Услышав похвалу Мэтью, Цзян Лю почувствовал, как у него слегка запылали уши.
Поскольку это был маскарад, Цзян Лю намеренно откопал наряд, который обычно прятал на самом дне гардероба.
Причина, по которой этот костюм лежал без дела, заключалась в том, что когда молодой мастер Цзян надел его впервые ещё на родине, те самые друзья-приятели за спиной начали подшучивать над ним, говоря, что костюм выглядит слишком вызывающе и чертовски несерьёзно.
Тогда Цзян Лю смертельно смутился от их насмешек, и в нём бурно взыграл барский нрав. Детали того приёма он уже толком не помнил, но до сих пор отчётливо помнил охватившее его тогда яростное желание немедленно выбросить этот костюм в мусорный бак.
На беду, это был инди-пошив от Yves Saint Laurent, и в конце концов, поколебавшись и так и этак, Цзян Лю так и не смог с ним расстаться. В итоге этот костюм премиум-класса всё же засунули в чемодан — исключительно ради того, чтобы привезти за океан, пустить пыль в глаза и приберечь на крайний случай.
Прежний Цзян Лю наверняка ломал бы голову над тем, было ли это комплиментом или же скрытой издевкой, но нынешний, непробиваемый Цзян Лю автоматически записал эти слова в разряд похвалы. Под сиянием ярких софитов его светло-карие глаза в этот момент стали похожи на янтарь, и он совершенно естественным тоном произнёс:
— Спасибо, но называть меня милым вовсе не обязательно.
— Но ты ведь и правда очень милый...
Мэтью не понимал, почему нельзя хвалить его миловидность, и тихонько пробормотал это себе под нос. Западные люди от природы всегда рослые и крупные: хотя ростом Мэтью и уступал Ансеру, он всё равно возвышался над Цзян Лю на добрую половину головы.
Цзян Лю не хотел с ним спорить и, словно переводя тему, озвучил то, что его беспокоило:
— С чего это ты вдруг решил позвать меня с собой? При твоей-то внешности... у тебя наверняка нет недостатка в партнёрах.
Мэтью как раз пил воду, и от этих слов он внезапно поперхнулся, заходясь непрекращающимся кашлем — вид у него был поистине жалобный.
Цзян Лю никак не ожидал, что его фраза обладала такой сокрушительной силой. Руководствуясь правилом хорошо относиться к работодателю до того, как получены деньги, он молча протянул тому салфетку, помогая прийти в себя.
Мэтью с трудом откашлялся и, подняв глаза, увидел слегка нахмуренного Цзян Лю, который, казалось, искренне о нём беспокоился. Глядя на салфетку в собственной руке, Мэтью почувствовал, как его лицо начинает краснеть.
Он-то полагал, что восточные люди по большей части сдержанны и замкнуты, но вот тот, что стоял перед ним... похоже, был совсем другим.
— Это просто предлог, самое главное — я хотел с тобой познакомиться. — Мэтью говорил прямо. Он моргнул, на мгновение замолк и продолжил: — Но вчера ты не дал мне свои контакты, так что я расспросил Маколу о том, где ты находишься. К счастью, он тебя знает и заодно подсказал, чем ты мог бы заняться.
— Так мы можем познакомиться поближе? Я имею в виду после окончания балла.
После окончания балла?
Освещение на балу начало меняться и переливаться. В игре света лицо Мэтью было видно не слишком чётко, а говорил он очень искренне, но почему-то Цзян Лю мысленно сопоставил его образ с образом Ансера.
Ансер никогда бы не сказал ничего подобного и не был бы столь прямолинеен...
Цзян Лю чувствовал на себе жгучий взгляд Мэтью, но из-за того, что их нынешние отношения ограничивались лишь денежным вопросом, он не совсем понимал, как на это реагировать. Видя, что атмосфера слегка накаляется, и ломая голову над тем, что бы такое ответить, Цзян Лю заметил, как оркестр на сцене заиграл первые аккорды.
Цзян Лю побывал на множестве приёмов на родине, а потому прекрасно понимал, что это было прелюдией к началу танцев. Ещё никогда Цзян Лю так не радовался столь стремительному началу бала. Скрыто вздохнув с облегчением, он с улыбкой повернулся к Мэтью:
— Бал начинается, что мне делать?
В глазах Цзян Лю нельзя было прочесть никаких эмоций. Мэтью понял, что собеседник отказал ему достаточно завуалированно, и вдруг внутренне пожалел, что сегодня не надел что-нибудь более открытое — если бы надел, глядишь, Цзян удостоил бы его ещё одним взглядом.
Хотя оба прибыли на место довольно рано, это не могло остановить лавину людей, хлынувшую в банкетный зал благодаря хорошей рекламе бала.
Дамы были в длинных платьях, мужчины — в костюмах. Те из мужчин, кто относился к делу чуть серьёзнее, даже воспользовались парфюмом: сам по себе каждый аромат был неплох, но когда множество запахов смешалось воедино, Цзян Лю молча скорректировал ритм своего дыхания, а затем невольно перевёл взгляд на тех, кто входил в двери.
Толпа непрерывным потоком двигалась туда-сюда, все уже заранее подыскали себе партнёров, и под звуки музыки наиболее смелые пары начинали страстно целоваться.
Освещение то затухало, то вспыхивало вновь, и из-за постоянно сменяющихся лучей Цзян Лю не мог толком разглядеть лица проходящих мимо людей. В глубине души облегчение странным образом смешивалось с необъяснимым чувством вины.
Ансер так и не появился.
— Ничего страшного, не бойся, просто следуй за мной.
Танцпол постепенно разогревался, и Мэтью, заметив, что Цзян Лю витает в облаках, первым протянул ему руку.
Цзян Лю пришёл в себя и отвёл взгляд. Зазвучала знакомая мелодия Timber. Прикинув в уме, какие движения он должен совершать, он с предельной добросовестностью переключился в рабочий режим и медленно вложил руку в ладонь стоявшего перед ним человека.
Бал — балом, но на самом деле никаких жестких правил танца не существовало: каждая пара отличалась своим собственным стилем. Были те, кто чинно кружился, были те, кто обнимал партнёра и не отпускал ни на шаг, некоторые покачивались в такт музыке, прижавшись друг к другу, а немало пар и вовсе не могли удержаться и начинали целоваться прямо посреди танца.
Звук мощных динамиков оглушал, в одном зале сливалось множество языков, разные акценты взрывались прямо в ушах. Цзян Лю и Мэтью выбрали самые простые, чопорные кружения. Вообще-то в подобных мероприятиях он должен был чувствовать себя как рыба в воде, но, видя, как музыка постепенно приближается к кульминации, он вопреки всему поймал себя на том, что теряет концентрацию.
— О чём ты думаешь?
Цзян Лю танцевал прекрасно, и их темп с Мэтью совпадал идеально, но Мэтью почему-то чувствовал себя не в своей тарелке. Музыка становилась всё громче, и он, наклонившись к самому уху Цзян Лю, произнёс:
— Цзян, не отвлекайся.
От неожиданного приближения у Цзян Лю онемело ухо — даже будучи избалованным молодым господином на родине, он через такое не проходил. Подобный жест Мэтью вмиг растревожил его мысли, и он просто не знал, как себя вести в этот момент, поэтому в конце концов лишь опустил глаза и тихонько хмыкнул в знак ответа.
— Следующая песня.
— Тогда давай поменяемся местами.
Огни бала мерцали. Как раз в момент перехода от тёплого света к холодному оркестр без паузы перешёл к следующей композиции, и позиции Цзян Лю и Мэтью изменились. И именно из-за этой перемены Цзян Лю отчётливо почувствовал себя так, будто на спину ему сыплются иголки.
Это ощущение было таким, словно...
Кто-то разглядывает его исподтишка.
Дынамо-машина странных предчувствий пронеслась в голове, и он резко поднял голову. В тот самый миг, когда его взгляд взметнулся вверх, в поле зрения предстали голубые глаза Ансера.
Ансер стоял неподалёку со стаканом шампанского в руке и упорно смотрел прямо на него.
Он!
Он всё это время за ним наблюдал!
В голове Цзян Лю раздался звук, похожий на тиканье телеграфного аппарата. Только он один знал, что в этот момент в его мыслях царила абсолютная пустота.
Паника и угрызения совести пойманного с поличным воришки мгновенно ударили в голову.
Их взгляды встретились. Глаза Ансера слегка прищурились; стоял он не так уж далеко, и Цзян Лю чувствовал, что лицо того было пугающе холодным, а эмоции в глубине зрачков казались совершенно непроницаемыми.
Конец.
Он зол.
Музыка нарастала. Осознав это, Цзян Лю почувствовал, как у него буквально зашевелились волосы на голове, по сердцу побежали рябью тревожные волны, и шаги мгновенно сбились.
Разве можно было оставаться невозмутимым под таким взглядом? Он оплошал и наступил на туфлю стоявшего напротив мужчины, отчего Мэтью скривился от боли:
— Цзян, а шажок-то у тебя увесистый.
— Ой-ой, прости, пожалуйста. — Цзян Лю опомнился и изо всех сил постарался отвести взгляд от недалёкого места, спешно извиняясь ради того, чтобы не портить статус работодателя Мэтью: — В следующий раз я буду аккуратнее.
Огоньки плясали на лице Цзян Лю, от опущенных ресниц падала лёгкая тень, в красивых глазах таились неопределённые эмоции, а губы казались особенно яркими в сиянии софитов. Казалось, свет на балу благоволил именно ему, и даже кончики волос почему-то покрылись лёгким сиянием.
Ослепительно.
Так, что невозможно отвести глаз.
У Цзян Лю был весьма своеобразный темперамент, а отношение Ансера, о котором помнил Мэтью, лишь сильнее распаляло его желание сблизиться:
— Цзян, где ты живешь? Я слышал от Всезнайки, что ты отлично готовишь. Не знаю, представится ли мне шанс попробовать твои блюда? Не переживай, я обязательно заплачу.
Ах...
Да это же просто...
Они неторопливо кружили по танцполу, но в поле зрения Цзян Лю фигуры Ансера уже не было. Он от природы сходился с людьми медленно, а столь прямолинейная просьба Мэтью напроситься на ужин слегка выбивала его из колеи.
Но ведь этот человек сказал, что заплатит.
Можно подзаработать на стороне.
Цзян Лю, испытывавший острую нужду в деньгах, уже собирался ответить, как вдруг услышал, как музыка оркестра снова сменилась. Зазвучал быстротемповый джазовый мотив, и Цзян Лю машинально попытался перестроиться под новые движения вместе с Мэтью.
Смена музыкального ритма произошла стремительно. Цзян Лю быстро попытался изменить рисунок танца, но, протянув руку, ухватился за чужую ладонь — совсем не похожую на руку Мэтью.
Что-то не так.
Цзян Лю медленно поднял взгляд.
Перед ним стоял Ансер в тёмно-синем костюме. Не сводя с него глаз, он сжал его руку ещё крепче.
— Больно...
— Где болит?
Ансер явно выглядел так, будто тщательно к чему-то готовился: полы его тёмно-синего костюма были распахнуты, обнажая прилегающий жилет в тон. Вязаный жилет стягивал талию, а под чёрной рубашкой отчётливо вырисовывались мощные грудные мышцы.
Ради бала он даже уложил волосы назад, полностью открыв лоб и брови. Под вспышками света его глаза казались синими, как океан, а меняющиеся блики отражались в зрачках, глубоких настолько, что казалось, они могут затянуть человека на дно и утопить в этой синеве.
В нём не было никакой обнажённости, но при этом от него исходило жуткое, соблазняющее притяжение.
Ощущая себя околдованным, Цзян Лю тут же отвёл взгляд. Под пристальным, в упор направленным на него взглядом он не стал отвечать на вопрос Ансера — единственным его желанием было изо всех сил выдернуть свою руку.
Волна за волной кедровый аромат врывался в ноздри. Сколько бы Цзян Лю ни старался, вытащить ладонь из чужой хватки не удавалось, и в этот момент восемь частей чувства вины мгновенно превратились в три части раздражения. Впрочем, понимая, что в первую очередь виноват он сам, Цзян Лю не смел смотреть на выражение лица Ансера и в конце концов процедил с досадой:
— Ты что творишь? Отпусти меня, сейчас начнётся следующий танец.
Ритм джаза как раз взорвался в их ушах. Цзян Лю вскинул подбородок, глядя на него, искренне полагая, что после таких слов Ансер проявит благоразумие и отпустит его.
В конце концов, они жили дверь в дверь, и объясниться можно было бы уже по возвращении.
Однако чем выше поднимался темп музыки, тем крепче Ансер сжимал его руку. Не в силах вырваться, Цзян Лю нахмурился и тихонько шикнул:
— Цс...
— Мм? Говори, где болит?
В голосе Ансера даже проскользнули нотки насмешки.
http://bllate.org/book/33800/4157855
Готово:
