Шэнь Чжао внезапно поднял взгляд и встретился с ним глазами.
Помолчав, он многозначительно хмыкнул, словно отвечая невпопад:
— Не думаю.
Сяо Фуюй тоже легко усмехнулся и белоснежным кончиком пальца разгладил складку на плече мужчины:
— Средства я одобрил, останься и пообедай со мной.
Мне нравится трапезничать в компании верных подданных, это приносит душевное спокойствие.
Мужчина тут же охотно согласился.
— Лайфу, — Сяо Фуюй убрал руку с плеча мужчины, — подавай обед.
Младшие евнухи один за другим внесли блюда, а Лайфу подошел ближе и доложил:
— Ваше Величество, молодой господин Нин потерял сознание после того, как ему выдали порцию кнутов.
Интересно, дождаться ли его пробуждения или...
Сяо Фуюй зачерпнул ложку супа из лотоса, но пить не стал:
— Что думаешь, уважаемый Шэнь?
— Ничтожество, не выдержавшее и пятидесяти ударов, неужели Ваше Величество надеется, что он сможет сам дойти обратно? — усмехнулся Шэнь Чжао.
— Раз так, то после обеда утрудись, уважаемый Шэнь, отвезти человека в особняк Нин.
Брови мужчины дернулись, и он бросил на него неопределенный взгляд:
— Слушаюсь.
Каждый день императорская трапеза состояла из двадцати неповторяющихся блюд. Сяо Фуюй не испытывал особого аппетита, выпил полмиски супа и потерял всякое желание есть. Подняв глаза, он заметил, что мужчина сидит ниже него, а рядом с ним уже возвышалось четыре пустых пиалы.
— Уважаемый Шэнь, — Сяо Фуюй протирал руки шелковым платком и говорил с легким презрением, — разве жалования, выплачиваемого двором, тебе не хватает на еду?
Мужчина облизал губы, и его острые клыки блеснули, когда он с жадностью хищника откусил куриную ножку:
— Ваше Величество, в Управлении Сяолин все занимаются тяжелым физическим трудом, прошу вас проявить снисхождение.
Сяо Фуюй посмотрел на него и слегка приподнял брови.
И правда, немудрено, что злодей решил поднять мятеж: ради поисков сокровищ он целыми днями мотается по свету, так что ему даже не хватает еды.
— Ай, господин Шэнь! Это блюдо вы еще даже не попробовали! — испуганно воскликнул младший евнух, наблюдая, как тарелка опустела, едва он успел поднести палочки.
Порции на Императорской кухне были маленькими и изысканными — как раз чтобы утолить капризный и слабый аппетит Сына Неба, но им было не выдержать такого аппетита, как у этого мужчины.
Сяо Фуюй с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, произнес:
— Похоже, уважаемый подданный совсем не боится, что кто-то подольет яд в еду.
— Если меня отравят до смерти, кого тогда Ваше Величество заставит выполнять дела?
Сяо Фуюй прищурился.
В этих словах была своя логика, но от этого его желание отправить злодея на тот свет стало только сильнее.
С древних времен ни один император не мог терпеть столь наглого и бесцеремонного подчиненного, и он не был исключением.
Сяо Фуюй взял виноградину и закинул ее в рот, а улыбка в уголках его глаз постепенно стала холоднее.
— Уа-а! — плач ребенка донесся из бокового зала, нарушив тишину главных покоев.
— В чем дело? — лениво приподнял веки Сяо Фуюй.
Хотя он и намеревался приструнить Пан-вана и поставить на место знатные роды, он вовсе не собирался измываться над ничего не понимающим ребенком. Поэтому все эти дни наследник Пин-вана находился в боковом покое под тщательным присмотром опытных дворцовых нянек и кормилиц.
— Ваше Величество, подождите немного, я пойду спрошу, — Лайфу быстрым шагом направился в боковой зал и спустя палочку благовоний вернулся вместе с кормилицей.
Кормилица держала на руках наследника Пин-вана, который горько плакал, и как ни старалась, не могла его успокоить.
— Прошу прощения у Ваше Величества, маленький наследник плачет и наотрез отказывается есть, — испуганно доложила кормилица. — Наверное, он соскучился по дому...
— Дерзко! — тут же прикрикнул Лайфу.
— Поднеси сюда, — с недовольным выражением лица произнес Сяо Фуюй. — Что говорят лекари?
— Лекари не нашли у наследника никаких недугов, говорят, маленький наследник просто боится чужих людей и капризничает.
Сяо Фуюй взял на руки наследника, его длинные пальцы похлопали ребенка по спинке, и плач постепенно стих.
Он зачерпнул ложку яичного суфле-каши, подул, чтобы остудить, и поднес к губам малыша, произнеся мягким, но непреклонным тоном:
— Открой рот.
Наследник Пин-вана посмотрел на него круглыми глазками и послушно открыл рот, проглотив еду.
Сяо Фуюй окинул взглядом пожилых нянек и кормилицу и недовольно произнес:
— Разве он не может есть?
Но стоило кормилице попытаться забрать ребенка, как маленький наследник вцепился мертвой хваткой в воротник одеяния Сына Неба и горько зарыдал:
— Мама... Хочу маму...
В этот момент рядом раздался тихий смешок.
Сяо Фуюй повернул голову и окинул взглядом недовольное лицо мужчины:
— Уважаемый Шэнь, ты надо мной смеешься?
— Не смею, — Шэнь Чжао лениво откинулся на циновке, а его взгляд скользнул от растрепанного ворота императорского одеяния вниз и случайно задержался на слегка округлившемся после плотного обеда животике юноши, слегка прищурившись.
Он только что поел, но теперь почему-то снова немного проголодался.
— Просто я не ожидал, что Ваше Величество умеет возиться с детьми.
Глава 14. Я наказываю злодея коленопреклонением на полу
Шэнь Чжао постепенно выпрямился.
В отличие от Сына Неба, мышцы его живота были крепкими и составляли его главную гордость в Управлении Сяолин — они бы ни за что не вздулись от сытной еды, как у Сяо Фуюя, искушая всех вокруг.
— Есть еще много вещей, о которых ты даже не догадываешься, — Сяо Фуюй освободил одну руку, чтобы поправить соскользнувший с плеча воротник халата, и скосил глаза на злодея: цифра [99] над его головой превратилась в [98].
Что это вообще такое?
— Ваше Величество намерены и дальше держать наследника при себе? — невзначай поинтересовался Шэнь Чжао.
— Не твоего ума дело, — неторопливо продолжая кормить ребенка обедом, Сяо Фуюй поднял глаза и искоса взглянул на него. — Уважаемый подданный, раз ты до сих пор не ушел, неужели планируешь остаться и воспитывать детей вместе со мной?
— Дети — это не по моей части, — легко усмехнулся Шэнь Чжао и поднялся на ноги. — Я откланяюсь.
Мужчина развернулся и ушел.
На самом деле Сяо Фуюй никогда не отличался терпением к капризным детям, но, к счастью, этот наследник Пин-вана почему-то перепутал его с Княгиней Пин. Стоило Сяо Фуюю предложить ему яичную кашу или рисовый отвар, как ребенок послушно всё проглатывал.
Однако придворные слуги вокруг только и делали, что строили догадки, хотя и не осмеливались говорить об этом вслух, шушукаясь лишь украдкой.
Возможно, дело было в невероятной красоте самого императора, а может, в том необычном аромате, который исходил от него и так сильно отличался от запахов обычных мужчин, напоминая нежный женский парфюм, отчего ребенок так привязался к нему и не хотел отпускать.
— Ваше Величество, вы отправили господина Шэнь сопровождать молодого господина Нина в особняк, не случится ли чего? — осторожно произнес Лайфу.
Сяо Фуюй бросил на него взгляд.
Даже Лайфу понимал, что Шэнь Чжао не станет испытывать добрых чувств к человеку, из-за которого ему пришлось мотаться по всей столице, и только главный герой-пассив упорно этого не замечал.
— Что может случиться? — легко усмехнулся Сяо Фуюй.
Если у Шэнь Чжао хватит способностей сжить со свету главного героя-актива в этой книге, то он признает его талант.
Однако Сяо Фуюй все же недооценил его, никак не ожидав, что этот мужчина не только обладает талантами, но и преисполнен безумной дерзости.
Ночь сгущалась. Сяо Фуюй только что закончил купаться, влага еще не высохла на его теле, и он сидел у мягкой тахты, пока две служанки по обе стороны от него на коленях аккуратно промокали его влажные пряди.
Лайфу стремглав вбежал внутрь.
— Ваше Величество! Ваше Величество!
Сяо Фуюй отложил книгу и холодно произнес:
— Чего ты паникуешь?
— Ваше Величество, из города вести! Сегодня после полудня командующий Шэнь объявил, что выполняет ваш приказ и сопровождает молодого господина Нина домой, но вместо этого где-то раздобыл мешок из грубой ткани, запихнул туда тяжело раненого и потерявшего сознание молодого господина Нина, а затем...
Затем привязал этот мешок вместе с человеком к лошади и протащил так всю Улицу Чжуцюэ, а в конце просто бросил у ворот особняка Нинов!
Ой-ой-ой, кровь на Улице Чжуцюэ до сих пор не смыли! И ладно бы только это, так ведь в этот самый момент навстречу возвращалась госпожа матушка Нин, которая несколько месяцев молилась Будде в Монастыре Сянго. Старушка и так уже в возрасте, испугалась до полусмерти, решив, что ее старшего внука выбросили на улице как мертвое тело, и упала в обморок прямо там же. Боюсь, ее до сих пор не привели в чувство!
Лайфу перевел дыхание, боязливо покосился на Сына Неба и продолжил:
— Ваше Величество, помощник министра Нин сейчас стоит на коленях у ворот дворца и молит Ваше Величество о справедливости.
— Нин Хуайчжи совершил преступление против придворного этикета, и у семьи Нин еще хватает совести требовать от меня справедливости? — Сяо Фуюй слегка прикрыл глаза и недовольно бросил: — Где Шэнь Чжао?
— Господин Лу уже привел его связанным, ждет снаружи. Говорит, только что отыскал его в Небесах на Земле, а он до сих пор пьян, — понизив голос, добавил Лайфу. — Ждет лишь указаний Вашего Величества.
Сяо Фуюй махнул рукой:
— Все свободны.
Служанки с явным сожалением выпустили из рук мягкие черные пряди императорских волос и, согнувшись в поклонах, отступили назад.
— Пусть войдет.
— Слушаюсь.
Лайфу тоже вышел, двери спальни отворились и снова закрылись.
— Господин Лу, Ваше Величество велел вам войти вместе с арестованным.
За пределами Зала Янсинь Лу Чжанцзин держал наготове крепко связанного командующего Шэня и при этих словах внезапно занервничал:
— Прямо так входить? Но от нас же разит винным перегаром!
— Господин Лу, не заставляйте Ваше Величество ждать, — мягко уговорил Лайфу.
— Ох...
Лу Чжанцзин повел пленника внутрь.
— Лу Чжанцзин, ты совсем страх потерял? — Шэнь Чжао приоткрыл глаза, и свирепый блеск в его зрачках не смогли заглушить даже пары алкоголя.
— Господин, вы что, забыли собственные слова? Пока средства от маленького императора не выделены, лицо нужно держать до конца, — понизив голос и с видом полной правоты ответил Лу Чжанцзин. — Я ведь ради братьев стараюсь, так что потерпите, господин, и ради всего святого не проколитесь перед Вашим Величеством.
Вероятно, из-за того, что Сын Неба уже собирался ко сну, в покоях горела лишь одна свеча — возле самого его локтя.
— Ваш слуга приветствует Ваше Величество.
Лу Чжанцзин опустил голову, ощущая не до конца выветрившуюся из залы влажность вперемешку с капелькой приторного аромата.
— Уважаемый Лу, ты отлично потрудилась.
Над головой раздался спокойный и одобрительный голос императора.
— Ваш слуга посрамлен.
Лу Чжанцзин не смел поднять глаз, его боковое зрение улавливало лишь то, как босые ноги того человека ступали по ковру, приближаясь к нему и замирая в полушаге.
Хрусь —
Сяо Фуюй вытащил из ножен Саблю Сючунь у него на поясе, плашмя ударил рукоятью по плечу и бросил крайне небрежным тоном:
— Свободен.
— Ваш слуга удаляется. — Хрипло проговорил Лу Чжанцзин, отвесил земной поклон и, не смея смотреть по сторонам, попятился назад, но, уже переступив порог залы, всё же не удержался и украдкой бросил взгляд назад.
У императора рассыпались по плечам волосы длиной до пояса, а его ступни, подобные белогофрированному нефритовому камню, опустились прямо на грудь мужчины, одним ударом опрокинув того на пол.
Лу Чжанцзин испугался, словно обжегшись, резко отвел взгляд и быстрыми шагами покинул Зал Янсинь.
Внутри спальных покоев.
— Шэнь Чжао, велика же твоя дерзость.
Мужчина, чей хмель уже немного выветрился, попытался приподнять корпус с пола, но Сяо Фуюй приставил острие к его горлу.
— Кто позволил тебе устраивать шествия с волочением людей по Улице Чжуцюэ? Ты запятнал мое доброе имя.
Шэнь Чжао беззаботно усмехнулся, продолжая лежать на чистом полу Зала Янсинь связанный по рукам и ногам толстой пеньковой веревкой:
— Разве то, что делает ваш слуга, может запятнать доброе имя Вашего Величества?
http://bllate.org/book/33867/4167599
Готово:
