Неподалеку оперативники уголовного розыска из отделения Чанъань заметили своего шефа и поспешили навстречу:
— Товарищ, это наш начальник уголовного розыска отделения Чанъань, Си Шу, он прибыл сюда для оказания содействия вашей операции из Хэчэнского отдела полиции.
У стажера отвисла челюсть, но последняя искра воли не позволила ему забыть о субординации. Трясущимися руками он отдал честь:
— Здравствуйте, товарищ начальник Си!
В мыслях же он крутил: неужели в отделении Чанъань процветает коррупция? Не пойти ли мне на него донести? Но у него тут и машина, и охрана стоят почти полсотни миллионов, не слишком ли это нагло?
Заметив витающее в облаках лицо стажера, оперативник Сяо Цзинь поспешил пояснить:
— Мой шеф происходит из весьма зажиточной семьи, его родные владеют национальной сетью торговых центров, так что вся эта экипировка — домашняя.
— Ничего себе, да я и не думал, совсем не думал, — стажер замахал руками. — Разве такие богачи тоже стремятся заполучить государственную службу?
— Тц, — Си Шу невозмутимо махнул рукой. — Хватит болтать ерунду, позовите сюда вашего капитана.
С этими словами они беспрепятственно прошли прямиком к штабной машине в самом центре колонны полицейских авто.
Си Шу расстегнул пару пуговиц на рубашке, и без того выглядя воплощением беспечного и своенравного молодого господина. Повернувшись к Сяо Цзиню, он бросил:
— Какова сейчас ситуация? Есть ли в Антикварном городе переодетые агенты? Выставите по два человека на каждый вход и выход, а также проследите, чтобы переулки и перекрестки тоже патрулировались.
— Да без тебя знаю, конечно, уже расставил людей! Последнее время ветер дует со свистом, эта шайка боится, что товар останется на руках, вот и спешит сбыть его побыстрее. Информатор говорит, они планируют сегодня вечером встретиться с покупателем прямо здесь, в Антикварном городе, — хриплым и громким голосом проорал капитан Цай Чжэ, словно отстаивая свои командные права.
Си Шу вежливо улыбнулся и протянул:
— Искусству капитана Цая можно только позавидовать. Я здесь исключительно на подхвате, может, мне пойти в штабную машину вздремнуть?
Цай Чжэ помрачнел от гнева:
— Посмотри на себя, разве ты похож на полицейского в таком виде? Вздремнуть? У тебя язык поворачивается такое говорить!
Си Шу невинно возразил:
— Между прочим, я впервые за долгое время добился двух выходных посреди недели и прекрасно отдыхал дома, пока ваше известие о необходимости содействия со стороны отделения Чанъань не разрушило мои прекрасные планы на уик-энд. Пришлось срываться с места в чем был.
— Ах ты! — Цай Чжэ задохнулся от возмущения и выдал: — Руководить операцией я и сам могу, тебя позвали ради другой пользы. Мы хотим, чтобы ты зашел внутрь... притворился богатым юнцом, проник в Антикварный город и вышел на них, чтобы выведать, сколько товара у них на руках.
Си Шу хмыкнул:
— Тц! Разве мне нужно притворяться?
Цай Чжэ отечески хлопнул его по плечу:
— Вот поэтому, братец, кроме тебя некому. Организация доверяет тебе, а эту заслугу мы запишем на твой счет.
— Обошлись бы мы без твоих подачек, — Си Шу сбросил его руки со своего плеча. — Дел по поводу хищения могил в районе Чанъань у меня кот наплакал, так что могу пообещать лишь то, что постараюсь помочь изо всех сил.
Не дожидаясь приглашения, словно разодетый павлин, он поправил сияющий безупречной новизной наряд и толкнул дверь.
— Ему бы в дорамах про властных гендиректоров сниматься, какое упущение, — покачал головой Цай Чжэ и хлопнул в ладоши.
Дела, связанные с разграблением гробниц, для полиции в других местах могут казаться чем-то запредельно далеким — с таким преступлением там порой не сталкиваются за всю жизнь. Но для таких центров черного рынка древностей, как Лочэн и Сицзин, это повседневная рутина. В некоторых районах могил столько, что даже рядовой патрульный может поддержать беседу на тему погребальных традиций.
То, что Си Шу упомянул малое количество могил в районе Чанъань, объяснялось тем, что в древности эта территория была административным центром, и никто в здравом уме не строил усыпальницы прямо в черте города. Впрочем, это лишь по сравнению с другими районами — по сравнению с провинциями счет все равно шел на тысячи.
Он взглянул на геолокацию в телефоне и, четко зная цель, прошел сквозь лабиринт первого этажа прямо в просторный зал розничной торговли на втором.
Он тщательно засучил рукава своей рубашки-ветровки до самых локтей, а часы стоимостью в восемь значных цифр нарочно выставил напоказ так явно, будто боялся, что окружающие их не разглядять.
Раскачиваясь на ходу, словно беспутный мажор, он присмотрел табакерку эпохи расцвета династии Цин, не стал торговаться и, даже глазом не моргнув, перевел тридцать тысяч, буквально выписав у себя на лбу слова «дурак и деньги долго не живут».
— Конечно же, — продавец с пеной у рта утверждал, будто эта табакерка была изготовлена при дворе императора Цяньлуна.
Си Шу небрежно подбросил вещицу вверх и поймал ее обратно, размышляя про себя: «Старик Фан — еще тот жук, даже служебную машину передал мне с остатком бензина на самом дне, точно зная, что мне будет лень возиться с чеками ради компенсации. Мало того что изо дня в день за свой счет на работу хожу, так теперь еще и тридцать тысяч в никуда, а он смеет утверждать, будто я недостаточно служу народу».
Он продолжал слоняться по рядам и уверенно вырулил прямо к нужной торговой точке. Продавец представлял собой худощавого смуглого мужчину невысокого роста, наряженного в белую медицинскую маску и черную бейсболку; его раскосые треугольные глаза придавали лицу свиредое выражение.
— Из какого периода глиняные черепки на твоем лотке, сколько стоят и почему такие серые и зачуханные? — надменно бросил Си Шу, останавливаясь перед ним.
Мужчина говорил с сильным акцентом жителей Люнди, прохрипев:
— Я тебе это не продам, у меня уже есть покупатель.
Си Шу, долгие годы имевший дело с преступниками, отлично понимал: всё, что они выставляют напоказ — лишь дешевая мишура. Эти глиняные черепки наверняка были намеренно расколоты прямо в гробнице, чтобы использовать осколки в качестве пароля при встрече с покупателем.
А раз они сидят здесь в пятом часу вечера, когда рынок уже почти закрывается, скорее всего, покупатель нарушил договор и не явился.
— Чопорностью страдаешь, не иначе, — Си Шу присел на корточки и небрежно тронул указательным пальцем обломок глиняной черепицы. — С чего бы это тебе торговать посреди ночи ради какой-то мелочи в пару сотен? Кого ты пытаешься надуть?
В антикварном деле поза на корточки означала подлинный интерес к вещи.
— На пашне подобрал, семья бедняцкая, так хоть пару сотен выручу — сыну на полмесяца еды хватит, — предельно осторожно и смиренно ответил мужчина.
Си Шу мысленно усмехнулся: он за кого нас принимает? Пусть он и не специалист по стратиграфии, но отлично знает, что подобные минци могут обнаружиться исключительно внутри погребений. Какая еще пашня на глубине двух-трех метров под землей? Версия про копку колодца или закладку фундамента звучала бы куда убедительнее.
— Меня прислал Толстяк Лю. Полиция свирепствует, закручивает гайки, а он труслив, связываться с таким товаром не осмелился, — Си Шу ненароком снова блеснул своими часами.
Мужчина явно не поверил:
— Зачем такому богачу, как ты, лично таскаться по рынку в поисках вещиц? Никакого Толстяка Лю или Толстяка Ли я не знаю.
Тут Си Шу запоздало вспомнил про экспертов-консультантов, нанятых его отцом, которые специально летали по аукционам в разных городах, чтобы подыскивать антиквариат для увлеченного псевдоискусством родителя.
— Что за речи, мне просто нравится сам процесс охоты за сокровищами. Какой смысл в том, чтобы кто-то другой всё выбрал и принес на блюдечке?
Мужчина, всю жизнь промышлявший в серых зонах и никогда не доверявший посторонним, молча сгреб черепки в кучу и умолк.
http://bllate.org/book/33793/4156727
Готово:
