В опущенных ресницах Бянь Чжицзуя мелькнуло торжествующее удовольствие, тут же сменившееся страхом и унижением, а пальцы, сжимавшие нож, ослабли ещё сильнее.
Линь Цзайшуй, заметив это, перехватил его пальцы и заставил крепче сжать рукоять:
— Когда просил меня о помощи, неужели не думал, что я играю жёстче, чем он?
Бянь Чжицзуй наконец вырвал руку из хватки Чжоу Хаояна, бокал потерял опору, рухнул на пол и разлетелся на мелкие осколки. Одной рукой Линь Цзайшуй прижимал его к своей талии, а другой он прикрывал грудь, надрывно кашляя.
Кашель был таким сильным, что всё его лицо покраснело, словно варёная креветка. Линь Цзайшуй холодно дождался, пока тот откашляется, и в наступившей паузе произнёс:
— Высочество, спа...
— Не благодари, я не помогаю тебе.
Линь Цзайшуй оборвал его на полуслове, бросив взгляд на красный след от собственных пальцев на его запястье. Видимо, сказывалось привитое с детства воспитание истинного джентльмена, и его хватки невольно ослабла.
— Если это нож, который не способен убить, он годится лишь на роль игрушки, — с улыбкой глядя на Линь Цзайшуя, Чжоу Хаоян пнул носком ботинка осколки стекла и вытер руки попавшейся под руку салфеткой. — К чёрту нож, Высочество, не желаете ли потанцевать со мной? К чему быть так близко?
— Простите, я не танцую ни с кем, кроме своей невесты.
Линь Цзайшуй на редкость обошлся без витиеватых любезностей и церемоний, прямо и безоговорочно отказав собеседнику.
— Какая жалость, — покачал головой Чжоу Хаоян. — Я сегодня хотел пригласить на танец красавца, но среди присутствующих никто мне не приглянулся. Единственные, кто достоин называться красавцами, — это вы двое. Раз уж Высочество не согласен, тогда, скрепя сердце, выберу его?
Чжоу Хаоян резким движением притянул к себе руку Бянь Чжицзуя, прижимавшего её к груди, ни капли не заботясь о хрупкой красоте юноши, и бросил многозначительный взгляд на запястье Линь Цзайшуя, хватка на котором снова начала усиливаться, а затем изогнул брови.
Очевидно, Линь Цзайшуй не боялся Чжоу Хаояна, а тот, в свою очередь, ничуть не страшился этого наделённого властью, но лишённого реального влияния Высочества. Линь Цзайшуй решил вмешаться исключительно из отвращения к поступку Чжоу Хаояна, и это не имело ничего общего с молящими слезами в глазах Бянь Чжицзуя.
Бянь Чжицзуй издал тихий стон, словно от боли в резком рывке. Линь Цзайшуй очнулся от задумчивости и вновь перевёл взгляд на его лицо.
Глядя на то, как это красивое лицо становится всё более беспомощным, Линь Цзайшуй на миг замер, вспомнив кое-кого другого.
Тот человек тоже часто смотрел на него с таким выражением, заставляя смягчиться и раз за разом идти на уступки.
В груди поднялось глутное раздражение.
Никчёмный паразит, способный лишь полагаться на других, подобие повилики — если помогать ему, он лишь опутает тебя ещё сильнее, пока в конце концов не вспомнит исключительно о собственной выгоде и не набросится на тех, кто рядом.
Тем более этот человек с детства был воспитан так, чтобы добиваться своего любыми средствами: вся его красота, нрав и происхождение служили лишь оружием, призванным вызывать жалость и импульсивные порывы, чтобы легче найти себе нового хозяина.
Под ошеломлённым взглядом Бянь Чжицзуя он резко разжал пальцы и отступил на шаг. На его лице застыло холодное, сдержанное выражение, словно он напрочь забыл о только что развернувшемся противостоянии.
— Молодой господин Чжоу, желаю вам приятного танца.
Не удержавшись, авторы шепнули:
Не ведитесь, этот парень по фамилии Бянь просто притворяется.
Линь Цзайшуй поправил галстук и легко улыбнулся:
— Прошу прощения, выйду подышать свежим воздухом.
С этими словами он тут же повернулся и быстрым шагом покинул банкетный зал, поднимаясь на крышу.
Несколько следовавших за ним членов команды преданно затрусили следом, но он покачал головой:
— Не нужно за мной идти, я побуду один.
— Но как же история со слежкой... — нахмурился Хэ Юэхэн.
— Пустяки, идите развлекайтесь. Если вы будете постоянно крутиться возле меня, это вызовет лишние подозрения. Я просто побуду снаружи и скоро вернусь.
Его тон не допускал возражений. Никто из подчинённых никогда прежде не видел Высочество в таком растерянном состоянии. Решив, что Линь Цзайшуй, должно быть, вспомнил что-то неприятное из жизни во дворце, они сочли неуместным лезть с утешениями в тайны королевской семьи и были вынуждены подчиниться.
Оставшись один на смотровой площадке, он прислонился к перилам и долго смотрел на пронзительный ветер и сияющую звёздную гладь, прежде чем тяжело вздохнуть.
Бессмысленные люди, бессмысленные дела, бессмысленные воспоминания переплелись воедино так плотно, что он едва не потерял самообладание.
Прошли годы, а та женщина всё ещё терзает его память — её невозможно ни разорвать на клочки, ни забыть, и она вновь и вновь настойчиво возвращается, пытаясь подчинить себе его мысли.
В памяти вспыхнуло ошеломлённое выражение лица Бянь Чжицзуя перед его уходом — его черты исказились, словно на изящной маске появилась глубокая трещина.
Королевская семья издавна питала слабость к подобным послушным и миловидным куклам. В прошлых поколениях случалось, что императрицами становились выходцы из низов, однако кем бы они ни были — простолюдинками или наследницами знатных родов, — все они оставались лишь пустышками с красивой внешностью и пустой головой. По этой причине вся Федерация гадала, не окажется ли его будущая невеста из того же десятка пустоцветов.
Независимо от того, был ли Бянь Чжицзуй очередной приманкой, которую королевская дом подсунул ему под нос, инструментом для зондирования почвы со стороны других аристократических родов, или же просто шлюхой, торгующей телом в надежде забраться повыше, — к последним он не испытывал ни малейшей симпатии.
И тем не менее, сегодня всё вертелось вокруг этого Бянь Чжицзуя. Линь Цзайшуй остро ощущал собственную ненормальность: он уделял слишком много внимания какому-то ничтожеству, мало того что распустил нюни и полез не в своё дело, так ещё и ухитрился из-за этого поскандалить с семьей Чжоу.
Надо полагать, после сегодняшнего вечера королевская родня снова начнет читать ему нотации.
По правде говоря, от этих приёмов уже тошнило.
Он открыл оптомозг, проверил время, отряхнул с рукавов и груди прилипшую пыль и зашагал обратно. Едва переступив порог банкетного зала, он вновь напустил на лицо привычную сдержанную и утончённую улыбку.
Заметив его возвращение, Му Цан вспорхнул навстречу Линь Цзайшую, словно огромная ночная бабочка.
— Ох, Ваше Высочество, вы даже не представляете, как тут было жарко, ха-ха-ха! — хлопая в ладоши, он загадочно заиграл бровями, и на его лице буквально читалось требование немедленно расспросить его о подробностях.
Линь Цзайшуй скосил глаза на подошедшего слева Хэ Юэхэна, и тот сразу всё понял, прямо и без утайки доложив:
— Бянь Чжицзуй взял со стола фруктовый нож и распорол Чжоу Хаояну шею.
Му Цан мгновенно рассвирепел:
— Хэ Юэхэн, ты вообще нормальный нет? После таких спойлеров никому уже не будет интересно, всё удовольствие испортил!!!
Линь Цзайшуй увернулся от его размахивающих во все стороны рук и двинулся вместе с Хэ Юэхэном к центру зала:
— Мм? Бянь Чжицзуй?
— Именно так, — Хэ Юэхэн легонько пнул Му Цана и пояснил: — Чжоу Хаоян полез к нему танцевать. Тот даже не сопротивлялся, позволил схватить себя за руку, но когда Чжоу Хаоян попытался выбить нож и прижать его к себе, нож вдруг взлетел и чиркнул по горлу Чжоу Хаояна, оставив весьма глубокий порез.
http://bllate.org/book/33823/4161053
Готово:
