Е Цинвэй не посмела по-настоящему сотворить с пиджаком какую-нибудь гадость. Она просто прижала его к груди и проспала с ним всю ночь, а проснувшись, ощутила укол совести и снова постирала верхнюю одежду.
Всю ночь она думала, но так и не смогла понять причину своего поступка.
До отправления в компанию еще оставалось время, и Е Цинвэй приготовила завтрак: креветки с тофу и несколько мягких крошечных булочек в виде кроликов — розовеньких и нежных, способных растопить чье угодно сердце.
Оказавшись в офисе, Е Цинвэй угостила печеньем Тань Аньюнь. Пообщавшись с ней в последние дни, Е Цинвэй обнаружила, что Тань Аньюнь — человек неплохой, и их отношения постепенно улучшились.
Рабочие навыки Тань Аньюнь были на высоте. По логике вещей, она давно должна была занять место главного секретаря, но сама этого не хотела — странно, будто за этим скрывалась какая-то история.
— Ты случайно не разозлила генерального директора Цинь? — спросила Тань Аньюнь.
Е Цинвэй уже дошла до двери, но вернулась, прижалась к книжному шкафу и растерянно произнесла:
— Да, генеральный директор Цинь все время со мной не разговаривает. Ты не знаешь почему?
Тань Аньюнь вытащила печеньку и отправила в рот. Вкус оказался отменным, и она съела еще несколько.
— Вчера мы шли мимо столовой и как раз видели, как ты ругаешься с секретаршей заместителя директора Цинь. Не из-за этого ли?
Е Цинвэй внезапно просияла:
— Старшая сестрица Тань, спасибо тебе!
— Старшая сестрица Тань? Неужели я настолько стара?
Тань Аньюнь посмотрела на себя в зеркало.
Цинь Цзиньянь прибыла в компанию рано утром и уже просматривала контракты. Ее брови были слегка сдвинуты, а выражение лица — серьезным, словно она столкнулась с чем-то крайне сложным.
Е Цинвэй тихонько подошла и окликнула ее:
— Генеральный директор Цинь.
Цинь Цзиньянь не поднимая головы продолжила листать документы.
Похоже, она все еще сердится. Е Цинвэй поставила на стол приготовленные булочки и молоко, заискивающе улыбнулась:
— Генеральный директор Цинь, это я приготовила завтрак.
Цинь Цзиньянь прекратила работу, ее взгляд упал на пакет в руках Е Цинвэй. Дождавшись, пока та протянет его ближе, она слегка вздохнула, но тон остался прежним, холодным:
— Положи там.
Е Цинвэй решила проявить толстокожесть:
— Если не есть по утрам, можно заработать язву желудка. — Она подвинула контейнер вперед и намеренно слегка его качнула. Кролики наперегонки закивали головами, их крошечные лапки покачивались, словно они умоляли Цинь Цзиньянь взять их на ручки, выглядя предельно умилительно.
Уголки губ Цинь Цзиньянь дрогнули.
— Смотрите, кролики так сильно любят генерального директора Цинь, они просят у нее прощения и ждут, не дождутся, когда генеральный директор Цинь съест их целиком.
Слово «кролики» здесь имело особый подтекск. Сама того не зная о чем думая, Цинь Цзиньянь поддалась какому-то порыву и, глядя на Е Цинвэй, озадаченно спросила:
— Съесть ее? Это... как это есть?
Е Цинвэй подумала, что та не понимает, как есть паровые булочки в виде кроликов:
— Есть по кусочку, медленно. Внутри них молочная начинка, особенно сладкая, хе-хе~
Взгляд Цинь Цзиньянь с ее изящного профиля переместился ниже, на вздымающуюся грудь. Молочная… начинка, сладкая… На что это намекает Е Цинвэй?
— Хочешь попробовать кусочек? — с надеждой посмотрела на нее Е Цинвэй, хлопая большими глазами, совершенно не осознавая, что они с Цинь Цзиньянь находятся на разных волнах.
Цинь Цзиньянь крепко зажмурилась, чувствуя, как от ее лица по всему телу разливается жар — обжигающий, едва сдерживаемый.
— Ты сначала вы…
Речь оборвалась на полуслове, прерванная вошедшим от двери человеком:
— Давайте-ка пока не выходите. Как раз кстати, мне нужно кое о чем с вами серьезно поговорить.
Цинь Цзиньянь убрала пакет со стола в ящик, легкий румянец с ее лица мгновенно исчез, сменившись привычной рабочей строгостью. Е Цинвэй почувствовала легкое разочарование, выпрямилась и, обернувшись, увидела с недобрым выражением лица Цинь Куня.
— Здравствуйте, председатель, — поклонилась она.
Цинь Кунь даже не удостоил ее взглядом и направился к Цинь Цзиньянь. Позади него шагали Цинь Юйлоу и Фу Юй, источая угрожающую ауру, словно воплощение фразы «пришли придраться».
— Знаешь, зачем я тебя ищу?
Цинь Кунь нетерпеливо постучал пальцами по столешнице, требуя, чтобы она встала.
Цинь Цзиньянь не шевельнулась:
— Не знаю.
Цинь Кунь нахмурился:
— Встань, пусть Юйлоу посидит немного.
— Не нужно. — Цинь Юйлоу повернулся спиной к отцу, продолжая играть в телефон, и негромко бросил:
— Это место моей сестры.
— Ты! — Цинь Кунь выругал никчемного сынка, а затем снова перевел взгляд на Цинь Цзиньянь:
— Я слышал, твои люди вечно придираются к Юйлоу?
— Вы верите даже сплетням?
— Дело не в вере, просто все в компании смотрят на это.
Он намекал на инцидент в столовой.
— Тогда получается, у сотрудников слишком много свободного времени. Пойду в отдел кадров и уволю всех праздных зевак. Вас устроит такой результат?
Не успев толком начать, он уже получил отпор. Цинь Кунь опустился на диван и тяжело задышал. Е Цинвэй налила чашку горячего чая и протянула ему, но он бросил на нее ледяной взгляд и не взял.
— Дурная молва страшна, с этим нельзя не считаться, так что твоего секретаря придется сменить…
Цинь Цзиньянь бесцеремонно перебила его:
— Я повторю еще раз: у меня нет причин нападать на Юйлоу. Если бы я хотела его притеснить, то давно испортила бы тот проект, что вы ему отдали. Я не понимаю, почему вы верите какому-то сплетнику, а не мне?
Несколько фраз подряд прозвучали блестяще, поставленные вопросы были острыми и точными. Присутствующие замерли, а Цинь Кунь открыл рот и долго не мог вымолвить ни слова.
Е Цинвэй смотрела с благоговением: генеральный директор Цинь просто великолепна!
Цинь Кунь, столько лет прокрутившийся в деловых кругах, прекрасно все понимал. Он изначально хотел лишь запугать ее, заставив поделиться властью, попутно изобразив великодушие, чтобы смягчить отношения между отцом и дочерью. Кто же знал, что не удастся сказать и пары слов, как все рухнет.
— Проект в Хэншане переходит к тебе, через пару дней отправляйся туда с инспекцией.
— Хэншань? — Цинь Цзиньянь нахмурилась. — Вы хотите меня сослать?
Хэншань был одним из предприятий в подчинении дочерней компании Корпорация Цинь, однако эта инвестиция оказалась полнейшим провалом, и отправка туда была чистой воды ловушкой.
Цинь Кунь усмехнулся:
— Если уладишь это дело, я больше не стану требовать, чтобы ты уступила место Юйлоу. В противном случае… ты понимаешь меня.
Помолчав немного, Цинь Цзиньянь вдруг усмехнулась. Из-за одной лишь разницы в полу она была вынуждена терпеть столько несправедливости.
— Хорошо.
Получив ответ, Цинь Кунь удовлетворенно удалился.
Фу Юй упорно не желала уходить из кабинета и с тревожным видом смотрела на Цинь Цзиньянь:
— Генеральный директор Цинь, не нужна ли вам моя помощь? Проблемы в Хэншане крайне запутаны, я знаю…
— Секретарь Фу, у меня может быть лишь один главный секретарь.
Фу Юй не оставляла надежды:
— Я могу помочь, иначе вам придется уступить свое место, я же знаю, как сильно вы не…
— Отдел кадров, направо за дверью.
Цинь Цзиньянь указала на вход, холодно не оставляя ни единого шанса.
Фу Юй постояла еще пару минут, упорствуя, но в конце концов закрыла лицо руками и выбежала прочь. Слезы градом катились из ее глаз, не останавливаясь, словно у человека, которому разбили сердце.
Если тут не было любви, в это трудно было поверить.
Помимо чувства умиления, Е Цинвэй испытывала сплошную тревогу. Она поспешно приблизилась:
— Что же делать с Хэншанем?
Цинь Цзиньянь не ответила, сама подошла к двери и закрыла ее. С усилием хлопнув створкой, она выглядела очень рассерженной:
— Не спеши. Сначала расскажи про вчерашнее.
— Я изначально терпела, но в какой-то момент просто не смогла сдержаться и ответила ей. Не думала, что сегодня она явится сюда жаловаться первой.
— Почему ты терпела?
Цинь Цзиньянь достала прежний контейнер и, стоя у панорамного окна, посмотрела на булочку — мягкую и нежную, похожую скорее на конфету, чем на мучное изделие. Она слегка надкусила ее: брызнул сок, во рту разлился густой молочный аромат. Неужели Е Цинвэй такая же?
Внезапно она испугалась: о чем это она тут рассуждает?
Цинь Цзиньян запихнула в рот целого кролика, заглушая мысли.
— Я боялась, что она расскажет председателю, и он станет тебя ругать. Боялась, что тебе будет больно и грустно. — Е Цинвэй сжала кулаки. — Иначе я бы просто врезала ей.
Она говорила искренне, это были ее истинные мысли.
В кабинете остались только они вдвоем, да в воздухе витал легкий молочный аромат.
— Ты же говорила раньше, что ты — мой человек.
Е Цинвэй пододвинулась ближе и закивала, как цыпленок, клюющий зерна:
— Живой я человек генерального директора Цинь, а после смерти — ее призрак!
Сообразив, что сболтнула лишнего, она поправилась:
— То есть, разумеется, пока вы меня не уволили! Сейчас я ни за что вас не предам!
— Раз так, то почему, когда случилась неприятность, ты ничего не сказала?
Цинь Цзиньянь повернулась к ней, ее лицо было сурово.
Е Цинвэй опустила голову:
— В следующий раз буду внимательнее.
— Если ты права, то с кем угодно можешь ругаться, не сдерживайся. А если не сможешь переспорить — приходи ко мне жаловаться, не нужно терпеть, потому что ты — мой человек.
— Кроме меня, никто не смеет тебя обижать или указывать тебе, поняла?
Внезапные слова пронзили сердце. Цинь Цзиньянь говорила серьезно и твердо, слаще любого выпитого ранее молочного чая, словно произнося клятву влюбленных.
Сердце Е Цинвэй забилось в бешенке, она крепко сжала ладони.
Держать себя в руках!
— Т-тогда впредь я могу ругаться с кем захочу?
— Если не сможешь переспорить — в любой момент можешь прийти ко мне с жалобой.
Цинь Цзиньянь вздохнула, словно о чем-то сожалея.
Е Цинвэй наконец поняла: генеральный директор Цинь переживала за нее, боялась, что ее обидят, и все ждала, когда та придет за защитой. А раз она молчала, генеральный директор Цинь и сердилась.
У нее защипало в носу:
— Спасибо вам, генеральный директор Цинь.
Цинь Цзиньянь подняла руку, загораживая лицо:
— Выйди-ка на минуту. — От сказанного атмосфера стала слишком двусмысленной, ей требовалось перевести дыхание.
— Генеральный директор Цинь! Я скажу последнюю фразу! — окликнула ее Е Цинвэй.
— Мм?
Е Цинвэй подняла голову, ее глаза сияли твердой решимостью:
— Мы теперь люди, пившие молоко друг друга, а значит, отныне мы повязаны! Нельзя, чтобы вы вечно меня защищали, я должна стать сильной, защищать вас и быть вашей правой рукой!
Слово рука прозвучало тяжело, словно скрывая за собой действие.
В общем, кто теперь посмеет обидеть генерального директора Цинь — она будет драться с ним насмерть!
Цинь Цзиньянь поперхнулась так неожиданно, что зашлась в кашле, а ее лицо мгновенно вспыхло:
— Т-ты что такое говоришь?
http://bllate.org/book/33756/4151734
Готово:
