Он хотел выжить в этом мире, поэтому должен был заранее спланировать свое будущее.
А также... будущее Сы Яна.
За неделю он облетел три страны и пять городов. Вернувшись вечером в отель, Лу Чэнэнь выкроил свободную минутку, чтобы взглянуть на камеры видеонаблюдения.
Сы Ян рисовал в художественной студии, по местному времени стоял второй половине дня.
Лу Чэнэнь включил микрофон и напомнил Сы Яну:
— Скоро время реабилитации. Сначала позанимайся, а потом продолжай рисовать.
Сы Ян как раз мыл кисти. Услышав это, он взглянул на камеру и, не раздумывая, послушно отложил палитру, немного прибрался, взял стоявшую рядом трость и вышел из студии.
Прошла неделя, и Сы Ян уже мог ходить с тростью, правда, пока лишь на короткие расстояния, чтобы избежать повторного повреждения костей. Лу Чэнэнь велел ему пока пользоваться инвалидным креслом и лишь спустя время, по мере восстановления, постепенно переходить на трость.
Однако Сы Ян, судя по всему, хотел побыстрее научиться нормально ходить. Зная, что в последнее время Лу Чэнэнь занят и не может постоянно следить за ним по монитору, он часто бросал коляску и тайком тренировался ходить с тростью.
Видя, что Сы Ян передвигается очень медленно и старается аккуратно избегать падений, Лу Чэнэнь неизменно делал вид, будто ничего не замечает.
На этот раз он тоже не стал говорить ничего лишнего.
Сы Ян медленно доковылял до первого этажа, и как раз в этот момент вошел реабилитолог. Они направились в спортзал. Лу Чэнэнь просто оставил видеонаблюдение включенным и, прислушиваясь к звукам тренировки Сы Яна, с головой ушел в работу.
Завтра Лу Чэнэню предстояло посетить деловую встречу, со многими участниками которой он еще был мало знаком — их имена нужно было выучить заранее, к тому же на фирме осталась неразобранной гора накопившихся дел.
Лу Чэнэню очень хотелось навсегда избавиться от привычки Фэн Яня складировать работу в долгий ящик, но поскольку Сы Ян все еще находился на острове, самому Лу Чэнэню тоже нельзя было надолго покидать его, так что скопления документов было не избежать.
Спустя долгое время шея отчаянно затекла. Подняв голову и разминая шейные позвонки, Лу Чэнэнь обнаружил, что на экране монитора остался лишь один Сы Ян.
Реабилитолог уже ушел. Сы Ян в одиночестве бродил по спортзалу с тростью, изредка бросая на камеру незаметные взгляды.
Лу Чэнэнь кликнул на микрофон и спросил:
— Закончил? Не хочешь немного отдохнуть?
Сы Ян остановился, поднял голову на камеру и покачал головой:
— Реабилитолог сказал, что я могу попробовать ходить побольше, и дома мне не обязательно так сильно полагаться на инвалидное кресло.
Это означало, что последними тайными прогулками с тростью он занимался по настоянию врача.
Лу Чэнэнь усмехнулся:
— Значит, ты идешь на поправку.
Сы Ян выглядел так, будто хотел сказать что-то еще. Лу Чэнэнь не стал торопить его с расспросами: он отмотал запись назад и, надев наушники, послушал — перед уходом реабилитолог как раз спрашивал Сы Яна, не хочет ли он в следующий раз прогуляться за пределами виллы.
Сы Ян не дал ответа сразу.
Немного подумав, Лу Чэнэнь вышел из режима воспроизводства и сказал Сы Яну:
— Завтра придет реабилитолог, можете сходить позаниматься на улицу, за пределы виллы.
Сы Ян, все еще стоявший на прежнем месте в нерешительности, слегка растерянно переспросил:
— Можно?
— Только не уходите далеко, за вами будут присматривать, — ответил Лу Чэнэнь. — Реабилитация должна проходить постепенно, не перенапрягайся.
Сы Ян опустил взгляд и кивнул:
— Я понял.
На этом сегодняшнюю слежку можно было заканчивать — судя по всему, больше Сы Ян не хотел сказать ему ни слова. Лу Чэнэнь уже собирался попрощаться с ним, как вдруг Сы Ян снова поднял голову, посмотрел прямо в объектив камеры и спросил:
— ...Когда ты вернешься?
Лу Чэнэнь смотрел на человека в экране, но искаженная картинка не позволяла уловить тончайшие изменения в его выражении лица.
Спустя мгновение Лу Чэнэнь достал телефон и набрал городской номер виллы.
На экране Сы Ян оглянулся на дверь спортзала.
— Иди не спеша, не нужно торопиться, — произнес Лу Чэнэнь.
Сы Ян с тростью медленно дошел до гостиной. Тот звонок уже прервался, и Лу Чэнэнь набрал заново; Сы Ян взял трубку.
— Мне нужно посетить еще несколько мероприятий, как только закончу — вернусь. В последнее время погода постепенно теплеет, после тренировки можешь порисовать на улице... точнее, пойти на пленэр, — глядя на экран, сказал Лу Чэнэнь. — Не уходи слишком далеко, пусть слуги составят тебе компанию.
Сы Ян прижимал к уху трубку; лишь спустя долгое время он кивнул и коротко ответил:
— Мм.
Звук из телефона был гораздо чтее, чем через трансляцию с камер, и Лу Чэнэнь мягко произнес:
— Потренируйся еще немного и иди отдыхать. Жди меня.
— Хорошо.
По какой-то странной причине они оба не спешили вешать трубку и больше ничего не говорили, просто молча прислушиваясь к дыханию друг друга. Лишь когда Лу Чэнэню пришло сообщение от помощника, вызов завершился.
За все это время Лу Чэнэнь так и не услышал предупреждающего сигнала системы.
Он понял: пока его поступки не выходят за рамки того, что мог бы совершить Фэн Янь, предупреждение не сработает.
Столкнувшись с умышленной дерзостью Сы Яна, Фэн Янь наверняка бы разозлился. Но когда Сы Ян вел себя послушно, при всем скверном характере Фэн Яня было вполне возможно, что он снова расширит для Сы Яна границы дозволенного, пользуясь случаем, чтобы проверить, действительно ли тот умерил свой нрав и не замышляет ли побег.
Главное, чтобы его действия поддавались логичному объяснению.
Используя это обстоятельство, Лу Чэнэнь предоставил Сы Яну ту свободу, которой тот так хотел.
Весь остров кишел людьми Фэн Яня, а ноги Сы Яна еще не восстановились, так что он вряд ли попытался бы сбежать в данный момент.
Лу Чэнэнь хотел сделать жизнь Сы Яна как можно более комфортной, насколько позволяли его полномочия.
Две недели работы за пределами острова — это был предел рекорда, который Фэн Янь когда-либо устанавливал, покидая эти места. Не желая испытывать на прочность авторитет системных предупреждений об отклонении от образа, Лу Чэнэнь вернулся на остров на день раньше.
На этот раз он летел из соседней страны; когда вертолет доставил его на остров, солнце еще не опустилось в морскую пучину.
В лучах заката Лу Чэнэнь увидел Сы Яна, который занимался живописью.
Место, выбранное для пленэра, находилось недалеко от виллы. Лу Чэнэнь велел водителю остановиться, вышел из машины и подошел к Сы Яну со спины.
Всего несколько легких штрихов на холсте — и перед глазами возникал великолепный, ослепительный закат.
Услышав шаги, Сы Ян обернулся. Лу Чэнэнь как раз снял с себя пирожное пальто и набросил ему на плечи:
— Выходишь на улицу и даже не можешь нормально одеться.
— Днем было очень жарко. — Сы Ян запахнулся в пальто, еще хранившее тепло мужского тела, и убрал кисть, которую держал в руке.
— Ноги уже ходят?
— Да, но далеко не уйдешь.
— Закончил?
— Угу.
— Тогда пошли домой. — Лу Чэнэнь наклонился, подхватил Сы Яна на руки и повернулся к вилле.
Сы Ян замер, не пытаясь сопротивляться. Он всматривался в знакомые черты лица мужчины, которые в лучах закатного солнца казались окутанными непривычным ореолом мнимой нежности.
Сы Ян медленно протянул руку и обнял Лу Чэнэня за шею.
До гибели Фэн Яня в пучине осталось 247 дней. Хозяин системы, пожалуйста, продолжай в том же духе!
Лу Чэнэнь вернулся на остров уже какое-то время назад. Он полностью освоил метод одурачивания системы, да и общение с Сы Яном шло все лучше и лучше. Что бы ни таилось в мыслях Сы Яна, внешне они оба молчаливо поддерживали нынешнее хрупкое равновесие.
Прожить еще один день в спокойствии было всяко лучше, чем швыряться тарелками, переворачивать столы и устраивать принудительную любовь на ровном месте.
Вот только Лу Чэнэнь до сих пор не нашел ключ к повышению лимита полномочий при отклонении от характера.
— Ты... Разве у тебя не аллергия на манго? — с сомнением произнес Сы Ян.
Рука Лу Чэнэня замерла. В тусклом свете, льющемся с экрана, было видно, что большую часть фруктов из тарелки он уже съел.
Сохраняя невозмутимость, Лу Чэнэнь отправил в рот оставшийся кусочек манго и ответил:
— Недавно понял, что она прошла.
Сы Ян отнесся к этому скептически:
— Разве такое бывает?
— В прошлый раз, когда я уезжал с острова, я спрашивал врача — иногда подобные случаи действительно случаются. — Лу Чэнэнь похлопал Сы Яна по руке. — Давай досмотрим фильм.
Сы Ян снова перевел взгляд на экран, но на его лице все еще читалось скрытое недоверие.
Вторую половину фильма Лу Чэнэнь смотрел вполглаза, едва ли осознавая, что там происходит.
Когда фильм закончился, он встал, чтобы включить свет в домашнем кинотеатре, и, не давая Сы Яну возможности задавать лишние вопросы, прямо на руках поднял его:
— Разве ты не хотел порисовать у моря? Пойдем.
Сы Ян легонько хлопнул его по плечу:
— Моя трость.
— Ох. — Лу Чэнэнь даже бровью не повел и понес Сы Яня обратно. — Чуть не забыл.
Сы Ян восстанавливался быстро и уже мог обходиться одной тростью. Он зашел в студию за кое-какими вещами, а затем с тростью в руке встал в сторонке, наблюдая, как Лу Чэнэнь аккуратно переносит его мольберт и краски к машине.
День только перевалил за середину, на улице было не холодно и не жарко, однако весна только вступила в свои права, и температура на острове оставалась довольно прохладной. Добравшись до берега моря, Лу Чэнэнь накинул на плечи Сы Яна легкую накидку.
Сы Ян устроился на песке с холстом, а Лу Чэнэнь неподалеку разложил шезлонг и углубился в чтение книги.
Объем работы, которую можно было выполнять на острове, все же имел пределы, и как бы сильно Лу Чэнэню ни хотелось разбирать документы, в такие моменты ему оставалось лишь лежать под лучами солнца и позволить мыслям течь свободно под шум прибоя.
Пожалуй, только так можно было по-настоящему насладиться этой красотой.
Фэн Янь был еще тем ублюдком, но остров, который он выбрал, оказался и впрямь неплох. Умеренный климат, прекрасная экология, современный дизайн виллы, отвечающий всем запросам городского жителя — все это вполне позволяло назвать место идеальной загородной обителью.
Вспоминая первую половину своей жизни, Лу Чэнэнь едва ли смог бы отыскать столь безмягкие мгновения. С самого рождения он нес на себе груз материнских ожиданий, его детство прошло в бесконечной череде разнообразных кружков и занятий, а юность была навечно отдана поступлениям, экзаменам и олимпиадам. Он должен был опережать всех сверстников на шаг, лишь бы привлекать внимание того мужчины, что предавался утехам на стороне, пока его мать страдала.
Подобный курортный опыт казался Лу Чэнэню слишком чуждым, и если бы не необходимость выполнять задание, это был бы идеальный отдых.
Впрочем, даже при нынешних обстоятельствах все обстояло лучше, чем когда-либо прежде.
Лу Чэнэнь заснул.
Сы Ян смешивал краски на палитре. Оттенки, которые обычно давались ему без труда, сегодня упорно не желали сходиться; бросив взгляд в сторону, он заметил, что мужчина с книгой в руках давно уже закрыл глаза.
Долго всматриваясь в него, Сы Ян отложил палитру, взял другой лист бумаги, достал из ящика с художественными принадлежностями угольный карандаш и развернул мольберт в другую сторону, поднимая руку, чтобы наметить линии на белоснежном листе.
В прошлом Сы Ян уже рисовал портреты Фэн Яня. Каждая линия — от незнакомых к родным, а затем от родных к чужим. Простой портрет, если не вдаваться в детали, Сы Ян мог набросить всего за полчаса, но на этот раз, как бы он ни старался, лицо на бумаге упорно оставалось пустым.
http://bllate.org/book/33855/4165833
Готово:
