Главный пик Гушань, Мингуанфэн, залит полуденным солнцем, струящимся сквозь ветви деревьев. На самой вершине возвышается священный меч — оплот секты, а позади него величественно высится Зал Дао. Янь Ушу вошел в зал вслед за летающим мечом главы секты и увидел, что, за исключением Пика Ожидания Облаков, собрались все главы пиков.
Шэнь Ижу сидела на самом высоком месте в кресле главы секты. На этот раз она приняла редкость для себя степенную позу: одна рука поддерживала подбородок, а пальцы другой легко постукивали по подлокотнику. Опустив взгляд, она нахмурилась. Остальные главы пиков сидели по обе стороны в два ряда, а Юань Цюй, будучи старейшиной Мингуанфэна, стоял позади Шэнь Ижу.
В центре зала стоял еще один человек.
Он был одет в даосские одежды туманно-голубого цвета. Его черты лица отличались редкой утонченностью, и на вид он казался совсем молодым, однако в нем не чувствовалось юношеской наивности — напротив, от него веяло собранностью и зрелостью. Заметив вошедшего Янь Ушу, он слегка кивнул:
— Старший брат.
Его звали Линь У, и он был младшим соратником Янь Ушу по учению.
— Мм. — Янь Ушу ответил коротким звуком и занял кресло, принадлежавшее Пику Сюэи, а его взгляд упал на столик в центре.
— Это та самая Буддийская ниша? — спросил он.
— Верно. — Линь У кивнул и поведал, при каких обстоятельствах заполучил эту вещь. — На днях вы наверняка слышали о том, что секта Чаньцзун, располагавшаяся на западных землях, подверглась жестокой резне. Эту Буддийскую нишу запечатали внутри обители Чаньцзун, и от нее исходит ужасающая зловещая аура. Опасаясь, что столь злой предмет попадет в мир смертных, Чаньцзун разыскали меня в Западной Пустоши и попросили Гушань взять дело в свои руки и подавить ее от их лица.
Пока Линь У говорил, Шэнь Ижу бросила на Буддийскую нишу мимолетный взгляд. Предмет медленно поднялся в воздух и закрутился слева направо, позволяя всем присутствующим рассмотреть его как следует.
Буддийская ниша выглядела так, будто ее опалил огонь: она была совершенно черной, а открытая наружу дверца обломилась, скрывая то, что находилось внутри, и не позволяя разобрать, какому именно божеству или Будде там поклонялись. Высеченные на ней заклинания и рунические узоры уже истрепались, и из трещин то и дело сочился черный туман, но тяжелая давящая аура в Зале Дао не позволяла черной дымке отплыть далеко — ее тут же безжалостно рассеивали.
Однако сдержать исходившую от ниши зловещую энергию было невозможно.
Янь Ушу уперся складным веером в подбородок и попытался прощупать предмет духовным сознанием: то, что отчаянно билось и металось внутри, изначально принадлежало буддийской традиции, но по неизвестной причине обратилось в демона. Уровень этой сущности оказался высок — по меньшей мере Высшая ступень Великой Сокровенности.
С обращенными в демона созданиями всегда сложно иметь дело, к тому же эта штука была древней, насчитывающей по меньшей мере тысячелетнюю историю.
Кто-то заметил:
— Печать вот-вот прорвется.
— Пути буддизма и даосизма кардинально различаются. Печать была наложена буддийскими методами, но теперь, когда она разрушена, латать ее придется адептам даосизма, и это трудно, — Тань Вэньчжоу встряхнул рукав, легонько взмахнул перьевым веером и неторопливо проговорил: — Разве что сначала разрушить эту печать, а поверх наложить новую.
Тут же кто-то покачал головой:
— Слишком рискованно. Если что-то пойдет не так, это создаст угрозу для Гушань.
Кто-то другой высказался иначе:
— Какое отношение вещи буддистов имеют к нашему даосизму? Ее следует отправить им обратно.
— Но это касается всех живых существ в Поднебесной, — возразил Юань Цюй. — К тому же, если мы отошлем ее назад, не покажется ли это проявлением бессилия Гушань?
— Быть может, добавить поверх еще одну печать?
— Эта Буддийская ниша слишком ветхая, она не выдержит.
— Тогда давайте возведем вокруг нее защитный барьер!
— Успеем ли мы по времени?
Люди наперебой высказывали мнения, и от этого шума Янь Ушу вспомнил сцену у Башни Утреннего Дождя в тот день: там толпа тоже шумела и спорила, а тот Маленький феникс, казалось, получал от происходящего немалое удовольствие.
Очевидно, о Сяо Мане вспомнил не один только Янь Ушу. Юань Цюй погладил подбородок и произнес:
— Раз уж речь зашла о буддизме... Пожалуй, можно пригласить Его высочество Феникса взглянуть на это. Разве он не провел много лет в уединении и самосовершенствовании в Монастыре Дачжао?
Тань Вэньчжоу взмахнул веером:
— У высочества слишком низкий уровень культивации, вряд ли от него будет много пользы.
Юань Цюй снова посмотрел на Янь Ушу, желая узнать его мнение.
В этот момент раздался голос Шэнь Ижу:
— Ушу, что ты думаешь?
Янь Ушу какое-то время молча смотрел на Буддийскую нишу, затем перевел взгляд на Линь У и спросил:
— Где сейчас тот, кто доверил тебе эту нишу?
Линь У опустил глаза:
— Он был тяжело ранен. К тому моменту, как он разыскал меня и передал нишу, он уже исчерпал последние силы.
Полное истребление секты Чаньцзун и гибель человека, бежавшего с Буддийской нишей, означали, что найти помощь со стороны Чаньцзун не получится. Если не отправлять нишу на сторону, Гушань придется разбираться с этим своими силами.
Янь Ушу сошел со своего места и неторопливо обошел вокруг Буддийской ниши:
— Это буддийская печать тысячелетней давности, и способ ее наложения поистине запутан и сложен.
Один из пожилых глав пиков закатил глаза:
— Это и так очевидно.
— Раз очевидно, разве это не доказывает правоту моих слов? — Янь Ушу усмехнулся и повернулся в другую сторону. — Я хотел бы попросить у дяди-наставника и главы пика Цю по одному магическому инструменту.
— Говори без улик, — ответила Шэнь Ижу.
Янь Ушу произнес:
— Мне нужны Грохот мириад ущелий и Безупречный путь.
Оба этих предмета использовались для создания иллюзорных массивов.
Грохот мириад ущелий представлял собой колокол. По слухам, внутри него таилось сто восемь иллюзорных пространств, способных замучить заключенного внутри человека так, что тот позавидует мертвым.
А Безупречный путь внешне напоминал ветку персикового дерева, на которой даже блестели капли утренней росы. На самом деле это была полуиллюзорная среда, которую Пик Байхуа в тот день задействовал для создания помех во время испытания в хаотичной схватке.
Шэнь Ижу и глава пика Цю взмахнули руками, и оба магических инструмента опустились в руки Янь Ушу.
Следом Янь Ушу извлек собственный магический инструмент. Перевернув запястье, он заставил все три предмета зависнуть в воздухе. Он произнес:
— Сначала создадим иллюзию и проведем эту штуку.
Пик Сюэи.
Сяо Мань в одиночку пообедал, убрал коробку для еды и неторопливо зашагал вокруг озера. Под влиянием Цюй Ханьсиня и Мо Цзюньтяня у него вошла в привычку прогулка после еды.
Неизвестно откуда прилетела та самая горлица, которая так любила приносить Сяо Маню фрукты. Сначала она потерлась о его щеку, а затем опустилась ему на плечо и принялась расхаживать туда-сюда.
— Чик-чик-чик, — защебетала птица.
Сяо Мань понял ее послание, и в его улыбке промелькнуло извинение:
— Сегодня я не заглянул на Пик Байхуа, прости, что тебе пришлось зря лететь сюда.
— Чик! — горлица взмахнула крыльями, приподняла головку и легко боднула Сяо Маня в подбородок, словно говоря, что извиняться не нужно.
Полуденное солнце стояло высоко, но в водах озера Ожидания Облаков луна не отражалась.
Осенний пейзаж отличался от летнего: краски густых лесов уже не казались такими темными и черными, а буйная зелень, державшаяся в горах долгие месяцы, поблекла, сменившись желтыми, оранжевыми и красными оттенками разной степени насыщенности.
Опавшие листья кружились и падали под порывами ветра. Сяо Мань обошел озеро Ожидания Облаков по кругу и вернулся к беседке посреди воды. Как раз в этот момент Жун Юань, подобно недавней горлице, внезапно материализовался рядом и во весь голос крикнул:
— Высочество!
Сяо Мань обернулся: юный меченосец прижимал к груди меч, сияя от восторга.
— Зачем пожаловал сюда? — с любопытством спросил Сяо Мань.
— Несколько месяцев назад я попросил одного старшего брата с Пика Умэй выковать для меня меч, и вот только что наконец забрал его! — Жун Юань был невероятно взволнован и, говоря это, подпрыгивал на месте. — Ваше высочество, у озера Ожидания Облаков потрясающие виды, можно я попрактикуюсь здесь с мечом?
— Конечно, — кивнул Сяо Мань.
Жун Юань скрестил ноги и уселся на крыше беседки посреди воды, точь-в-точь как Сяо Мань утром, а Жун Юань вытащил свой новый меч на берегу и стал отрабатывать те немногие приемы, которым его некогда учил Янь Ушу.
Время шло, солнечный свет постепенно смещался, тени удлинялись и перебирались с запада на восток.
Внезапно с далекого Мингуанфэна донесся пронзительный звон.
Дзень...
Звук был похож на внезапно оборванную струну. Резкая нота полоснула по барабанным перепонкам каждого обитателя двенадцати пиков Гушань. Находящиеся на низких ступенях культивации люди, такие как Жун Юань, от этого толчка уронили мечи из рук.
Он даже потерял способность издавать звуки: оставалось лишь крепко зажать уши обеими руками, согнувшись в три погибели и скривившись от боли.
Сяо Мань не пострадал. Одним взмахом он преодолел расстояние до Жун Юаня и наложил на него заклинание очищения сердца.
Этот звук возник внезапно и так же стремительно стих. Когда накатившая дурнота отступила, у Жун Юаня подкосились ноги, и он рухнул на землю, тяжело и прерывисто дыша. И вдруг он увидел, как Сяо Мань выплевывает полный рот крови!
— Ваше высочество! — Жун Юань смертельно испугался, вскочил на ноги и бросился поддерживать Сяо Маня.
С тревогой в голосе он воскликнул:
— Я пойду позову главу пика!
Цвет лица Сяо Маня, который за добрых полмесяца наконец-то начал приходить в норму, в этот миг стал мертвенно-бледным, как бумага, а губы отлили синевой. Сознание рассыпалось, и он из последних сил собрал остатки воли, ухватившись за руку Жун Юаня.
Мингуанфэн.
Три магических инструмента, рассредоточенных по разным точкам, ярко и ослепительно засияли. Под потоками неистовой духовной энергии черные рукава Янь Ушу яростно трепетали на ветру. Стоя в самом центре Зала Дао, он управлял магическими инструментами с помощью сложенных пальцев меча, медленно приближая их к Буддийской нише.
Внезапно.
Дзень...
Из Буддийской ниши вырвался пронзительный звук, мгновенно разнесшийся по всему Гушаню!
Убранство Зала Дао закачалось, тени деревьев за окнами затрепетали, а с двенадцати пиков донеслись крики боли учеников. Глава секты и главы всех пиков один за другим привели в действие свою силу. Брови Янь Ушу сошлись на переносице, пальцы меча сложились в ладонь, и он отрывисто скомандовал:
— Собрать!
Более десятка потоков духовной энергии обрушились на Буддийскую нишу, каждый из них нес в себе убийственное намерение. То, что отчаянно металось в путах, наконец утихло, с глухим стуком упало на пол, дважды содрогнулось и замерло окончательно.
Янь Ушу опустил руку, слегка встряхнув рукавом:
— Временная печать наложена, но дальше придется искать другой способ.
— Поручить это тебе? — спросила Шэнь Ижу.
— Хорошо. — Янь Ушу не стал отказываться и кивнул сидевшей на самом верху женщине.
— Благодарю за труды, племянник. — Шэнь Ижу поднялась с кресла, попрощалась с Янь Ушу и повернулась к остальным: — На сегодня с этим покончено, все можете расходиться.
Главы пиков поклонились Шэнь Ижу и каждый на своем мече полетел прочь.
Убрав Буддийскую нишу в Кольцо Цянькунь, Янь Ушу вышел за порог зала. Линь У окликнул его в спину:
— Старший брат.
Янь Ушу и Линь У были знакомы с юных лет, они прошли вместе через долгие годы, поддерживая друг друга. И даже если из-за кое-каких разногласий их пути разошлись на добрый десяток с лишним лет, они все равно оставались соратниками по учению. Если бы сейчас они действительно сделали вид, что не замечают друг друга, это выглядело бы слишком неприглядно.
Янь Ушу остановился, обернулся и отозвался на зов Линь У:
— Мм.
Линь У произнес:
— Скоро годовщина смерти наставника, но я не смогу остаться здесь до того дня. Не мог бы ты, старший брат, пойти со мной навестить наставника прямо сейчас?
Янь Ушу не ответил сразу. Линь У опустил глаза и едва заметно скривил уголки губ:
— Разумеется, я не забыл дорогу только потому, что провел тринадцать лет на Западе. Я думал о том, что наставник наверняка хотел бы, чтобы мы пришли вместе.
Признаться, в этих словах был резон.
Перед смертью больше всего наставник желал, чтобы они, его ученики, жили дружно и тепло, а за эти тринадцать лет на поминовение ходил неизменно один лишь Янь Ушу, так что покойный старец, должно быть, люто сердился.
Янь Ушу перевел взгляд на небо за карнизом крыши, немного помедлил, взмахнул рукавом и шагнул вперед:
— Тогда пошли.
http://bllate.org/book/33764/4152584
Готово:
