Там только что выскочило подтверждение, как палец Гу Юйцина резко замер. Он скосил глаза на физиономию Шан Чжоу, наблюдавшего за этим зрелищем, тихонько фыркнул, а затем, уткнувшись в экран, настучал целое послание и перед самой отправкой снова резко поднял голову.
— Он любит кинзу? — Гу Юйцин невольно приподнял брови.
Услышав это, Шан Чжоу на секунду скривился, уголки его губ пренебрежительно опустились. Они с Гу Юйцином работали вместе уже два года, но такого выражения лица он у него еще не видел.
Шан Чжоу покачал головой, прихватил стакан с соком и откинулся на спинку стула:
— Не любит. От одной малюсенькой щепотки кинзы он может Богу душу отдать...
Не успело замереть эхо его слов, как Гу Юйцин резко опустил голову и ткнул пальцем в кнопку отправки.
Гулидо: Кстати, я не ем кинзу.
Эти слова резали глаза.
Шан Чжоу показалось, что он сейчас ослепнет.
Тем временем Линь Тин убрал телефон и обвел взглядом оживленно беседующих людей. Хрустальная люстра отражалась на каждом лице — пятнисто, разломанно, словно на разбитых масках.
Воздух в отдельном кабинете пропитался запахом кулинарного чада, сделавшись тяжелым и душным.
Кто-то первым закурил, и не прошло и минуты, как в темноте заалело несколько огоньков. Вокруг клубился дым, табачный запах въедался в одежду и, смешиваясь с застоявшейся гарью, оседал тонким налетом на подвесках хрустальной люстры.
В пиале Линь Тина почти ничего не осталось — одиноко белела лишь одна вареная креветка. Чжо Цинмай обмакнул ее в соус и принялся настойчиво требовать, чтобы Линь Тин всё доел. Поглаживая слегка округлившийся живот, Линь Тин горько усмехнулся и отправил креветку в рот.
— Я пойду подышу воздухом.
Полоснув чаем во рту и ополоснув его, Линь Тин предупредил Чжо Цинмай, подхватил куртку и направился к выходу. Уже на выходе, перед самым закрытием двери, его ухо внезапно резал голос тетушки:
— Ты что же, до сих пор не суетишься насчет невесты для Линь Тина? Парню в этом году уже двадцать семь! Конечно, говорят, что и в тридцать лет мужчины нарасхват, но ведь перед свадьбой надо хоть пару лет повстречаться? Если сейчас не спохватишься, потом трудно будет найти. Сам-то парень палец о палец не ударит, тут тебе надо...
Хлоп! — Линь Тин с размаху захлопнул дверь кабинета, заперев внутри и удушливые запахи, и тетушкин голос. Нахмурившись, он потер переносицу, постоял немного у порога и зашагал к террасе в самом конце коридора.
Дверь на террасу была приоткрыта на узкий лаз; чем ближе он подходил, тем резче и злее дул ветер. После прошедшего дождя воздух, казалось, стал значительно теплее. Линь Тин чуть сильнее толкнул створку и боком протиснулся на террасу.
Стоило двери закрыться, как все шумы стихли, и в целом мире остался только ветер.
Внизу раскинулся небольшой сад, влажная земля источала дыхание весны, кое-где мокро мерцали фонари, а медные перила покрылись золотистым напылением.
Цветы жасмина голоцветкового, казалось, вот-вот распустятся.
Линь Тин наконец успокоился, и мысли в голове тоже утихли. Никакой суеты — только свист ветра в ушах, словно он вымыл дочиста каждый нерв. Линь Тин ощутил небывалую легкость и ясность.
Он улыбнулся пустоте, как вдруг дверь за его спиной издала резкий скрипящий звук.
Гу Юйцин вышел в коридор в поисках уборной и кто бы мог подумать, что, обернувшись, он заметит на террасе знакомый силуэт.
Снаружи было слишком темно, на террасе свет не горел, и поначалу Гу Юйцин не решался подходить с уверенностью. Лишь приблизившись, он узнал черное пальто Линь Тина. Он постоял в проеме дверей, наблюдая, как ветер треплет подол одежды Линь Тина, как далекие огни падают на пряди его волос, как пальцы Линь Тина легко постукивают по перилам. Свет из коридора падал на террасу узкой полоской, размыто замирая у ног Линь Тина и липко цепляясь за его туфли.
Глаза Гу Юйцина не могли оторваться, и взгляд его тоже липко тянулся — от прядей волос до самых подошв.
Ветер проскользнул в щель дверного проема, принеся с собой сырую прохладу. Гу Юйцин резко толкнул дверь, но не рассчитал и надавил не в ту сторону. Резкий скрежет разбудил погруженного в задумчивость Линь Тина на террасе. Подняв глаза, Гу Юйцин тут же встретился с растерянным и удивленным взглядом Линь Тина.
Гу Юйцин шмыгнул на террасу, превозмогая неприятный скрип, и аккуратно закрыл за собой дверь. Он собирался сперва поздороваться, чтобы разрядить эту чуть неловкую атмосферу, но Линь Тин опередил его:
— Какая неожиданная встреча? — Линь Тин улыбнулся, и его глаза засияли ярче любого света. — Если посчитать, это наша третья случайная встреча, и всё за каких-то два дня.
С этими словами его улыбка стала шире, а глаза изогнулись полумесяцами.
Мир вокруг, казалось, заметно посветлел.
— Наш отдел собрался на ужин, вышел поискать уборную и никак не ожидал наткнуться на тебя. — Гу Юйцин сцепил руки в замок, опершись локтями о перила. Тот самый клочок света падал ему на туфли, подол едва заметно качнулся, а свет далекого фонаря пробился сквозь челку.
Его взгляд ни на секунду не отрывался от Линь Тина: скользнул от этих глаз к тем двум губам. То ли слова Шан Чжоу бередили душу, но Гу Юйцину вдруг показалось, что эти губы выглядят до безумия мягкими, так и просятся, чтобы их помяли подушечками пальцев.
Мысль была дикой, и Гу Юйцину ужасно хотелось вышвырнуть ее из головы, но в то же время тянуло воплотить ее в жизнь. Противоречие кружилось водоворотом, непрерывно теребя его нервы и вызывая звон в ушах. Сквозь этот звон Гу Юйцин услышал чистый мужской голос и очнулся от наваждения.
— Мне нравятся такие случайные встречи, — произнес Линь Тин, глядя при этом на темный сад внизу. — Это ведь очень романтично, правда?
Гу Юйцин тоже посмотрел на сад, но тут же перевел взгляд обратно и ответил:
— Да, очень романтично.
Он глянул на улыбающегося Линь Тина: уголки губ того дрогнули, на щеке проступила ямочка. Затем Линь Тин внезапно подался вперед, прижавшись лицом к собственным предплечьям, и одарил его открытой, сияющей улыбкой, в которой лучились те самые глаза-месяцы.
— В такие моменты полагается дарить цветы, включать музыку и открывать вино, — продолжал Линь Тин, и свет в его глазах разгорался всё сильнее. — Я мог бы пригласить тебя на танец, а потом вручить цветы и сказать, что ты — самый красивый человек в эту ночь. У меня дома есть вино и музыка, а балкон вполне сойдет за эту террасу, так что... когда придешь ко мне в гости, захвати букет цветов, ладно?
Сердце вдруг гулко и мощно заколотилось о ребра. Гу Юйцин неожиданно испугался этого взгляда, опустил голову и кашлянул, пытаясь унять бешеный пульс. Опершись подбородком о ладонь, он постарался сделать вид, что сохраняет полное спокойствие:
— Тогда мне придется тщательно выбирать букет, а потом еще и танцевать с тобой. Я только не знаю, достаточно ли просторен твой балкон, смогу ли я развернуться, если приглашу тебя на вальс? — Гу Юйцин приподнял бровь и, встретившись взглядом с Линь Тином, отразил в своих глазах те же полумесяцы. — Либо можно выбрать какую-нибудь нежную мелодию, станцевать медленный танец, а после я скажу тебе, что ты — самый необычный человек из всех, кого я встречал.
http://bllate.org/book/33840/4163865
Готово:
