— Сегодня разводимся, да?
Юэ Лэй держала сумочку в гараже и жевала фруктовый мармелад, пока подруга тщательно проверяла её машину.
В прошлом году она не разглядела людей вокруг: интернет-знаменитость, в раскрутку которой компания вложила все силы и средства, за её спиной переступила черту закона. Главную звезду раскритиковали в официальных СМИ, а штрафы сыпались один за другим. Вся компания рухнула под этим бременем.
Компания по инкубации интернет-знаменитостей «Чуньлэй» собиралась объявить о банкротстве. Сама она, хоть и отошла на второй план и получала лишь процент от прибыли, тоже рисковала оказаться за решёткой. Сегодня она должна была переоформить незамороженные автомобили и недвижимость на имя жены, а затем развестись.
Её подруга Линь Чжиси работала региональным руководителем в страховой компании, так что с подобной бумажной волокитой справлялась с закрытыми глазами. Та фиксировала состояние машины и одновременно повернула голову к Юэ Лэй:
— Сяолэй, у вас же с невесткой такие прекрасные отношения, разве нет? Тебя ведь тоже подставили, к тому же, возможно, всё обойдется условным сроком. Если постараться, в будущем точно сможешь подняться с колен. Зачем обязательно разводиться?
Юэ Лэй на мгновение перестала жевать мармелад, проглотила всё, что только что закинула в рот, и лишь после этого ответила:
— Я обещала маме Мо, что Сюэсюэ ни дня не будет страдать со мной.
Её Сюэсюэ с самого рождения родилась с серебряной ложкой во рту. В детстве её баловали родные, в юности окружало всеобщее восхищение, а в конце концов Юэ Лэй бесстыдно засыпала её деньгами и силой добилась свадьбы. За всю жизнь та не познала ни единого дня тягот и лишений. Разве могла Юэ Лэй позволить ей влачить нищенское существование в бегах вместе с ней?
Линь Чжиси подняла взгляд на эту женщину, чувствуя, что её оправдание звучит неубедительно. Она нахмурилась и цыкнула:
— Ты что, объелась хорошей жизни и давно хотела развестись? Говорю тебе, так нельзя! Раз уж поженилась, будь добра заботиться о жене, дурью не майся!
Юэ Лэй тут же вспылила — её искренние чувства к Сюэсюэ были чисты перед небесами! Она быстро шагнула вперед и, просунув руку в салон машины, попыталась отвесить подруге подзатыльник:
— Какую чушь ты несешь, твою мать! Думаешь, я сама хочу разводиться? Если бы с компанией ничего не случилось, твоя покорная слуга в жизни бы не развелась! Живой буду — принадлежу Мо Инсюэ, умру — стану её призраком!
Видя её состояние, Линь Чжиси поняла, что сморозила глупость, и развод у них явно происходит по объективным причинам. Уворачиваясь, она заискивающе рассмеялась:
— Ладно-ладно, знаю я тебя, прилипчивый мрачный злой дух, не отвяжешься от невестки. Но перед разводом всё равно стоит спросить мнения самой невестки — вдруг она вовсе не считает дни без денег тяжелыми? С милым рай и в шалаше, тем более вы так привязаны друг к другу.
— Да ничего ты не понимаешь! — со злости Юэ Лэй хлопнула по капоту машины.
Если бы их отношения и впрямь были настолько идеальными, она бы ни за что не стала думать о разводе. Когда два человека по-настоящему любят друг друга, даже в съёмной халупе воздух пропитан сладостью и нежностью. Но…
Всё потому, что эти отношения держались исключительно на её собственном настойчивом упорстве! Единственным её преимуществом в прошлом были деньги — она могла создать роскошные условия, чтобы Сюэсюэ жила так, как пожелает. Но теперь все её сбережения улетучились, и с какой стати ей вести себя как прилипчивый бесстыдный пес? Заставлять благородную принцессу бродяжничать вместе с ней? Будь она на пару лет моложе, может, ещё и решилась бы на такое. Но ей сейчас без малого двадцать восемь, скоро стукнет тридцать, и разводить сырость с соплями и слезами перед любимым человеком у неё уже просто не хватало наглости.
Лицо Юэ Лэй омрачилось, длинные ресницы отбросили тень под светом ламп. Она крепко сжала в ладони пакет с мармеладом и холодно бросила:
— Шевелись быстрее, нам ещё ехать за Сюэсюэ в ЗАГС. Пропустим сегодняшний день — следующего благоприятного момента придется ждать целый месяц, за это время и след наш простынет.
— Вот психопатка! — не удержалась от ругани Линь Чжиси, видя её упрямство. — Это нормальные люди выбирают хорошие дни для свадьбы, а разводиться можно когда угодно.
Юэ Лэй снова захотелось её отлупить. Она тут же парировала:
— Именно сегодня! В случайный день и фэншуй плохой, еще разрушит нашу кармическую связь, а вдруг я разбогатею, а Сюэсюэ потом откажется со мной снова сходиться?
Проигнорировав закатанные до неба глаза Линь Чжиси, Юэ Лэй взглянула на часы — было уже три часа дня. Почувствовав неладное, она резко развернулась и зашагала прочь.
— Доделывай давай, времени в обрез, мне нужно ехать за женой.
***
Когда Юэ Лэй вернулась домой, Мо Инсюэ только что вышла из душа.
Влажные длинные волнистые пряди падали на плечи, придавая её утонченному и прекрасному лицу оттенок неприступной дымки. От природы у неё было слабое здоровье и дефицит крови, и хотя за столько лет заботы стало немного лучше, после водяных процедур кожа на лице бледнела сильнее обычного, и лишь уголки глаз и губы сохраняли лёгкий розоватый оттенок.
Каждая такая картина неизменно вызывала у Юэ Лэй смесь нежности и трепета: ей хотелось и крепко прижать её к груди, оберегая от всего мира, и в то же время совершить что-нибудь шаловливое, чтобы усилить этот румянец.
Мо Инсюэ сидела на диване и сушила волосы. Услышав звук, она бросила на Юэ Лэй мимолётный взгляд и тут же отвела глаза, выражение её лица осталось совершенно привычным.
Казалось, этот развод не имел к ней ни малейшего отношения и уж точно не оставил в её сердце никакого следа. Горечь в душе Юэ Лэй стала ещё глубже. Впрочем, Мо Инсюэ от природы была холодна, и за столько лет брака всё держалось исключительно на инициативе самой Юэ Лэй.
В самом начале их отношений Мо Инсюэ ужасно стеснялась и в постели вела себя скованно, в то время как аппетиты Юэ Лэй отличались ненасытностью — стоило выдаться свободнов минуте, как её тянуло повозиться с женой. Из-за сексуальной дисгармонии они немало ссорились. Юэ Лэй до сих пор помнила, откуда у неё тогда взялась такая наглость: она бесстыдно составила брачный контракт, перевела все свои деньги на счёт Мо Инсюэ в знак верности и важно объявила это своим приданным зятя, вошедшего в семью жены.
Юэ Лэй прекрасно помнила свои слова:
— Посмотри на меня: на людях я заполучила первую красавицу, а на деле даже собственную жену удовлетворить не могу. Если это всплывет наружу, все станут говорить, что Юэ Лэй ни на что не годна и ей нужно подыскать Мо Инсюэ нового мужа. Тогда я останусь и без жены, и без гроша в кармане, и мне останется только сидеть в темноте и с завистью за тобой подглядывать. Жена, неужели ты хочешь, чтобы я выглядела такой жалкой и жила как крыса в сточной канаве?
Всякий раз, вспоминая эту речь, она мысленно хвалила себя за бесстыдство. Мо Инсюэ обладала тонкой кожей и перед лицом такой софистики действительно не смогла произнести ни единого возражения. Воспользовавшись моментом, та уцепилась за этот предлог и установила нелепое правило: исключая критические дни, заниматься любовью трижды в неделю, а в период овуляции добавлять еще два дня. К тому же Юэ Лэй усердно тренировалась и в конце концов научилась доводить Мо Инсюэ до полного удовлетворения.
Больше всего на свете Юэ Лэй обожала тот момент, когда жена теряла над собой контроль в её объятиях. Мо Инсюэ отличалась невероятным здравомыслием: за семь лет брака она послушно следовала графику интимной жизни, который Юэ Лэй оставляла на прикроватной тумбочке. Она всегда возвращалась домой вовремя и почти никогда не нарушала распорядок.
Даже насильно милая яблонька приносила сладкие плоды, и Юэ Лэй искренне верила, что остаток жизни пройдет именно так — она будет лелеять её и баловать, ни за что не отпуская до самой смерти.
И всё же они дошли до этого дня.
Сначала Юэ Лэй планировала найти время и всё объяснить Мо Инсюэ, но, увидев её равнодушный вид, передумала и снова закрыла рот. Их брак и так держался на энтузиазме одной лишь Юэ Лэй. Теперь же, когда она разорилась и была не в состоянии поддерживать прежний уровень жизни, ей оставалось лишь даровать Мо Инсюэ свободу, а любые лишние слова с её стороны лишь добавили бы человеку неприятных эмоций.
Мо Инсюэ молча сушила волосы, затем втерла масло и уложила локоны. Медленно, тщательно, никуда не спеша. У неё были роскошные черные шелковистые волосы, и ухаживала она за ними с неизменным трепетом.
Наконец Юэ Лэй не выдержала:
— Жена, давай побыстрее, а то ЗАГС закроется.
Только тогда Мо Инсюэ словно очнулась от сна и прекратила возиться с волосами, бросив равнодушно:
— Сегодня разводимся, да? Тогда я пойду переоденусь. Соглашение о разводе в кабинете, иди возьми.
Юэ Лэй увидела на документе уже стоявшую подпись Мо Инсюэ. На бумаге виднелось несколько капель воды — судя по всему, расписавшись сразу после душа, она случайно стряхнула влагу с кончиков прядей.
Когда они добрались до ЗАГСа, до окончания рабочего дня оставалось совсем чуть-чуть.
Будучи в бракоразводном процессе впервые, Юэ Лэй ничего не понимала. Она в полусне прошла всю процедуру, и на фотографии в свидетельстве о расторжении брака они обе даже улыбались. И хотя сама она вовсе не хотела развода, со стороны это выглядело так, будто она жутко куда-то спешит.
Она украдкой взглянула и на экземпляр Мо Инсюэ.
http://bllate.org/book/33827/4161895
Готово:
