Мо Инсюэ выглядела так, будто жаждала поцелуя.
Поберегись, чёрт возьми.
В прошлой жизни отношения между ними были хоть и обычными, но в постели царила полная гармония, да и целовались они часто, так что Юэ Лэй чуть было не растерялась.
Голос Юэ Лэй от нахлынувшего напряжения на мгновение охрип:
— Что такое, однокурсница...
Мо Инсюэ, казалось, совершенно не замечала, что её нынешнее поведение чересчур сближает их.
Она изогнула глаза, а её голос зазвучал чисто и сладко, словно стакан летнего холодного чая.
— Ожерелье, которое на тебе надето — это маленькая снежинка. Какое совпадение, меня зовут Мо Инсюэ.
В планах Юэ Лэй двум девушкам не следовало сейчас пересекаться слишком часто.
Но раз уж сбежать не получалось, ей оставалось лишь криво улыбнуться в ответ:
— Тогда буду звать тебя Сяо Сюэ, а я Юэ Лэй.
Мо Инсюэ кивнула ей и без тени смущения рассыпалась в комплиментах:
— Сестрица, у тебя очень красивое имя. Будто цветочный бутон, который постепенно распускается. Очень красиво.
В прошлой жизни Юэ Лэй привыкла слышать от неё лишь то, как та ругает её бесстыдницей, называет уличной девчонкой, да и в повседневной жизни только и делала, что помыкала ею без всяких обращений.
Такая редкая похвала заставила её сердце забиться донельзя громко и гулко.
Юэ Лэй потёрла нос, лихорадочно пытаясь сообразить в уме фразу, чтобы похвалить имя своей жены.
Кто же знал, что не успеет она и рта открыть, как Мо Инсюэ отступила на шаг назад и встала, чтобы отнести поднос с едой.
Жители Хуаго от природы придерживались правила не говорить во время еды и не разговаривать в постели.
В столь малознакомой ситуации людям и вовсе было неловко болтать за трапезой.
Обе ели очень изящно и молча, и Юэ Лэй лишь украдкой осмеливалась бросать взгляды на жену.
Она считала, что действует предельно осторожно, но, как назло, Мо Инсюэ всё равно её заметила.
Та улыбнулась и подвинула к ней стоявшую перед ней закуску:
— Закуски к комбо-обеду дают случайным образом, а эту я почти не трогала. Сестрица, если ты не брезгуешь, хочешь попробовать? Я заметила, что ты всё время на неё смотришь.
Теперь Юэ Лэй было не оправдаться — и не оправдаться тоже.
Оставалось лишь молча примерить образ обжоры и со слезами на глазах уплетать закуску, протянутую женой.
Мо Инсюэ ела довольно быстро, но уходить вовсе не спешила: она лениво уселась рядом и принялась ковыряться в телефоне.
Юэ Лэй не понимала её намерений, поэтому решила расслабиться и плыть по течению.
Стоило ей только опустить палочки, как на неё устремился взгляд Мо Инсюэ.
Та легко постучала пальчиком по экрану и убрала телефон:
— Ты наконец-то доела.
На этот раз Мо Инсюэ почему-то казалась крайне заинтересованной ею.
Юэ Лэй решила сделать смелый шаг вперёд:
— Мм, ты ждала меня?
Она заглянула в глаза жене, пытаясь вычитать в них хоть что-нибудь.
Однако Мо Инсюэ лишь пожала плечами:
— Не сказала бы. Днём ещё будут пары, а возвращаться в университет мне пока не хочется.
Юэ Лэй предложила:
— Тогда отвезти тебя в общежитие?
Мо Инсюэ развела руками:
— Я не живу в общежитии, а дома одной довольно скучно.
Об этом Юэ Лэй слышала впервые.
В прошлой жизни они познакомились лишь на втором семестре четвёртого курса, и в тот период студенты либо вовсю искали работу, либо готовились к поступлению в магистратуру или на госслужбу, так что жить вне кампуса было вполне нормально.
Но сейчас она училась лишь на втором курсе и уже перевелась на полудомашнее обучение.
Как раз когда Юэ Лэй собиралась что-то сказать, Мо Инсюэ с любопытством подалась вперёд:
— Сестрица, тебе ведь не нужно сегодня на работу?
Это задело за живое, но Юэ Лэй не стала скрывать:
— Нет, я сейчас безработная, ищу место.
Мо Инсюэ посмотрела на Юэ Лэй с живым интересом, словно обнаружила что-то крайне диковинное:
— Неужели ситуация с трудоустройством сейчас настолько сурова? Сестрица, ты такая красивая, и вдруг осталась без работы.
— Можно сказать, я прогорела со стартапом, — Юэ Лэй вкратце рассказала о банкротстве своей компании.
В конце она горько улыбнулась:
— Я и сама не ожидала. Выплатила всем сотрудникам накопленные комиссионные и премии — и в итоге осталась с пустыми карманами.
Заметив, как на лице Мо Инсюэ промелькнуло беспокойство, она вовремя прикусила язык:
— Впрочем, мне всё же повезло. Сегодня добрый человек подкинул подработку, на еду и жильё хватит, так что верю: подняться с колен для меня проще простого.
При этих словах эмоции в глазах Мо Инсюэ стали темными и непонятными — трудно было угадать, о чём она думает.
Когда они снова подняли головы и их взгляды встретились, Юэ Лэй готова была поклясться, что увидела в глазах жены искреннее волнение.
Они были женаты с Мо Инсюэ семь лет, но общих тем для разговора на самом деле набиралось немного.
Позже ту степень эмоций удавалось увидеть разве что по ночам, когда они ложились в постель и она доставляла ей удовольствие.
— Сестрица, тогда я тоже предложу тебе работу.
Мо Инсюэ внезапно взяла Юэ Лэй за правую руку и слегка её сжала.
— Ты такая красивая и невероятно мне симпатична, уверена, ты подаришь мне массу вдохновения для рисования. Не хочешь стать моей моделью? Побыть моей музой?
Дыхание Юэ Лэй на миг замерло — она никак не ожидала, что жена сама перейдёт в наступление.
Если бы в прошлой жизни Мо Инсюэ проявляла такую же страсть, их отношения, пожалуй, сложились бы гораздо лучше.
Однако раньше она и тратилась, и старалась изо всех сил, но даже выслуживаясь до самого конца, удержать Мо Инсюэ не смогла.
В этой жизни у неё не было даже денег, и финал грозил стать ещё более плачевным.
При этой мысли сердце Юэ Лэй неожиданно кольнуло.
Жена уже увидела её в самом неприглядном и жалком виде, так почему бы не побыть бесстыдной девчонкой?
Сначала нужно напугать Мо Инсюэ и отбить у неё это желание.
А что будет дальше — разберёмся потом.
Юэ Лэй прикусила мягкую плоть с внутренней стороны щеки, придавая лицу алчное, любящее деньги выражение:
— Хорошо, я как раз подрабатываю натурщицей. Если это частный заказ, то пятьсот в день, с питанием и проживанием.
Произнося это, она не смела поднимать глаз и смотрела лишь на остатки еды перед ними.
Она боялась поднять взгляд, страшась выдать панику в собственных глазах.
Юэ Лэй в одностороннем порядке обрывала их кармическую связь из прошлых жизней.
На душе у неё было пусто, словно кто-то вырвал огромный кусок из мозаики её жизни.
Примерно через полминуты повеяло прохладным ароматом.
Мо Инсюэ обняла её за руку, а на её лице заиграла холодная, отстранённая улыбка:
— Ладно, я согласна. Как раз моя мама вечно в разъездах, и я живу одна, так что теперь ты будешь со мной.
Юэ Лэй всё ещё пребывала в глубокой боли, словно только что действительно рассталась с любимым человеком.
— Ты не соглаш... А? Ты согласна?
Она нахмурилась, и её дерзкие брови и глаза подёрнулись недоумением.
Мо Инсюэ шаг за шагом захватывала личное пространство Юэ Лэй.
Сейчас она не просто обнимала её за руку, но и, обнаглев окончательно, положила подбородок ей на плечо:
— Конечно, согласна. Сестрица такая красивая, ты наверняка придашь моим картинам столько красок, а пятьсот в день — это совсем недорого.
Заметив, что Юэ Лэй далеко не сразу принимает это предложение, Мо Инсюэ шутливо надула губки:
— Я что, слишком быстро согласилась, и ты теперь жалеешь, что назвала такую низкую цену?
Она сердито свела брови, изображая грозную фурию:
— Раз уж договорились, поднимать цену на ходу нельзя. Пятьсот в день, пятнадцать тысяч в месяц.
Эта сумма намного выше, чем у обычных моделей, так что никаких выходных.
Стоит мне только захотеть — и ты в любой момент обязана позировать мне, отбросив все остальные дела и поставив меня на первое место.
Такая гордость и своенравие Мо Инсюэ, совершенно не учитывающей чужие чувства, были до боли знакомы Юэ Лэй.
В прошлой жизни на людях она была генеральным директором Юэ, но дома превращалась в преданную собачонку своей жены.
Стоило Мо Инсюэ велеть ей повернуть направо, как она ни за что не пошла бы налево; о том, как сильно она боялась жену, знал весь свет.
Даже находясь на пике страсти, стоило Мо Инсюэ попросить её остановиться, как она стискивала зубы и подчинялась.
Теперь же, когда жена сама всё так преподнесла, Юэ Лэй, разумеется, не могла сказать ничего против.
На душе у неё было скребущее чувство.
С одной стороны, ей было жаль кошелёк жены.
Её матушка Мо из прошлой жизни, то есть мать Мо Инсюэ, хоть и была богатым профессором, обладавшим множеством патентов, баловать ребёнка вовсе не спешила.
Карманных денег на университет Мо Инсюэ выделяла, кажется, всего десяток-другой тысяч в месяц, к тому же она вечно увлекалась коллекционированием и ходила по аукционам, а на желанную каллиграфию и картины вечно не хватало средств.
Иначе та ни за глаза не поддалась бы на её атаки цветами и подарками.
А выделив ей зарплату в пятнадцать тысяч в месяц, в своём распоряжении та оставляла ещё меньше денег.
С другой стороны, Юэ Лэй одолевали сильные сомнения.
Неужели её обаяние...
И вправду настолько велико?
Она знала, что высока ростом, обладает стройной фигурой и выразительными чертами лица, так что в глазах обывателей считалась довольно привлекательной.
Но если Мо Инсюэ считала её лицо и тело стоящими пятнадцати тысяч, то в прошлой жизни она просто преподносила себя ей даром.
Почему же жена вечно смотрела на неё косо и относилась с таким холодом?
Пока она пребывала в растерянности, Мо Инсюэ достала телефон:
— Сестрица, давай свои контакты.
Добавив её в друзья, та сразу же перевела пятнадцать тысяч.
Юэ Лэй подняла глаза на Мо Инсюэ:
— Сяо Сюэ, неужели ты не боишься, что я возьму деньги и сбегу?
— Ты права, — Мо Инсюэ наставила на неё камеру и сделала подряд несколько щелчков, а затем произрнела с суровым видом: — Сбежишь — заявлю в полицию.
^
У Мо Инсюэ днём были занятия, и её отпускали только в половине пятого, так что они договорились вернуться домой вместе после окончания уроков.
Юэ Лэй с чемоданом в руках в одиночестве вошла в кофейню.
В отличие от утра, теперь у неё в кармане водились деньги, в сердце вернулась уверенность, а тревога рассеялась.
Заказав двойной латте на кленовом сиропе, Юэ Лэй достала из чемодана ноутбук и подключила его к розетке.
Интерфейс компьютера в те годы не слишком сильно отличался от того, что будет через восемь лет — разве что стиль значков программ слегка разнился, но основные инструменты оставались теми же.
Юэ Лэй воткнула наушники и зашла на платформу прямых трансляций.
На её собственном аккаунте по-прежнему были подписаны стримеры из её бывшей компании: пятеро из них уже вернули ники и аватарки к исходным, а в статусах написали прощальные фразы вроде «ушёл из индустрии».
Юэ Лэй внимательно присмотрелась и поняла, что трое действительно собирались завязать со стримами, а двое просто перенаправляли подписчиков на свои новые аккаунты.
Ещё двое изменили только имена.
Они заявили, что выходят из агентства и становятся независимыми стримерами, а сейчас вовсю готовят новые шоу и мероприятия, набирают новые фан-группы и полностью открещиваются от компании.
И только Сяо Паофу не изменила ровно ничего — у неё стояли прежняя аватарка и никнейм.
Юэ Лэй обшарила всю её страницу вдоль и поперёк, но так и не нашла ни малейшего намёка на то, что та покидает компанию.
http://bllate.org/book/33827/4161899
Готово:
