Все удивлялись, как такой ярый фандомный фанат, который и в хвост и в гриву критикует весь свет, задаст свой вопрос, а в итоге прозвучало всего несколько слов: ты счастлив?
Вэнь Цзыянь завороженно смотрел на большой экран, а затем с улыбкой произнес:
— Я очень счастлив.
Е Цинтай сидел на стуле, завороженно глядя на экран своего айпада, где воспроизводилась запись коммерческого мероприятия с Вэнь Цзыянем, которую он нашел в супер-чате.
В тот момент, когда Вэнь Цзыянь произнес, что он счастлив, камера постепенно приблизилась, и кадр замер на его улыбающемся профиле.
Блестки, сиявшие у внешних уголков его глаз, сливались с улыбкой на лице, словно они изначально и должны были находиться на свету.
Е Цинтай подумал, что Вэнь Цзыянь и должен быть таким, а он сам, даже барахтаясь в грязи изо всех сил, все равно не сможет вырваться. Вместо того чтобы тратить силы попусту, не лучше ли пустить все на самотек — это всяко лучше, чем становиться посмешищем в чужих глазах.
Куда ты дел лекарство, которое только что дала медсестра? — Сюй Цзянянь повернулась к Е Цинтаю и, заметив, что тот не спешит двигаться, подгонила его: — Если не хочешь оставаться в больнице, отправляйся пораньше искать работу, мне тут твоя помощь не нужна.
Сюй Цзянянь с детства не любила пить лекарства. Болезни, которые удавалось перетерпеть, она переносила на ногах, а при одной мысли о лекарствах у нее начинала болеть голова, и любую таблетку она норовила разделить на две половины.
Теперь же, заболев этой хворью, она словно наверстывала всё то лекарство, от которого увиливала раньше.
Е Цинтай снял наушники, достал из ящика прозрачный пакетик с лекарствами и протянул Сюй Цзянянь:
— Врач сказал, что лейкоцитов стало еще меньше, чем в прошлый поднявшийся раз, завтра нужно ставить короткий укол для поднятия уровня лейкоцитов.
Каждое пребывание в больнице неизменно сопровождалось бесчисленными анализами. С самого момента госпитализации Сюй Цзянянь показатели лейкоцитов и печени так и не пришли в норму, и чтобы не затягивать лечение, приходилось ставить капельницы для поддержания печени, а заодно колоть препараты, способные за короткое время поднять уровень лейкоцитов.
Стоило зайти об этом речь, как лицо Сюй Цзянянь неизменно каменело, а сидевший рядом Е Цинтай превращался в громоотвод для всех ее эмоций.
— Какой еще укол? Каждый день то одни показатели не в норме, то другие. — Сюй Цзянянь поставила чашку на прикроватную тумбочку и, опустив голову, стала тереть тыльную сторону ладони со следами от бесчисленных уколов. — Перелитой крови не хватит на то, как у меня её выкачивают. По мне так, если болезнь неизлечильна, какого черта тратить деньги и просиживать штаны здесь?
Е Цинтай бросил пустой пакетик от лекарств в мусорное ведро, помолчал пару секунд и произнес:
— Мам, врачи же говорят, что у этой болезни очень высокий процент излечения. Хоть мы и обратились поздно, но до последней стадии еще далеко, так что лечиться нужно при любых раскладах.
Сюй Цзянянь горько усмехнулась, словно услышала какую-то шутку:
— Твой отец с утра до ночи горбатится на заводе до седьмого пота, а мы с тобой только и делаем, что спускаем деньги в больнице. В один прекрасный день твой отец выставит нас вон, и тогда о каком лечении вообще может идти речь — нам и поесть-то будет нечего.
Голос Сюй Цзянянь был негромким, но каждое ее слово вонзалось острой иглой, пригвоздив его к месту так, что он не мог даже пошевелиться.
Е Цинтай вполне мог бы ответить ей той же монетой, выпустив наружу такие же колючие шипы — например, заявить, что завтра же найдет работу и больше ни ногой в больницу, — но он не обладал ее толстокожей безмятежностью.
Даже если привязанность Е Цинтая к ней была не столь сильна, он всё равно не мог бросить ее в больнице одну.
Для Сюй Цзянянь, которая была не в состоянии ни разобраться в результатах анализов, ни правильно пройти регистрацию в смотровом кабинете, это равнялось бы предательству.
После долгого молчания Е Цинтай, наконец устав от гнетущей атмосферы, отстраненно посмотрел на облака за окном и лишь спустя несколько минут выдавил:
— Я пойду наберу кипятка.
Столкнувшись с щелчком закрывающейся двери, Сюй Цзянянь перевела взгляд на термос, стоявший на прикроватной тумбочке.
Е Цинтай спустился с двадцать третьего этажа по пожарной лестнице. По мере того как он спускался, его бурные эмоции постепенно утихали, и, оказавшись на первом этаже, он бездумно присел в первой попавшейся беседке.
Было уже восемь часов вечера, время ужина в больнице давно прошло, и за исключением курьеров на мопедах, вокруг почти никто не ходил. Беседка, обычно забитая пациентами до отказа, сейчас пустовала — в ней остался он один.
Прошло минут двадцать, прежде чем Е Цинтай набрал номер Ли Му, но сколько бы ни тянулись гудки, в трубке так и не раздался голос Ли Му.
Посидев с остекленевшим взглядом пару минут, Е Цинтай открыл почтовое приложение и отправил Ли Му письмо с отказом от сотрудничества. Тот забрасывал его письмами почти ежедневно, так что отыскать нужный адрес не составляло труда.
Содержимое писем Ли Му практически не менялось: он неизменно расспрашивал о возможности совместной работы с Вэнь Цзыянем, однако Е Цинтай всё равно неизменно читал их от корки до корки. В минуты скуки он мог перечитывать их по дюжине раз — бывало и такое.
Дело было вовсе не в том, насколько хорош был текст писем, а в том, что даже спустя три года его имя по-прежнему упоминалось рядом с именем Вэнь Цзыяня. Это оставалось его тайной, скрытой от посторонних глаз, и единственным утешением, теплившимся в его нынешней жизни.
Взглянув на текст сообщения, Е Цинтай пару секунд ошарашенно смотрел перед собой, после чего заблокировал и удалил все контакты Ли Му, а заодно стер все полученные от него письма.
Что прошло, то прошло. Теперь расстояние между ним и Вэнь Цзыянем измерялось вовсе не толщиной одной двери, к тому же когда-то он сам сделал выбор в пользу ухода.
Раз уж ушел, то нечего и сожалеть.
Вечером Фэньсин забронировал столик в частном ресторанчике домашней кухни, пригласив туда Вэнь Цзыяня и Ли Му. В прошлые годы Вэнь Цзыянь при каждом удобном случае отнекивался от подобных застолий: он на дух не выносил необходимость заводить связи в компании незнакомых людей и презирать не мог всю эту взаимную наигранную вежливость.
Но нынешняя ситуация разительно отличалась от прошлых лет: его популярность росла, и впредь подобных мероприятий станет только больше. Мнение Цзян Чжо сводилось к тому, что от приглашений Фэньсина отказаться можно, но в этом нет никакой нужды.
Для Вэнь Цзыяня подобная возможность пройти закалку пойдет лишь на пользу, тем более что рядом с ним будет крутиться Ли Му, так что вряд ли случится что-то из ряда вон выходящее.
Как только Цзян Чжо повесил трубку, Ли Му с неразрешимым вопросом на лице покосился на Вэнь Цзыяня, который как раз смывал с себя грим:
— Братишка Вэнь, сестра Чжо передала, что сегодняшний ужин отменять нельзя.
Куда ты дел крем для снятия макияжа? — Вэнь Цзыянь поставил бутылочку с мицеллярной водой на стол и, окинув комнату взглядом, не обнаружил искомого. Заметив это, Ли Му тут же торопливо вытащил из сумки новую корочку и протянул ему.
Вэнь Цзыянь зачерпнул немного крема, размазал по лицу и обронил:
— Раз надо — пойдем. Подумаешь, ужин, не на поле боя же отправляемся, нечего тут трястись от страха.
Не то чтобы Ли Му поднимал панику на пустом месте, но Вэнь Цзыянь за всю жизнь посетил столько званых обедов, что их можно было пересчитать по пальцам одной руки, да и те редкие случаи, когда отговориться не удавалось, проходили под чутким руководством Цзян Чжо — куда уж тут было вмешиваться ему самому.
Ли Му больше всего на свете боялся услышать от Вэнь Цзыяня отказ, ведь тогда между двух огней зажатым окажется исключительно он один.
Теперь же, когда Вэнь Цзыянь дал добро, камень с души Ли Му наконец свалился.
Пока Ли Му забирался в машину, Вэнь Цзыянь безучастно откинулся на спинку сиденья. Протянув ему бутылку с ледяной водой, Ли Му с пылким энтузиазмом затараторил:
— Братишка Вэнь, сегодня там будет присутствовать Хуан Чжи, ответственное лицо от компании, дама довольно весомая. В будущем нам предстоит тесно с ней сотрудничать, так что постарайся не делать кислую минy, говори только то, что положено.
Хуан Чжи являлась ключевым представителем Фэньсин в Цзяхуа и пользовалась большим авторитетом. Впереди предстояло долгое сотрудничество, требующее постоянных контактов, и Цзян Чжо прямо предупредила: никто не требует от Вэнь Цзыяня выстраивать с ней теплые дружеские отношения, главное — банально не нажить себе врага.
— Разве не ты за это отвечаешь? — Вэнь Цзыянь равнодушно перелистнул пару страниц лежавшего на коленях сценария. — Светская болтовня — явно не мой конрек.
Для Ли Му уже было величайшим облегчением, что тот вообще согласился поехать, и он не собирался требовать от Вэнь Цзыяня невозможного.
Братишка Вэнь, ты просто поддерживай с людьми непринужденную беседу, постарайся не выглядеть излишне зажатым, а остальное я беру на себя... — Ли Му бросил взгляд на экран телефона и, одновременно изумленно и радостно воскликнув, обратился к Вэнь Цзыяню: — Учитель Е прислал ответное письмо! Наверняка речь пойдет о совместной работе.
Вэнь Цзыянь на секунду замер, после чего хранил молчание, словно выжидая, что Ли Му скажет дальше.
Братишка Вэнь, я полагаю, учитель Е хорошенько все обдумал и решил, что сотрудничество с нами... — Ли Му, уставившись в экран телефона, не смел поднять глаз, а застрявшие в горле слова намертво перекрыло содержание полученного письма.
Е Цинтай: Прошу прощения, в ближайшее время я не планирую писать сценарии. Учитывая нынешний статус учителя Вэня, я полагаю, вы сможете подобрать более подходящего сценариста.
Разве это был ответ на предложение? Это была самая настоящая смертная казнь.
Ладно бы с любым другим проектом, но Вэнь Цзыянь впервые в жизни проявил столь трепетный интерес к совместной работе да еще и публично подтвердил это на недавнем коммерческом мероприятии. Если сейчас всплывет новость о том, что Е Цинтай отверг его приглашение, их же засмеют до смерти.
Ли Му в мыслях уже успел подобрать заголовок для горячих трендов: известный актер безуспешно пытается подлизаться к сценаристу посредственных фильмов.
И что же он решил? — Вэнь Цзыянь, прождав целую вечность и так и не дождавшись ответа от Ли Му, раздраженно бросил: — Телефон сюда.
Ли Му в спешке погасил экран смартфона и вовсе не собирался передавать его в чужие руки:
— Да ничего особенного, я просто ошибся, это спам-рассылка.
Ли Му, телефон. — Вэнь Цзыянь захлопнул сценарий и холодно произнес: — Это я поручил тебе обсудить с ним сотрудничество, состоялось оно или нет, я имею полное право знать результат.
У Ли Му не осталось выбора, и он с видом обреченного протянул телефон Вэнь Цзыяню:
— Братишка Вэнь, может, лучше рассмотрим кого-то другого для совместной работы? В нашей индустрии хватает толковых сценаристов, вон сценарист Оборванной струны — отличный молодой автор, и свежих идей у него вагон.
Вэнь Цзыянь молча уставился на интерфейс почты. Если бы Ли Му не ознакомился с содержимым заранее, он бы подумал, что Вэнь Цзыянь изучает какую-нибудь научную статью на несколько десятков тысяч знаков — иначе с чего бы ему так долго вглядываться в экран?
Что до эмоций, то никаких признаков бурной бури на его лице заметить не удавалось.
Пожалуй, реагировал он даже спокойнее самого Ли Му.
С опаской Ли Му поинтересовался:
— Братишка Вэнь, с тобой всё в порядке?
— Да, вполне. — Спустя мгновение Вэнь Цзыянь вернул ему телефон и ровным голосом произнес: — На завтра у меня есть какие-то планы?
Ли Му помнил, что вроде бы нет, но на всякий случай, опасаясь упустить какую-нибудь мелочь, перепроверил расписание в телефоне:
— Никаких. Сестра Чжо переживала, что ты в последнее время слишком устаешь, и выделила тебе пару дней отдыха. Послезавтра намечена съемка для журнала.
Вэнь Цзыянь легонько постукивал сценарием по ладони:
— Где именно?
— В Аньцзине, — ответил Ли Му. — Достаточно прибыть туда послезавтра во второй половине дня.
Вэнь Цзыянь бросил взгляд на часы, а затем переключил экран на навигатор:
— Высади меня на ближайшем перекрестке, я дальше сам доберусь на такси до аэропорта.
Ли Му опешил, совершенно не уловив смысла сказанного:
— Стоп, братишка Вэнь, какой еще аэропорт? Нас ведь ждут люди из Фэньсина.
Я сам поймаю такси до аэропорта, а водитель отвезет тебя на место. Когда приедешь, скажешь, что у меня возникли срочные дела. — Вэнь Цзыянь посмотрел сквозь стекло на маячивший впереди перекресток. — Тормози прямо здесь.
http://bllate.org/book/33774/4153897
Готово:
