В этот момент насмешки не вызвали никакого отклика у Воли Вселенной.
Однако Хань Мин ни на йоту не избавился от подозрений, что Воля Вселенной проявляет к нему излишнее внимание, поскольку порцию утреннего приветствия на сегодня он тоже только что получил.
Затем Хань Мин снова бросил взгляд на зеркало.
Хотя этот цвет глаз доставлял кое-какие хлопоты, зрению он совершенно не мешал, а с чисто эстетической точки зрения даже придавал ему некую божественную и завораживающую красоту. Подумав об этом, Хань Мин решил больше не обращать на это внимания и, не останавливаясь, направился прямо к подоконнику.
В тот самый миг, когда он раздвинул шторы, белоснежный попугай как раз отчаянно забил крыльями и протиснулся в полуприоткрытое окно.
После этого птица принялась кружить над головой Хань Мина, звонким голосом вовсю ругаясь: — Хань Мин! Лжец! Хань Мин! Лжец!
Услышав это, Хань Мин беспомощно улыбнулся.
Его пост правой руки — не то место, куда можно попасть благодаря паре лестных слов. Три года назад, опираясь на подсказки из оригинального сюжета, он воспользовался случаем и завязал знакомство с Дун Яо, который тогда еще не был ваном, после чего прошел с ним рука об руку через полчища чудовищ и в ожесточенных боях буквально выгрыз для него титул вана.
Теперь Восточный Домен только-только обрел стабильность, Дун Яо взошел на трон совсем недавно, и дел, требующих внимания, было не счесть — все эти дни Хань Мин крутился как белка в колесе. Как ни торопился, как ни гнал коней, а вернулся всё равно на день позже срока, о котором договаривался с попугаем.
Именно поэтому пернатый сейчас и клеймил его лжецом.
Если подумать, этот попугай изначально прибыл вместе с ним из Северного Домена и не знал себе равных в искусстве брани, так что ругань вором сейчас можно было считать еще проявлением милосердия.
— Разве я заранее не позвонил и не предупредил, что немного задержусь? Поминать старое — дурная привычка...
Пока он препирался с попугаем, массивные двери главного зала Дворца Восточного Властелина внизу наискосок внезапно отворились, и оттуда одна за другой повалила толпа людей.
Хань Мин, находившийся на верхнем этаже бокового крыла, машинально скользнул взглядом вниз и неожиданно встретился глазами с человеком, шедшим во главе процессии.
Это был Восточный Ван Дун Яо.
Хань Мин мазнул взглядом по наполовину расстегнутой жесткой форме мужчины. Оценив мощную, излучающую колоссальное давление фигуру под ремнями мундира, короткие черные волосы, волевые черты лица, он в конце концов перевел взгляд обратно на его звериные, полные леденящего холода зеленые глаза.
Нынешний Восточный Ван был человеком крайне трудным во всех отношениях.
Нижайшее происхождение выковало его несокрушимое тело, а жестокая бойня на полях сражений закалила его бесчувственное, твердое как камень сердце.
В обычных обстоятельствах Хань Мин всегда держался от подобных людей подальше. На беду, он жаждал скопировать выдающиеся боевые навыки нынешнего Восточного Вана, а потому был вынужден применить свой врожденный дар именно к нему.
Использование врожденного дара — лишь первый шаг, причем самый простой.
Если он хотел успешно скопировать способности выбранной цели, требовалось соблюсти два жестких условия: во-первых, он должен стать правой рукой избранного, а во-вторых, уровень определенных эмоций этого человека по отношению к нему обязан достичь определенной отметки.
Однако он крутился подле этого типа почти три года, дослужившись до положения правой руки в Восточном Домене и заслужив признание верности даже у людей из других звездных систем, но до сих пор так и не мог с уверенностью сказать, дошли ли чувства этого человека до нужной отметки.
Если бы он опрометчиво прекратил выбор до того, как шкала эмоций заполнилась, все его трехлетние труды пошли бы прахом.
Груз вложенных усилий заставлял Хань Мина стискивать зубы и продолжать тянуть лямку без единой жалобы.
К счастью, теперь ситуация изменилась к лучшему.
Ведь сюжет оригинальной книги наконец-то сдвинулся с мертвой точки!
Те три книги, что он листал в летательном аппарате, хоть и разворачивались на фоне опасного мира, в конечном счете повествовали о любовных историях главных героев, а Восточный Ван Дун Яо был одним из ключевых второстепенных персонажей мужского пола в первой книге.
Протагониста первой книги звали Ань Ин, а его врожденным даром было Очарование. В начале истории Ань Ин устроился во Дворец Восточного Властелина на должность дипломата и со временем, день за днем находясь рядом, без памяти влюбился в Восточного Вана.
Но прямо перед тем, как он успел признаться Восточному Вану в своих чувствах, грянула волна чудовищ, и Восточный Ван пал в бою, когда у него открылась старая рана. С тех пор этот правитель навсегда запечатлелся в сердце Ань Ин в образе безвременно угасшей лучезарной луны.
После этого Ань Ин взял себя в руки, в череде сражений с чудовищами подчинил себе весь Дворец Восточного Властелина, попутно встречая самых разных людей и наводя порядок в Восточном Домене, пока в конце концов сам не унаследовал трон Восточного Вана.
Истории других людей Хань Мина не интересовали.
По правде говоря, из-за его вмешательства трехлетней давности, а также благодаря его врожденному дару, перенимавшему негативные состояния, у Дун Яо на данный момент не было никаких смертельных старых ран, а последующее их возобновление было и вовсе чистой выдумкой.
Что же касается нашествия чудовищ, о котором говорилось в книге, то в последнее время он уже занялся этим вопросом.
Пусть канва истории теперь слегка изменилась, любовь-то между этими двумя никуда не денлась, верно?
Даже если в книге не упоминался такой персонаж, как он, его собственный род в этой жизни слыл пресловутым пушечным мясом, да и у него самого имелось отчетливое осознание собственной роли расходного материала.
Пусть эти двое крутят роман сколько влезет, он же лишь хотел поднять свой показатель верности за счет борьбы с нашествием чудовищ к моменту, когда герои придут к счастливому финалу, а затем безупречно уйти со сцены, воспользовавшись способностями Восточного Вана, и продолжить свои скитания по новым рабочим местам.
При этой мысли взгляд Хань Мина опустился на человека, шедшего по правую руку от Восточного Вана.
Этот юноша с каштановыми волосами, карими глазами, мягкой и в то же время несгибаемой улыбкой, должно быть, и есть тот самый легендарный главный герой Ань Ин.
— Очередное совещание.
Как только Хань Мин опустил глаза на Ань Ин, умный браслет на его запястье внезапно вывел на экран новое сообщение, причем отправителем был не кто иной, как Восточный Ван, заметивший его внизу.
Вспомнив, что сегодня как раз день ежемесячного общего собрания во Дворце Восточного Властелина, Хань Мин невольно раздраженно цыкнул. Он же только что вернулся, неужели дать ему выходной — такая непосильная задача? К тому же до начала совещания оставалось еще целых полчаса, а предупреждать так рано — это что, смертный приговор зачитывать?
После этого Хань Мин просто задернул шторы и вернулся в спальню, руководствуясь принципом: с глаз долой — из сердца вон.
Теперь он мог лишь надеяться, что главный герой поскорее растопит ледяное сердце Восточного Вана, после чего он непременно подаст в отставку.
Кто хочет, тот пусть и пашет круглые сутки!
Хань Мин, повернувшийся, чтобы уйти, даже не подозревал, что с самого момента его появления и вплоть до ухода взгляд Восточного Вана Дун Яо не отрывался от него ни на секунду.
Глава 2. Восточный Домен. Слепой дождь (Часть 2)
— В последнее время обстановка в различных регионах Восточного Домена остается относительно стабильной, однако в некоторых местах все еще наблюдаются остаточные скопления чудовищ, и туда необходимо направить людей для окончательной зачистки.
— Помимо чудовищ, изгнанные из владений два года назад аристократы ведут себя довольно беспокойно в Южном Домене, там намечается тенденция к их реваншу...
Когда Хань Мин с рассеянным видом вошел в зал заседаний главного дворца, прошел уже целый час, и эта плановая встреча подходила к концу.
Однако присутствовавшие ничуть не удивлялись его опозданию — даже министр финансов, отличавшийся самым скверным характером, лишь слегка подшутил: — Наш вечно занятый человек вернулся, а словом не обмолвился. Восточный Ван даже собирался лично встречать тебя на космодроме.
Вот почему те люди только что выходили из главного зала — оказывается, они ждали его.
Сделав два-три шага и усевшись на свободное место по правую руку от Восточного Вана, Хань Мин как бы невзначай окинул взглядом высших чиновников Восточного Домена, сидевших за круглым столом.
Поскольку нынешний Восточный Ван в свое время устроил кровавую баню местной знати, нынешний Дворец Восточного Властелина походил скорее на сборище любителей.
А поскольку тогда Восточный Ван рубил налево и направо, во Дворце остро не хватало людей, и теперь в конференц-зале — от министра дворцовых дел, военного министра и министра финансов до рядового церемониймейстера сбоку — почти все, за исключением новенького Ань Ин, были лично откопаны им со дна мирской суеты.
По правде говоря, Хань Мин отлично понимал, почему Дун Яо до сих пор не доверяет ему до конца.
Какой правитель, столкнувшись с подобной ситуацией, смог бы спокойно восседать на троне?
К тому же упомянутый в их недавнем разговоре Южный Ван сегодня с утра пораньше то и дело твердил про мою луну и слал ему сообщения с предложением сменить работу. Подумав об этом, Хань Мин и сам чувствовал, что слово верность и он — вещи несовместимые.
И Дун Яо вовсе нельзя было винить в подозрительности.
Именно потому, что он тщательно всё обдумал и принял во внимание стабилизацию обстановки в Восточном Домене, Хань Мин сегодня нарочно опоздал, решив с этого момента постепенно уменьшать свое влияние на высшее руководство Дворца Восточного Властелина.
Он же давно говорил: он — второстепенный персонаж, знающий свое место.
Так что печальный конец в духе сгинули хитроумные кролики — сварят и гончих псов ему не грозил; он не хотел и не собирался испытывать его на собственной шкуре.
— Когда вернулся?
Пока Хань Мин открыто витал в облаках, хрипловатый голос Дун Яо вернул его к реальности. Услышав это, он невольно поднял взгляд на соседа.
Однако выражение лица Дун Яо было ленивым и отрешенным, он походил на сытого льва, отдыхающего после удачной охоты, и по нему невозможно было угадать истинные мысли.
Хань Мин не удивился вопросу Дун Яо — он даже заранее заготовил объяснение для своего опоздания. Но чего он никак не ожидал, так это того, что всегда принципиальный Дун Яо пропустит его опоздание мимо ушей и вместо этого заговорит о такой пустяковой мелочи.
Неужели всё дело в том, что его опоздание как раз пришлось правителю по душе, и потому тот решил не придираться? Или же из-за того, что вчера он вернулся без доклада, подозрения Дун Яо лишь усилились?
— Прошлой ночью. Сам знаешь, у моей принцессы вечно скверный характер, и чтобы меня не заклевали, пришлось лететь назад посреди ночи. Принцессой звали попугая, которого держал Хань Мин.
Услышав это, Дун Яо издал странный, полный скрытого смысла смешок — не только потому, что Хань Мин сорвался среди ночи из-за какой-то птицы, но и потому, что он знал: этот попугай был мужского пола.
Дать самцу попугая такое прозвище — кто удержался бы от мысли, что у Хань Мина совесть нечиста?
— Вчера дипломаты Южного Домена внезапно прислали ноту протеста, заявив, что люди нашего домена уже несколько дней слоняются у границы, и потребовали объяснений. Присланные ими фотографии не отличаются четкостью, но по некоторым деталям можно определить, что человек на снимках...
В этот момент совещание подошло к концу, и последним докладчиком выступал как раз главный герой оригинальной книги Ань Ин.
Прислушиваясь к его отчету, Хань Мин смутно догадался о чем-то и перевел взгляд.
В тот же момент Дун Яо тоже проследил за его взглядом и посмотрел на Ань Ин.
Заметив это, Ань Ин на мгновение запнулся, а затем вывел на голографический экран фотографию и продолжил: — Человек на этом снимке, похоже, Лин Чжоу.
Стоило произнести имя Лин Чжоу, как атмосфера во всем зале заседаний мгновенно стала щекотливой.
Потому что само существование Лин Чжоу было крайне щекотливым вопросом — он вообще не числился в штатном расписании Дворца Восточного Властелина.
http://bllate.org/book/33812/4159498
Готово:
