На полу в чертоге валялись целые стопки бамбуковых свитков. В самом их центре сидела женщина в синем платье, подол которого расстилался по бамбуку подобно текучей воде, а сквозь ткань смутно проступали золотые рунические узоры.
— Сымин-шэньцзюнь? — с опаской окликнула её Ай Цинкоу, и её голос мягко эхом разнёсся по просторному залу.
Сымин была полностью погружена в чтение свитков и, даже не поднимая головы, спросила:
— Зачем ты меня ищешь?
Ай Цинкоу невольно шагнула вперёд, но едва не наступила на свитки под ногами. Поспешно отступив назад, она произнесла:
— Бессмертный владыка Чанъань провалил Испытание смертностью, и Тучжуан-шэньцзюнь велела мне передать тебе, чтобы ты вычеркнула имя бессмертного владыки Чанъаня из Книги вознесения.
— Хорошо, — отозвалась Сымин.
Ай Цинкоу с любопытством уставилась на свитки на полу. Заметив это, Сымин подняла взгляд на гостью и заговорила:
— Ты ведь недавно поднялась в Небесный мир? Раньше я тебя здесь не видела.
— Меня зовут Ай Цинкоу, я поднялась в Небесный мир только сегодня, — слегка поклонилась та.
— Ай Цинкоу? — Сымин на мгновение задумалась. — Кажется, ты прошла через небесную кару ещё какое-то время назад. Почему же ты поднялась только сейчас?
— Мне нужно было заботиться о младшей сестре.
При упоминании Ай Циндай на душе у Ай Цинкоу вновь заскреблась тоска. Пусть они расстались всего на полдня, но сама Ай Циндай прожила в разлуке с ней целых пять лет, и теперь старшая сестра невольно гадала, вспоминает ли та о ней.
— Понятно, — кивнула Сымин.
Она достала Книгу вознесения и вычеркнула имя Чанъаня, после чего произнесла:
— Имя удалено. Если больше дел нет, ступай и передай Тучжуан, что всё сделано.
— Слушаюсь… Сымин-шэньцзюнь, почему бессмертный владыка Чанъань провалил Испытание смертностью? — не удержавшись, спросила Ай Цинкоу. Всё это было связано с её сестрой, и ей хотелось узнать больше.
— Посмотри сама. Лишиться права стать божеством из-за какого-то сна — какое упущение, — Сымин подняла руку и щелкнула пальцами, прямо в воздухе выведя несколько строк, сиявших золотым светом. В её голосе звучало лёгкое сожаление.
Ай Цинкоу подняла голову и принялась читать. Разобравшись в первопричинах и следствиях произошедшего, она в растерянности не знала, что и думать.
Внезапно она спросила:
— Шэньцзюнь, все те, кто провалил Испытание смертностью, должны отправляться в Край Вечного Холода охранять Бога Войны?
— Верно. Охранять Бога Войны — дело неблагодарное. Большинство бессмертных владык не способны противостоять тамошнему холоду, не говоря уже о тех, у кого невысокая база культивации и кто пострадал от небесной кары. К тому же нести дозор придется до тех пор, пока Бог Войны не проснётся. Интересно, удастся ли Святой Деве отыскать Бога Войны?
Ай Цинкоу, если ты хочешь стать божеством, тебе тоже придется пройти через три испытания любовью.
Испытание любовью — это, похоже, невероятно сложно, — тихо пробормотала Ай Цинкоу.
Заметив, что та замерла в задумчивости, Сымин приняла это за испуг. Смягчив тон, она произнесла:
— Тебе не нужно бояться. Главное — не умирать из-за чувств и обладать решимостью вовремя отпустить прошлое.
— Благодарю шэньцзюнь за утешение.
На самом деле сама Ай Цинкоу ничего не боялась, её больше тревожила судьба Ай Циндай.
На следующее утро У Юньсянь, последовав совету Моци Вэйшуй, встала спозаранку и стала поджидать её в гостиной, чтобы вместе позавтракать.
Прождав целую стражу, У Юньсянь обнаружила, что каша на столе давно остыла, а Моци Вэйшуй всё не появлялась.
Нахмурившись, она поднялась со стула и направилась к покоям Моци Вэйшуй.
Остановившись перед дверью, У Юньсянь слегка постучала:
— Шуйшуй, просыпайся.
Её голос прозвучал необычайно мягко: она боялась потревожить сон подруги.
После нескольких стуков за дверью по-прежнему царила тишина.
Колеблясь, У Юньсянь толкнула дверь — в комнате всё еще витал невыветрившийся аромат полыни.
На цыпочках подойдя к ложу, она приподняла полог.
Моци Вэйшуй крепко спала, её длинные иссиня-чёрные волосы раскинулись по подушке, отчего кожа казалась ещё белее.
— Шуйшуй… — У Юньсянь присела на корточки у изголовья и тихо позвала её.
Услышав голос, Моци Вэйшуй сонно приоткрыла глаза и спросила:
— Что такое?
— Мы же договаривались встать пораньше! Почему ты заленилась? — В голосе У Юньсянь слышался лёгкий упрёк, за которым, впрочем, скрывалась неизбывная забота.
Лениво перевернувшись на другой бок и зевнув, Моци Вэйшуй ответила:
— Вчера легла слишком поздно.
Прошлым вечером она потратила слишком много божественной силы, поэтому проспала чуть дольше обычного.
— Тогда поторапливайся, я жду тебя внизу. — С этими словами У Юньсянь поднялась и вышла из спальни.
С трудом поднявшись с постели, Моци Вэйшуй подошла к окну и распахнула его.
Лёгкий ветерок коснулся её лица, солнце согрело тело, и ей сразу стало намного легче.
Умывшись и переодевшись, Моци Вэйшуй спустилась вниз.
У Юньсянь сидела за столиком и обмахивалась веером-туаньшань, неизвестно где раздобытым.
— Откуда у тебя этот веер? — удивилась Моци Вэйшуй.
— Попросила у лавочника, от этого запаха полыни у меня уже голова кружится, — ответила У Юньсянь, продолжая взмахивать веером.
Оглядевшись по сторонам, Моци Вэйшуй подошла к стойке и о чём-то заговорила с прислужником. Вскоре в её руке очутился какой-то круглый предмет, который она подбрасывала и ловила.
— Понюхай цитрусовый аромат, враз встряхнёшься, — Моци Вэйшуй протянула У Юньсянь мандарин.
Та замерла, и скорость, с которой она махала веером, на глазах замедлилась. Приняв мандарин, У Юньсянь поднесла его к самому носу, её брови постепенно разгладились, и она с улыбкой произнесла:
— И впрямь пахнет приятно, куда лучше этой полыни.
Не то чтобы полынь пахала плохо, просто её запах был слишком резким.
Аромат же цитрусов был свежим, с лёгкой кислинкой, и от него у У Юньсянь в голове мгновенно прояснилось.
Позавтракав, девушки вышли на улицу и заглянули в первую попавшуюся лавку.
Интерьер магазина был изысканным, а на деревянных вешалках аккуратно висели платья самых разных расцветок.
Моци Вэйшуй невзначай сняла с вешалки простое длинное платье и подушечками пальцев тщательно ощупала ткань.
Выбирая одежду, она прежде всего обращала внимание на то, плотный ли материал, сможет ли он выдержать тридцать ли пути и насколько прост фасон: слишком пышные наряды только мешали ходьбе.
Тем временем У Юньсянь подошла к соседней стойке, держа в руках сразу два платья.
Одно было нежного жёлтого оттенка, а другое — ослепительно-красного; оба наряда выглядели великолепно, и она в нерешительности перевела взгляд на Моци Вэйшуй.
— Шуйшуй, как думаешь, какое мне больше к лицу? — У Юньсянь подняла оба платья и приложила их к груди.
Моци Вэйшуй подняла голову, переводя взгляд с У Юньсянь на наряды и обратно, пока наконец не остановилась на её миловидном личике. Уголки её губ чуть приподнялись:
— Оба хороши, бери оба.
При такой внешности, как у У Юньсянь, в чём бы она ни появилась, разве это не будет красиво?
У Юньсянь обладала белой кожей и круглыми глазами; если смотреть только на глаза, она казалась невероятно наивной и милой, но изящное овальное лицо в сочетании с чуть приподнятыми уголки глаз придавало ей неуловимый, чарующий шарм.
Услышав слова Моци Вэйшуй, У Юньсянь расцвела в улыбке и тут же велела лавочнику завернуть оба платья.
Заметив, что в руках у Моци Вэйшуй лишь одна вещь, она склонила голову набок и с недоумением спросила:
— Почему ты покупаешь только одно?
Беспечно стряхнув пыль с платья, Моци Вэйшуй пояснила:
— Меняю комплект каждый день, а старый сразу сжигаю.
У Юньсянь изумленно ахнула:
— Разве это не слишком расточительно?
— Мне приходится проходить пешком не меньше тридцати ли в день, и одежда неизбежно приходит в негодность, покрываясь грязью. Добравшись до нового места, я покупаю обновку, а старую всё равно никто не возьмет — брезгуют. Проще и лучше всего сжечь её.
Моци Вэйшуй никогда не задерживалась на одном месте дольше трёх дней, из-за чего была вынуждена беспрерывно находиться в дороге.
Грязевые дороги, каменные тропы, горные кручи, речные броды… каких только дорог ей не доводилось исходить.
— К тому же при ежедневных переходах мне необходимо налегке отправляться в путь.
Поэтому, кроме денег, у Моци Вэйшуй при себе не было абсолютно ничего.
— Значит, мы не останемся в Городе Айсян подольше? — с едва заметным сожалением произвела У Юньсянь. Она провела здесь всего два-три дня, да и те прошли в беготне от преследователей, так толком ничего и не повидав.
Услышав это, Моци Вэйшуй прикрыла нос рукой и в ответ переспросила:
— Ты сама-то выдержишь?
У Юньсянь опешила, но тут же согласилась:
— Пожалуй, лучше уйдём.
Этот запах полыни она больше терпеть не могла, ей казалось, что от новых вдохов её действительно стошнит.
На конском спинам ветер гулял вовсю, и от холода У Юньсянь слегка зябла. Сидя позади, она понимала, что ехавшей впереди Моци Вэйшуй наверняка еще холоднее, поэтому прихватила с собой пару накидок.
— С вас всего десять лянов серебра, — с улыбкой произнес лавочник, протягивая свёрток с платьями.
— Давай я заплачу, — У Юньсянь достала из рукава кошель и отсчитала серебро.
Моци Вэйшуй удивленно приподняла брови:
— У тебя есть деньги?
— Конечно, — ответила У Юньсянь. — Вчера нащупала в кармане, мама тайком положила их туда перед моим уходом.
— Ты помнишь свою мать? — взгляд Моци Вэйшуй мгновенно ожесточился, а на дне глаз промелькнула тень испытующего недоверия.
— Не помню, — У Юньсянь моргнула и ответила с абсолютной искренностью.
Моци Вэйшуй: «……………»
— Тогда откуда ты знаешь, что деньги дала мама?
— Странное дело, — У Юньсянь склонила голову, вспоминая события вчерашнего вечера. — Когда я развязала кошель, оттуда выпорхнули несколько золотых строк, в которых говорилось, что эти деньги оставила мне матушка.
На улице по-прежнему жгли полынь, весь Город Айсян утонал в густом дыму. У Юньсянь отчаянно внюхивалась в аромат мандарина, а Моци Вэйшуй предусмотрительно запечатала собственное обоняние.
В этот момент по улице со всех ног побежал человек, громко выкрикивая на ходу:
— Демон Снов повержен! В Городе Айсян больше не нужно жечь полынь!
— Демон Снов повержен! В Городе Айсян больше не нужно жечь полынь!
— Демон Снов повержен! В Городе Айсян больше не нужно жечь полынь!
У Юньсянь и Моци Вэйшуй проводили взглядом удалявшегося беглеца, а толпившиеся у дороги горожане принялись оживленно спорить, гадая, правда это или ложь.
У Юньсянь не удержалась и тихо произнесла:
— Как думаешь… они действительно больше никогда не встретятся?
— Ты же сама говорила — это предопределено судьбой, — ответила Моци Вэйшуй. — Если у них впереди ещё есть общая нить, они непременно встретятся вновь.
— И то верно.
Эти слова словно пелену с глаз У Юньсянь сбросили: на душе у неё прояснилось, и она решила больше не вмешиваться в чужие дела.
Солнце клонилось к закату, и край небес полыхал багровым пожаром.
http://bllate.org/book/33807/4158814
Готово:
