Сюй Линьсю слегка покачал головой:
— Я впервые вижу столько...
Его голос на мгновение затих:
— Цинсун, мне не хочется называть их беженцами, но бесчисленные люди из двух провинций спасаются от войны, и никто не протягивает им руку помощи...
Под конец Сюй Линьсю нахмурился, а Жэнь Цинсун сжал его запястье чуть сильнее обычного — стало больно.
Взгляд Жэнь Цинсуна был суров:
— Линь Сюэ, подобные крамольные речи больше повторять нельзя. Хоть семья Жэнь и обладает влиянием в городе Шаочэн, у стен есть уши, и береженого бог бережет. Я — чиновник, и для меня главное, чтобы семья жила в безопасности и никто нас не притеснял. Чаще всего мы не в силах рассуждать о глобальном, и если у тайсуя нет приказа, все, что нам остается — это блюсти себя и держаться в тени.
Сюй Линьсю, разумеется, понимал этот довод, он просто столкнулся с бездомными беженцами, и в его сердце зародилось сочувствие.
Прожив в городе Шаочэн шесть лет и постепенно изучив исторические хроники династии Си, он начал жить так, будто стал частью этого места.
У него появились новая семья, спутник жизни, друзья, и он заново пустил корни в незнакомом мире.
Слова Жэнь Цинсуна были верны, таковы были среда, в которой он находился, и привитые ей понятия, но что насчет него самого?
Точно так же, как он не мог изменить мысли Жэнь Цинсуна, за шесть лет в династии Си он до сих пор не смог переломить те социальные нормы и ценности, что впитал в современном мире.
Жэнь Цинсун поцеловал Сюй Линьсю в глаза:
— Ты сегодня устал, я помогу тебе умыться, а об остальном не думай слишком много.
Сюй Линьсю тихо улыбнулся:
— Мм.
Он произнес:
— Цинсун, не хмурься.
Жэнь Цинсун смотрел на него.
Сюй Линьсю проговорил мягко:
— Я буду слушать все, что ты говоришь, хорошо?
Наступил день рождения молодого господина Линя, и поскольку он пригласил Сюй Линьсю, тот, будучи его другом, естественно, не мог пропустить праздник.
Сначала Сюй Линьсю думал сделать для Линь Ваньи что-то вроде резных деревянных карманных часов, но Жэнь Цинсун, узнав об этом, молча посоветовал ему так не поступать.
Подаренные им в прошлый промах резные деревянные часы уже наделали немало шума в резиденции ду-вэя, и если бы Сюй Линьсю снова смастерил какую-нибудь диковинную вещицу, это неизбежно привлекло бы к нему лишнее внимание.
Сюй Линьсю задумался:
— Ты прав, я не всё учел.
Планы Сюй Линьсю по поводу подарка для Линь Ваньи изменились, и он выбрал нечто драгоценное из хранилища в резиденции ду-вэя.
В кладовой хранилось в основном то приданное, что он привез с собой при заключении брака с Жэнь Цинсуном, а также некоторые ценные вещи, которые он за эти годы собрал мало-помалу.
Он попросил мастеров изготовить шкаф из красного дерева, на полках которого расставил всякие мелочи, сделанные им в свободное время. Капля за каплей, и постепенно шкаф заполнился больше чем наполовину.
Жэнь Цинсун всегда уважал его: ключ от этой кладовой он отдал только самому Сюй Линьсю, никогда не заглядывая внутрь и не расспрашивая о том, что там хранится.
Конечно, он сам знакомил Жэнь Цинсуна с этими вещами, но мужчина казался совершенно к ним равнодушным. Со временем Сюй Линьсю привык оставлять готовые поделки в кладовой, и поскольку за ними никто не ухаживал, шкаф покрылся слоем пыли.
Сюй Линьсю отобрал подарок ко дню рождения для Линь Ваньи, уложил его в парчовую шкатулку и, не найдя Жэнь Цинсуна в комнате, направился на тренировочную площадку во внутреннем дворе.
Жэнь Цинсун в легком черном тренировочном костюме как раз отрабатывал технику владения саблей. Присев на перила, Сюй Линьсю спросил:
— Цинсун, ты пойдешь со мной в семью Линь?
Жэнь Цинсун завершил последнее движение и убрал саблю в ножны.
Его одежда на груди и спине была насквозь мокрой от пота, и он, стараясь не подходить близко к Сюй Линьсю, всё же не сдержался — обхватил его за талию и снял с перил.
Сюй Линьсю чувствовал, что Жэнь Цинсун лишает его последних детских радостей, и с улыбкой посмотрел на мужчину:
— Что бы я ни делал, тебе кажется, что мне грозит опасность.
Жэнь Цинсун ничего не ответил, но и позволить Сюй Линьсю снова сесть на перила не разрешил.
Он сказал:
— Я не буду сопровождать тебя на день рождения молодого господина Линя. Сходишь туда и сразу вернись.
Этот ответ был вполне ожидаем для Сюй Линьсю.
— Хорошо, вернешься в казармы?
Жэнь Цинсун ответил:
— Мм.
Сюй Линьсю посмотрел на него:
— Не перетруждайся, твои раны зажили совсем недавно.
Жэнь Цинсун произнес:
— Не переживай, со мной всё в порядке.
Прошло несколько дней, и Сюй Линьсю вовремя прибыл в семью Линь на банкет. Линь Ваньи, облаченный в роскошные и яркие шелковые одежды, лично вышел встретить его.
Линь Ваньи сказал:
— Я уж боялся, что ты снова решишь не выходить из дома дальше ворот. Хорошо, что у меня хватило авторитета вытащить тебя наружу.
Он огляделся по сторонам:
— А Дувэй Жэнь тебя не сопровождает?
Сюй Линьсю с улыбкой покачал головой, и Линь Ваньи поджал губы:
— Мы знакомы с тобой уже несколько лет, но я ни разу не видел, чтобы он сопровождал тебя куда-либо. Никто из наших друзей, с которыми ты близок, даже в глаза его не видел, верно?
Сюй Линьсю протянул руку и поправил выбившиеся из прически пряди Линь Ваньи:
— Ему вечно нужно быть в делах, не то что мне — целыми днями сидеть без дела дома.
Линь Ваньи возразил:
— Всё равно ты празден, так почему бы тебе почаще не собираться с нами?
Только Сюй Линьсю последовал за Линь Ваньи в парадные двери банкетного зала, как на него тут же устремилось множество взглядов.
На Сюй Линьсю сегодня был наряд нового фасона из Павильона Хуэйни, существовавший в единственном экземпляре.
Летняя марлевая одежда цвета морской волны, расшитая серебряными узорами из белых журавлей, делала его похожим на парящего бессмертного, а черты лица и изысканно-элегантные манеры были просто безупречны. Стоило кому-то бросить на него взгляд, как среди знойного летнего дня у человека сами собой возникали ощущения прохлады и легкого весеннего дуновения, а тонкий аромат сливы манил за собой.
Опомнившись, несколько молодых господ наперебой заговорили:
— Цзыцзин, давно не виделись.
— И правда, только молодой господин Линь и способен вытащить Цзыцзина из дома.
Первыми подавшими голос молодыми людьми из богатых семей были те немногие, с кем Сюй Линьсю сблизился несколько лет назад, но после женитьбы, из-за того что он редко выходил из дома, их общение сильно сократилось.
Он улыбнулся им в ответ, и после непродолжительной и мягкой беседы праздничный банкет постепенно начался.
Банкетный зал состоял из двух этажей; на первом, помимо мест для гостей, располагались помосты для танцев и песен.
Со второго этажа открывался более широкий обзор, и каждое уединенное место было одновременно обособлено и искусно связано с остальными — эти места в основном занимали влиятельные и известные купцы.
На музыкальной сцене грациозные артистки начали выступление; в зале звучали нежная музыка и легкомысленные танцы, звенели чаши с вином, а напитки пускали по извилистым ручьям. Гости, охваченные весельем, по очереди импровизировали стихи, пили вино и со смехом произносили поздравления в адрес Линь Ваньи.
На втором этаже банкетного зала Сюй Линьсю сидел с безмятежным выражением лица, опершись стройными пальцами о подбородок и опушив ресницы, наблюдая за игрой музыканток на сцене.
Спустя мгновение, почувствовав на себе чей-то взгляд, он перевел периферийное зрение вбок: по диагонали слева от него мужчина в цветах чая парчовом халате с узорами улыбался ему. Обладая благородной внешностью и персиковыми глазами с блудчатым взглядом, он приподнял в знак приветствия золотой кубок.
http://bllate.org/book/33778/4154533
Готово:
