Лицо Яо Юэ оказалось совсем близко, безупречное и прекрасное. Цзи Чэнь мог отчетливо видеть длинный ряд его ресниц и даже бледно-голубой отблеск, отражавшийся в его темно-черных зрачках.
Дыхание Цзи Чэня внезапно замерло, а затем он увидел, как Яо Юэ медленно изогнул губы в улыбке и подался вперед.
Мягкие и теплые губы накрыли губы Цзи Чэня, принеся с собой присущую Яо Юэ освежающую прохладу, напоминавшую снег на этой Бамбуковой Роще Фиолетового Бамбука, с той лишь разницей, что этот снег был горячим.
Глядя на расширенные от напряжения и почти потерявшие фокус зрачки Цзи Чэня, Яо Юэ тихо усмехнулся, и его кончик языка медленно и двусмысленно провелся по губам юноши.
Именно это движение, а также влажное и мягкое ощущение заставили Цзи Чэня резко прийти в себя. В его сердце внезапно поднялась волна разочарования и горечи — он подумал, что дошел в своих несбыточных мечтах до такой степени, что ему уже действительно ничто не поможет.
В следующую секунду Цзи Чэнь сжал зубы и почти грубо оттолкнул Яо Юэ, а затем, повернувшись, в панике бросился бежать куда глаза глядят.
Получив неожиданный толчок, Яо Юэ пошатнулся и едва не упал в покрытый льдом пруд. Остановившись и выровняв равновесие, он посмотрел на торопливо удаляющуюся фигуру Цзи Чэня, вытянул длинный палец и легко коснулся губ, на которых все еще оставалось ощущение тепла, а в его глазах промелькнул холодный свет.
Цзи Чэнь все-таки не мог забыть прошлые чувства.
Обливаясь холодным потом, Цзи Чэнь тяжело дыша проснулся от кошмара. Опустив голову, он крепко прижал руку к бешено колотившемуся в груди сердцу и зажмурил глаза.
В конце концов Цзи Чэнь постепенно успокоился, и тогда по его бледному лицу, из уголка закрытых глаз, скатилась чистая слеза.
Он бежал по этой Бамбуковой Роще Фиолетового Бамбука очень-очень долго. И хотя это был его собственный сон, он никак не мог им управлять.
К счастью, в самом конце Яо Юэ так и не появился — иначе Цзи Чэнь чувствовал бы, что, пожалуй, навеки погрузился в пучину кошмара.
Как только Цзи Чэнь приподнялся на локтях, собираясь умыться и немного освежиться, что-то гладкое и холодное потерлось о его руку.
Цзи Чэнь торопливо вытер слезы с лица, повернул голову и увидел, что превратившийся в огромную змею Яо Юэ приник к его руке, тихонько посапывая и шипя.
В сердце Цзи Чэня что-то дрогнуло. Внезапно он наклонился вперед, обнял змею, крепко сжав губы, и слезы снова хлынули из его глаз неудержимым потоком.
Он ведь уже твердо решил все забыть! Он уже собирался дождаться, пока Яо Юэ и Чэнь Син переживут это бедствие, чтобы вернуться в Небесный Двор и тихо-мирно исполнять обязанности скромного Бессмертного Владыки, но почему же он все равно не мог заставить себя перестать думать о Яо Юэ...
Змея посмотрела на плачущего Цзи Чэня, в ее взгляде мелькнуло движение, после чего она сама обвила хвостом талию Цзи Чэня и осторожно загладила его спину.Выплакавшись и дав волю эмоциям, Цзи Чэнь вдруг осознал, что только что потерял лицо перед Яо Юэ. Хоть он и понимал, что вряд ли Яо Юэ сохранит глубокие воспоминания об этом моменте, Цзи Чэнь всё равно с некоторым смущением вытер слёзы и приподнялся.
Увидев это, огромный змей тоже проявил сообразительность и молча сполз с Цзи Чэня.
После такого сна Цзи Чэнь больше не мог уснуть. Слегка втянув воздух, он накинул верхнюю одежду и поднялся с постели.
Перед выходом Цзи Чэнь подоткнул одеяло вокруг змея — хотя он и знал, что змеи не боятся холода, на душе у него почему-то было неспокойно.
Змей тоже вёл себя очень послушно: издав пару тихих шипящих звуков, он свернулся калачиком под одеялом и замер.
Взглянув на столь послушного змея, Цзи Чэнь с лёгким вздохом сменил выражение глаз на задумчивое, после чего повернулся и вышел за дверь.
Закрыв за собой дверь, Цзи Чэнь вышел во двор и с удивлением обнаружил, что за ночь выпал снег. Земля побелела, вдали расстилалась бескрайняя белая пелена, а с небес всё продолжали кружиться хлопья снега, размером с гусиное перо.
Плотно запахнув верхнюю одежду, Цзи Чэнь опустил голову и сложил пальцы в заклинание, затем поджёг бумажный талисман истинным огнём, вспыхнувшим на кончиках его пальцев, и швырнул его вверх. Талисман, кружась, взмыл в небо.
Вскоре Тайбай явился по зову.
— Зачем ты меня искал? — Тайбай, судя по всему, только что вернулся из Мира Бессмертных. На нём были белоснежные роскошные одежды с узором из скрытых облаков, а золотые бессмертные узоры между бровей ещё не успели потускнеть, из-за чего он выглядел гораздо величественнее и красивее, чем обычно.
Цзи Чэнь поджал губы и негромко произпросил:
— Я хотел бы попросить Тайбая помочь мне раздобыть немного Воды Забвения.
Тайбай внезапно вытаращил глаза, а затем решительно покачал головой:
— Ты ведь сейчас не в бессмертном теле! Выпьешь её — и сразу отправишься к Яньвану! Ни за что, исключено!
Цзи Чэнь и сам забыл об этом обстоятельстве. Поразмыслив, он понял, что всё так и есть, и на его лице невольно отразилось уныние.
Глядя на удручённый вид Цзи Чэня, Тайбай перевёл взгляд и, поразмыслив, спросил:
— В чём дело? С чего это ты вдруг надумал искать Воду Забвения?
Цзи Чэнь слегка вздохнул и рассказал Тайбаю о том, что в последние дни ему постоянно снится Яо Юэ, а в завершение добавил:
— Раньше мне никогда не снилось ничего подобного. Я подозреваю, не завёлся ли у меня внутренний демон, раз я больше не в состоянии контролировать собственные эмоции и мысли.
Выслушав его, Тайбай немного подумал и сразу догадался, что тут замешан Яо Юэ. Уголки его губ дернулись, но, поразмыслив ещё немного, он достал из пазухи Бусину Успокоения Души, протянул её Цзи Чэню и сказал:
— Носи её при себе ближе к телу и посмотри, будут ли тебе сниться кошмары в ближайшие дни. Если будут — приходи снова.
Цзи Чэнь принял Бусину Успокоения Души, спрятал её в нагрудный мешочек, поблагодарил Тайбая и вернулся в дом.Тайбай воспользовался тем, что Цзи Чэнь вошел в дом, и украдкой заглянул внутрь. Неожиданно он заметил в окне дырку, из которой на него таращился зеленый светящийся глаз. Бессмертный Владыка до смерти перепугался, бросился наутек и был таков.
Когда Цзи Чэнь вернулся в комнату, на улице уже забрезжил рассвет. Спать ему больше не хотелось, и, вскипятив воды, он собрался умыться.
Стоило Цзи Чэню погрузить полотенце в горячую воду, как большая змея снова обвилась вокруг его ноги и поползла наверх.
Цзи Чэнь беспомощно вздохнул и протянул руку, пытаясь сбросить змею, но та воспользовалась моментом и высунула длинный раздвоенный язык, чтобы лизнуть его по пальцам.
Палец Цзи Чэня дрогнул, и он торопливо отдернул руку. Он знал, что змея опять капризничает — вечно она так, без всякой видимой причины начинает хандрить, а потом прилипает пуще прежнего.
На самом деле Цзи Чэнь по своей рассеянности даже не замечал, что в большинстве случаев змея проявляла к нему такую привязчивость как раз тогда, когда он сам навещал Ло Тинсюаня. Но сам Цзи Чэнь никогда в жизни не связывал эти две вещи воедино.
Ну а сегодня причиной тому послужила та самая Бусина Успокоения Души от Тайбая.
Пока Цзи Чэнь умывался, змея бесшумно вползла ему на пояс, а затем принялась пробираться под одежду, целясь прямо в мешочек с Бусиной Успокоения Души.
Цзи Чэнь от неожиданности даже вздрогнул. Увидев, как огромная змея втискивается под воротник и высовывает голову, он поспешно шлепнул ее по макушке и прикрикнул:
— Не балуйся!
Змея испугалась, что Цзи Чэнь раскусит ее замысел, и с унылым видом втянула голову обратно, но все же ухитрилась напоследок лизнуть нежную шею Цзи Чэня.
Цзи Чэнь:……
Столь необычайно ласковое поведение змеи заставило Цзи Чэня изрядно встревожиćся. Разумеется, ему и в голову не приходило, что змея питает к нему какие-то тайные чувства — он лишь думал: неужели начался период течки?
В конце концов, если верить словам Тайбая, не принявший человеческий облик Яо Юэ — это всего лишь наделенная духовной силой змея, и хотя она способна мыслить, мышление это остается на уровне простого зверя.
Узнай Яо Юэ, о чем сейчас думает Цзи Чэнь, его, пожалуй, от злости разорвало бы на части, но ведь те слова он сам велел передать Цзи Чэню через Тайбая, и всё ради того, чтобы потом творить всё, что душе угодно.
В итоге Яо Юэ сам выкопал себе яму.
·
Ло Тинсюань прибыл в Секту Цзысяо несколькими днями ранее.
Практически каждая секта знала, что в Секте Линъюнь появился несравненный гений, который уже в семнадцать лет почти достиг состояния слияния человека и меча.
И вот теперь, стоило Ло Тинсюаню появиться и, вытащив меч на тренировочной платформе, играючи сделать пару выпадов, как это сверхъестественное, пронзительное намерение меча заставило всех присутствующих заклинателей изумленно обернуться.
Заполняющая небо ци меча, чистый силуэт в белых одеждах, танец длинного клинка — везде, куда касалось острие, разливался ледяной, пронзительный блеск.
Помимо безупречной легкости, от него исходило нечто куда более поразительное — недосягаемое для простых людей возвышенное и чистое, словно не от мира сего, изящество.
Ло Тинсюань с изящным поклоном приветствовал тех, кто собрался у помоста, а когда сошел вниз, его мгновенно обступила толпа молодых последователей.
— Какое великолепное мастерство владения мечом у младшего брата Ло! Какая мощная культивация!
— Я с величайшим почтением приглашаю младшего брата Ло погостить у нас на Пике Тяньхуа! Сделайте одолжение, не откажите!
— Младший брат Ло…
Столкнувшись с благосклонностью множества учеников и старейшин из самых разных сект, Ло Тинсюань остался предельно невозмутим и холоден. Обменявшись с ними парой дежурных фраз и отделавшись от назойливых просителей, он прямиком направился в отведенное для него Сектой Цзысяо жилище.
Зная о высоком происхождении Ло Тинсюаня, секта подготовила для него исключительно уединенные и изящные покои. Что еще удивительнее, позади этого жилища раскинулась бамбуковая роща, вот только жаль, что бамбук оказался зеленым, а не фиолетовым.
Увидев бамбук, Ло Тинсюань предался воспоминаниям и, протянув руку, вытянул из-за ворота красную веревочку. К ней был привязан оберег, который он носил с детства, а вместе с ним — жемчужина.
Это была отборная жемчужина из Восточного Моря — яркого сияния, безупречно круглая и гладкая. Цзи Чэнь сунул ее малышу Ло Тинсюаню в качестве игрушки, когда тот в детстве безудержно плавно заливался слезами.
Медленно поглаживая лежащую в ладони жемчужину и думая о Цзи Чэне, находившемся за тысячу ли отсюда, Ло Тинсюань чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение при мысли о том, что за эти дни та коварная змея непременно воспользуется случаем и подобраться к Цзи Чэню как можно ближе.
Хи-хи~
В этот самый момент в бамбуковой роще раздался заливистый, кокетливый смешок. Сердечко Ло Тинсюаня подпрыгнуло, он торопливо запихнул жемчужину за ворот, с резким свистом выдернул из ножен длинный меч и, холодно обернувшись, бросил:
— Кто здесь?!
— А Сын Неба Чэнь Син поистине хорош собой~
Ло Тинсюань гневно взметнул брови и окинул взглядом окружающий бамбук. Вокруг кружились бамбуковые листья, клубилась зловещая ци, царила мертвая тишина, но человеческой души не было видно.
— Что за крысиная возня, какая же ты после этого благородная личность! Хватит прятаться, выходи и сразись со мной лицом к лицу! — холодно и веско произнес Ло Тинсюань: было очевидно, что он вовсе не намерен возиться со всякой нечистью.
Смех раздался вновь, но на сей раз в нем послышались насмешливые нотки:
— Да какая же я благородная личность, служанка твоя простая… Просто дошли до меня слухи, что Чэнь Син несравненно прекрасен и ослепителен, вот и захотелось разделить с ним ложе на одну ночь~
— Бесстыдство!
Гнев вспыхнул в груди Ло Тинсюаня, он издал звонкий окрик, взметнув длинный меч к небесам, и в тот же миг вокруг него возник сложный восьмиугольный массив меча багуа.
Вскинув клинок, с сияющими чистотой глазами, он уже собирался применить формацию разрушения демонов тайцзи, чтобы принудить эту нечисть показаться, как вдруг в его даньтяне вспыхнула острая, пронзительная боль.
Изо рта фонтаном хлынула кровь, Ло Тинсюань резко качнулся назад и изо всех сил вонзил острие меча в землю, лишь благодаря этому удержавшись на ногах и не рухнув плашмя.
— Ой-ёй~ И что же это с нашим владыкой приключилось? — в этом сладкоречивом голосе теперь отчетливо проскользнуло самое искреннее любопытство, в котором не было ни капли фальши.
http://bllate.org/book/33754/4151548
Готово:
