уведомление с экрана блокировки. Бегло открыв WeChat, он увидел, что вся лента пестрит поздравлениями в честь первого выхода Нань Юя на сцену в новом статусе.
В этом мире всё подвержено изменениям, и у каждого есть право выбирать собственную выгоду — таков закон существования общества. И всё же Сюй Цихань чувствовал глухое раздражение.
Дзинь. В верхней части экрана выскочило сообщение от Чэнь Яня.
«Чэнь Янь: Как отдыхается?»
Чэнь Янь был его другом, с которым они вместе учились искусству с малых лет. С четырех до двадцати, от специализированной школы до танцевальной труппы — они всегда поддерживали друг друга на пути к общей мечте.
Многолетнее взаимопонимание позволяло Сюй Циханю с полуслова угадывать его мысли. Усмехнувшись про себя, он напечатал в ответ: «Отлично. Он повышается, я отдыхаю, с чего бы мне грустить».
Чэнь Янь тут же прислал голосовое:
— Брось ты. Ты в четыре года, упав на тренировке, расшиб коленки и то не проронил ни слезинки, а ведь ты так любишь танцевать. К чему теперь этот театр одного актера?
Помолчав, он заговорил уже с сомнением в голосе:
— Я тут видел в сети видео. Нань Юй танцует тот самый отрывок из Веток пуэра, который принес ему наибольшую известность... Ведь это твоя хореография.
Сюй Цихань сжал телефон, прислонившись к изголовью кровати, и узоры на потолке расплылись перед глазами в тусклое пятно. Ветки пуэра он поставил в прошлом году.
Тогда Нань Юй еще подходил к нему с вопросом: «Как правильно распределить силы на этой поддержке, чтобы стоять увереннее?» — и он полмесяца лично водил его за руку, обучая каждому движению. А теперь что же? Всё досталось другому в качестве подношения.
— Черт, — тихо выругался он. Не став писать текст, он зажал кнопку записи: — Кто тут притворяется? Меня просто всё это бесит.
На том конце провода помолчали несколько секунд, после чего Чэнь Янь тут же перезвонил и с ходу выпалил:
— Давно пора было разозлиться! Вот если бы тебя это не волновало, было бы куда страннее.
Убедившись, что Сюй Цихань все еще способен на эмоции, Чэнь Янь словно бы с облегчением вздохнул:
— Последние месяцы ты выглядел таким невозмутимым, что я уж боялся, будто ты и впрямь всё бросил.
Бросил? Сюй Цихань взглянул на серебряный браслет на запястье, вспоминая слова владельца лавки: всему уготовано свое возвращение к истокам. Чучэн — не его конечная точка, но и поселок Юаньси тоже.
В голове неожиданно всплыли слова Юнь Шо: «Ты от рождения рожден стоить на сцене», — и эта фраза продолжала колоть по нервам.
Он ответил:
— Я, Сюй Цихань, разве могу все бросить?
Он просто подавлен, чувствует собственное бессилие и... пока не готов смотреть правде в глаза.
Отредактировав годы танцевальной практики ради безупречного результата, он всегда жестко контролировал рацион и держал себя в строжайших рамках телесной дисциплины.
В день выписки из реабилитационного центра он пообещал себе: как только получит статус премьера, обязательно отправится в город, славящийся едой, и поест от души.
Мечта или желудок — что-то одно неизменно должно быть в пути. Так он выбрал поселок Шидэ, славящийся и целебными водами, и кулинарией. Однако теперь выходило, что заброшенный волею судеб в поселок Юаньси, он тоже не прогадал.
— Разве возле твоего гостевого дома нет баров или чего-то подобного? Вокруг такие виды и еда — сходи пропусти стаканчик, подыши свежим воздухом, это всяко лучше, чем заниматься самобичеванием, — снова пришло сообщение от Чэнь Яня.
Выпить? Сюй Цихань вспомнил слова, брошенные И Цзо Юнь Шо. Днем тот видел его скверное настроение, но не стал докучать расспросами или вытягивать душу — с ним было в тысячу раз приятнее, чем с той братией из танцевальной труппы, которая нарочно «промахивалась» чатами, пересылая чужие новости, чтобы проверить его реакцию.
Приподнявшись на кровати — телефон всё еще прижимался к уху, а Чэнь Янь продолжал что-то бубнить на том конце, — он резко перебил друга:
— Я спущусь вниз.
— А? Куда это?
— Посмотрю, не найдется ли места, где не придется слушать призывы держаться.
Сбросив вызов, он подхватил телефон и вышел в коридор. Едва дойдя до лестницы, он увидел Юнь Шо: тот стоял у стойки регистрации, держа в руках пустой чехол для гитары, а бирюзовые серьги в его левом ухе покачивались под светом настенных ламп.
Замерший на последней ступеньке Сюй Цихань на этот раз не стал медлить и прямо окликнул:
— Юнь Шо.
Юнь Шо обернулся, и в его глазах еще теплилась легкая улыбка:
— Что такое?
— Ты в бар идешь? — спросил он.
— Угу, — кивнул Юнь Шо, пальцем зацепив ремень чехла. — Хочешь составить компанию? С заднего двора бара открывается прекрасный вид на горы, а ночью там невероятно красивые звезды.
Сюй Цихань не ответил сразу, машинально потирая пальцем край телефона. На экране всё еще светился чат труппы.
Юнь Шо не подгонял, просто прислонился к стойке в ожидании. Свет от сережек падал на уголок его глаз, простой и чистый — совсем не похожий на те лицемерные, заискивающие взгляды из-за экранов смартфонов.
— Иду, — он спустился со ступенек, решив еще раз позволить себе слабость. — Я с тобой... тебе будет не в тягость?
— Без проблем. — Юнь Шо не стал допытываться, с чего вдруг у того переменилось настроение, лишь обронил: — Только мне нужно сначала забрать гитару.
— Ничего, я провожу тебя.
При этих словах глаза Юнь Шо на миг вспыхнули, но яркий свет у выхода слепил глаза, и Сюй Цихань этого не заметил.
Вскоре он обратил внимание, что дорога пролегает совсем иначе, чем днем, и путь сократился почти вдвое.
С любопытством разглядывая незнакомые виды по сторонам, он выдавал свое удивление с головой, что не укрылось от Юнь Шо.
— Днем я водил тебя по оживленной улице — подумал, раз ты здесь впервые, тебе захочется поглазеть по сторонам.
Хотя они были знакомы всего несколько дней, забота Юнь Шо проявлялась во всём. Сюй Цихань, обычно ревностно оберегавший свое личное пространство, сейчас неожиданно почувствовал себя расслабленнее.
— Ты там выступаешь по вечерам? — догадался Сюй Цихань, услышав, что перед баром нужно зайти за гитарой.
— Ага, — голос Юнь Шо растворился в ветре. — Иначе как тут не соскучиться, торча целыми днями в гостевом доме?
— Выходит, тебя по вечерам никогда не бывает дома? — с любопытством спросил он.
— Разумеется, нет. — Юнь Шо внезапно повернулся к нему, и в его растянутых интонациях послышался смех. — Раза три-четыре в неделю. А в какие дни — смотрю по настроению.
Бар, в котором выступал Юнь Шо, назывался Шань Юэ. Это было заведение с ярко выраженным местным колоритом, невероятно уютное и забитое посетителями под завязку.
Для Сюй Циханя нашелся особый уголок. Пока Юнь Шо перебросился парой слов с остальными сотрудниками, на их столике появилась тарелка маринованных древесных грибов с тонкой соломкой из моркови.
— Будь добр, принеси нам еще порцию доухуа, — бросив взгляд на стол, сказал Юнь Шо официанту.
Когда принесли нежный соевый творог, Юнь Шо без лишних слов подвинул его ближе к Сюй Циханю:
— Попробуй, это местная фишка.
Белоснежный доухуа был щедро полит соусом и посыпан зеленым луком. Не ожидавший, что угощение предназначается ему, Сюй Цихань вежливо поблагодарил.
— А ты не будешь? — уже занесши ложку, он вдруг спохватился, вернул миску на середину стола и протянул Юнь Шо чистую ложку.
Тот отмахнулся, подхватил гитару и поднялся:
— Мне пора на сцену. Выбери из меню всё, что приглянется, — бросил он на ходу, а перед уходом добавил: — Крепкого не бери, лучше возьми сок.
Пропустив совет мимо ушей, Сюй Цихань пробежал глазами карту напитков — для столь скромного заведения в глубинке выбор оказался на удивление богатым.
Большинство вокруг пило пиво, но его снедала тоска, и, прекрасно зная о своей слабости к алкоголю, он всё же заказал крепкий коктейль.
Заказ принесли быстро. Первый же глоток обжег горло обжигающей волной, хотя бы немного заглушив давившую на грудь тоску.
Мягкий полумрак падал на Юнь Шо. Сидя на высоком стуле, он перебирал тонкими пальцами струны и напевал легкую, воздушную балладу.
Вокруг неслись восторженные возгласы и взгляды зрителей, но он казался отрешенным, лишь изредка откидывая со лба прядки волос и являя миру улыбающиеся персиковые глаза.
Прислонившись спиной к стене, Сюй Цихань наблюдал за ним со спокойным интересом. Он заметил, что голос Юнь Шо во время пения звучит ниже и мягче, чем в обычной речи, напоминая глоток выдержанного вина.
Отзвучало еще несколько лирических песен, а в зале всё не стихали овации. В этот момент Юнь Шо поднял взгляд, и его глаза, миновав толпу, безошибочно остановились прямо на Сюй Цихане.
http://bllate.org/book/33871/4168452
Готово:
