Тёмно-синий халат с круглым воротником идеально гармонировал с острыми, волевыми чертами лица Ци Шули. Пояс, небрежно ниспадающий на бёдра, выгодно подчёркивал его безупречные пропорции, а строгое, правильное лицо как нельзя лучше дополняло атмосферу самого костюма.
В одно мгновение все присутствующие забыли о своих делах, и взгляды каждого устремились к Ци Шули.
— Ну как? — Тан Лючжоу, весьма довольный собой, подошёл к организатору. — Я же говорил, что человек, которого я нашёл, идеально подходит.
— То, что нужно! — женщина щёлкнула пальцами, быстро подошла к нему и протянула руку. С серьёзным выражением лица она произнесла: — Учитель Ци Ци, здравствуйте! Этот костюм создан только для вас! Надеюсь на приятное сотрудничество!
Сохраняя невозмутимость, Ци Шули пожал ей руку:
— Вы преувеличиваете. Я впервые участвую в показе костюмов древних эпох, так что надеюсь на вашу снисходительность.
— Я уже подготовила контракт, давайте ознакомимся. Если всё устраивает, подпишем? — женщина указала на переговорную, приглашая его жестом.
— Хорошо, прошу вас.
Обсудив пункты договора, перед самым подписанием Ци Шули решил отправить копию Лян Шукуню, чтобы тот внимательно всё изучил. Убедившись, что проблем нет, он официально поставил свою подпись.
Когда женщина проводила его до выхода, Ци Шули бросил взгляд на Тан Лючжоу, который всё ещё дожидался его:
— Вам не обязательно было оставаться.
У организатора было полно дел, поэтому она не стала проявлять лишнюю любезность и с очаровательной улыбкой ответила:
— Ничего, учителя, ступайте осторожно.
Тан Лючжоу жестом подозвал его к себе, подошёл ближе и поднял телефон:
— Одиннадцать двадцать. Не против, если я напрошусь на обед?
— Конечно, — Ци Шули безразлично пожал плечами. — Выбирай место сам.
Тан Лючжоу выбрал ближайшую закусочную с каменным бибимпапом. Стоило им направиться к входу, как телефон, лежащий в кармане брюк Ци Шули, несколько раз завибрировал — это было сообщение от Фан Юйсуна в WeChat.
Фан Юйсун: [Фотография]
Фан Юйсун: Оставшиеся со вчерашнего дня жареные пельмени с креветками.
Фан Юйсун: Вернёшься к обеду?
Сделав шаг в дверной проём, Ци Шули замер. Он расширил глаза, убеждаясь, что сообщение действительно от Фан Юйсуна, и начал печатать ответ.
Ци Шули: Ешь сам, я сегодня обедаю с другом.
Они сели за стол и сделали заказ. Заметив, что за спиной воцарилась тишина, Тан Лючжоу поднял голову:
— Что случилось?
— Ничего. — Ци Шули взглянул на экран, где больше не было новых сообщений, убрал телефон и сел за стол.
У Тан Лючжоу во второй половине дня были дела в своей студии — нужно было принять образцы одежды от поставщиков, поэтому после обеда они не стали задерживаться.
По пути они прошли мимо кондитерской Хэ Ли. Ци Шули купил несколько кусочков новинок, а когда вошёл в дом, первое, что бросилось ему в глаза, — юноша, свернувшийся калачиком на диване и укрытый пледом с трёхцветным котом. Окна были закрыты неплотно, и дневной ветерок разбросал по полу рисунки, которые тот делал утром.
Ступая тихо, Ци Шули убрал покупки в холодильник и заметил в нижнем отделении оставшиеся пельмени с креветками. Нахмурившись, он перевёл взгляд на спящего на диване парня.
В этот момент Фан Юйсун пошевелился во сне. Плед сполз, обнажив спину, на которую дуло из окна. Ци Шули вздохнул и аккуратно подоткнул одеяло, чтобы прикрыть его получше.
Парень, до этого крепко спавший, в испуге дёрнулся. Его чистые, затуманенные со сна глаза сфокусировались на Ци Шули.
Ци Шули, тоже напуганный такой резкой реакцией, вскинул руки и отпрянул назад.
Их взгляды встретились. Никто не решался пошевелиться. Воздух вокруг словно застыл под воздействием невидимой силы, и никто не осмеливался дышать слишком громко.
— Я… я-я-я подумал, что это редактор, простите, — пробормотал Фан Юйсун, вцепившись в край пледа с ушками трёхцветного кота.
Услышав это, Ци Шули невольно вспомнил, как однажды редактор ворвалась в дом, требуя рукопись. Чтобы у человека выработался настолько острый рефлекс, должно быть, ему пришлось пережить такое не раз ещё до переезда.
Повернув голову, он едва заметно улыбнулся и спросил:
— Так боишься редактора? Может, в следующий раз, когда она соберётся прийти, я прикрою тебя?
Ресницы парня, сжимавшего плед, задрожали, и он медленно кивнул.
Ци Шули поднял с пола разлетевшиеся листы бумаги и протянул ему:
— Пельмени разогрел, почему не съел?
Фан Юйсун взял рисунки, отложив плед в сторону:
— Ты вчера сказал, что они вкусные, я оставил их тебе.
Вот оно что. Неудивительно, что он тогда прислал сообщение.
— О? — Ци Шули наклонился вперёд, и уголки его губ слегка изогнулись. — Как удачно. В кондитерской моего друга появились новинки, я взял три вида. Не поможешь мне попробовать и написать отзыв?
— Торты? — тон юноши поднялся, а в глазах вспыхнул ослепительный блеск. — Мне всё можно?
Говоря это, Фан Юйсун поднял голову и встретился с глубоким, насмешливым взглядом, направленным на него сверху вниз.
Расстояние между ними резко сократилось, перейдя все границы повседневного общения. Пальцы Ци Шули, прижатые к шву брюк, сжались, он невольно задержал дыхание.
Казалось, случилось некое волшебство: неровное дыхание Фан Юйсуна усилилось и эхом отдалось в его ушах.
Густые ресницы юноши, часто хлопавшие, словно щекотали его, вызывая в стеснённом сердце кисло-сладкую ноющую боль. Даже случайный звук глотка был отчётливо услышан Ци Шули.
Пересохло в горле. Не в силах больше терпеть, он первым отвёл взгляд и, не сказав ни слова, направился на кухню, но, не пройдя и пары шагов, вернулся.
— Да, чуть не забыл, насчёт сегодняшнего утра, когда я звал тебя в выставочный центр, — он посмотрел в угол дивана. — Если переживаешь, что будет слишком много людей, то площадка сотрудничает с платформой, будет прямая трансляция.
— …А, хорошо.
Услышав растерянный ответ, Ци Шули прямо пошёл дальше.
В последующие дни Ци Шули был занят согласованием графика дня показа с организаторами и поставщиками, а также подгонкой размеров образцов одежды.
Фан Юйсун тоже был на удивление покладистым: каждый вечер перед сном он выпивал стакан молока и старался следить за режимом, рано ложась спать и рано вставая.
Они сохраняли состояние почти полного отсутствия общения не более двух дней. На третий вечер, когда Ци Шули, выбиваясь из сил, лёг спать раньше обычного, до его слуха донёсся знакомый жалобный вой, которого он давно не слышал.
— У-у-у-у, сестра Янь Цзяцзя, я правда не могу!
Догадавшись, что это снова сон через синхронность чувств с куклой, Ци Шули прояснил зрение. На экране Фан Юйсуна был опубликован список приглашённых гостей на показ новинок в стиле ханьфу от официального аккаунта платформы Сяохуашу.
Имя Ци Шули было в первой строчке среди специально приглашённых моделей.
Кто-то крепко обнял куклу за живот, и тяжесть подбородка Фан Юйсуна передалась Ци Шули через голову игрушки.
Телефон был на громкой связи, и голос Янь Цзяцзя прозвучал как набат:
— Никаких «не могу»! С двадцать второй по сорок пятую страницу сюжет нужно полностью переделать, ты должен держаться темы, глупый поросёнок!
— Ты потратил двадцать три страницы просто на то, как главные герои готовят друг другу еду и болтают! Читателям нужен драйв! Нужно сразу переходить к делу!
— У-у… — всхлипнул Фан Юйсун, — но если заставить меня всё переделывать, это займёт целую вечность.
— Не волнуйся, я всё продумала! — заметив, что он колеблется, женщина решила ковать железо, пока горячо. — Сцену с готовкой на страницах 22-30 поменяй на то, что главный герой специально соблазняет другого, готовя завтрак в одном фартуке на голое тело.
— Только представь: мужчина, который годами следит за собой и имеет стальные мышцы, стоит без рубашки, в одном лишь фартуке и готовит тебе завтрак. Вот твоя тема — искушение при совместной аренде! Разве это не соблазнительно?!
И Янь Цзяцзя, и Фан Юйсун, обнимавший куклу, живо представили эту сцену. В момент, когда их воображение разыгралось, Ци Шули даже услышал, как они одновременно сглотнули слюну.
Фан Юйсун ответил, цокнув языком:
— Слишком соблазнительно.
[……]
Добившись своего, женщина холодно хмыкнула в трубку:
— Ну так что, переделываешь?
Фан Юйсун в волнении сжал куклу:
— Переделываю!
— О-хо-хо-хо-хо! — с пронзительным, затянутым смехом женщина повесила трубку.
Ци Шули про себя подумал: «И правда, у мангаки, способного нарисовать сюжет про проверку академической степени «приёмного сына», за спиной обязательно есть редактор, который умеет подкидывать такие идеи».
— Ладно, за работу! — подбадривая себя, Фан Юйсун взял мышку и включил видео, где Ци Шули переодевается — на кадрах, когда тот снимал верхнюю одежду, были видны мышцы пресса.
«Редактор велела тебе рисовать, а ты опять смотришь моё видео?»
«Я помню, ты включал это видео уже трижды».
— А-а-а, — карандаш несколько раз проскрипел по бумаге, и Фан Юйсун бросил её, уткнувшись лицом в стол. — Почему у этого мастера нет видео, где он показывает мышцы спины! У-у-у-у, так хочется использовать как референс. Если бы я мог увидеть Цици-сама с голым торсом в одном фартуке…
«Хех». Ци Шули едва не рассмеялся от злости. «Невозможно. Может, лучше поспишь?»
Юноша зевнул, широко открыв рот, и легко сказал:
— Ладно, всё равно сдача рукописи не к спеху, посплю немного.
Ци Шули мельком глянул на компьютерный стол и почувствовал удовлетворение:
«Одиннадцать тридцать, неплохо, есть прогресс».
Вместе с тем, как юноша погрузился в сон, Ци Шули, связанный с куклой общим восприятием, был вынужден отключить все чувства.
На следующий день в полдень телефонный звонок не дал спящему спокойно досмотреть сны. Умиротворённое выражение лица исказилось, и, не открывая глаз, он потянулся рукой к изголовью.
Схватив телефон, мужчина, даже не глядя на экран, прижал его к уху:
— Алло, кто это?
— А-Шу, — голос Лян Шукуня в трубке звучал непривычно серьёзно.
Человек, привыкший ко всему, моментально открыл глаза и посерьёзнел:
— Что случилось?
— Ситуация немного деликатная, давай созвонимся по видеосвязи.
— Хорошо, сейчас. — Он быстро включил компьютер и запустил конференцию на троих.
Лицо Хэ Ли едва ли не впилось в экран, он заорал:
— Твою ж мать, тебя подставили!
Ци Шули сохранял спокойствие. Скрестив руки на груди, он кивнул:
— Говори яснее.
— Помнишь ту фотографию с красной дорожки, где вы с Медвежонком Теппанъяки стоите вместе? Прошлой ночью он её выложил.
Ци Шули:
— И что дальше?
— Проблема в том, что он выбрал кадр из какой-то дыры, ракурс и композиция получились просто чудовищными.
Хэ Ли перехватил инициативу у Лян Шукуня:
— Этот внук, не знаю, решил ли он хайпануть на скандале или как, но себя-то он до блеска отретушировал, а тебя — вообще нет. К тому же свет на репетиции был тусклым, и теперь его фанаты в комментариях вовсю кричат, какой он фотогеничный.
— Продолжай, — он взял телефон, чтобы найти аккаунт Медвежонка Теппанъяки.
Лян Шукунь добавил:
— Он продвинул публикацию в ленту, туда набежали твои случайные читатели и старые фанаты. Вчера вечером там развернулась настоящая битва, зрелище просто ужасающее.
http://bllate.org/book/33825/4161381
Готово:
