Доу Ижань, семья Сун, Цзянаньский университет, Шан Чжицзянь, Группа Инъюань, Цзянъань, Су Сяо, Бэйчэн, Су Ваньнин, Сун Юаньчжи
Когда Су Сяо снова увидел Шан Чжицзяня, он подумал:
Шан Чжицзянь тоже поступил в университет, похоже, жизнь у него складывается неплохо. Он вовсе не брал в голову то, что в старшей школе из-за него Шан Чжицзяня исключили.
Для него Шан Чжицзянь был не более чем удобным и дешевым инструментом: тот заменял его на занятиях, писал за него работы и выполнял всю грязную работу, заслуживая всю жизнь быть лишь его тенью.
Каким бы примечательным ни казался Шан Чжицзянь в этот момент, по своей сути он оставался лишь цепным псом, которого Су Сяо мог позвать по щелчку пальцев или прогнать прочь.
Су Сяо никак не ожидал, что Шан Чжицзянь в него влюблен и что у того появится шанс в один прекрасный день перевернуть игру.
Су Сяо находил это поистине тошнотворным.
Он собирался использовать Шан Чжицзяня по полной программе, а затем безжалостно выбросить в мусорное ведро.
Только вот он не знал, что на этот раз Шан Чжицзянь приготовил для него абсолютно безопасное убежище, прекрасный кошмар, из которого невозможно проснуться, и синдром болезненной зависимости.
Когда Су Сяо наконец очнулся и, хромая и покрытый несмываемыми синяками, добежал до дома —
Он отпер дверь, и Шан Чжицзянь в сшитом на заказ костюме стоял под сияющим светом хрустальной люстры, ласково улыбаясь Су Сяо:
— Давно не виделись, братец.
Красивый фальшивый молодой господин слишком злобен, старший брат сам одолжит ему воспитания.
принудительная любовь
Су Сяо стоял спиной к панорамному окну, и полуденное солнце разгар лета равномерно жарило его в спину. Сшитый по мерке в Италии серебристо-серый костюм насквозь пропитался потом, а прилегавшая к телу рубашка пошла морщинами, превратившись в нечто непотребное.
Центральный кондиционер в кабинете дул прямо на него, выстужая лицо до мертвенной бледности. Су Сяо был готов до крови искусать губы, но все равно не смел проклинать старого хрыча Сун Юаньчжи с пожеланием поскорее окочуриться:
В брачном договоре черным по белому было написано, что акции Группы Инъюань и родная мать Су Сяо, Су Ваньнин, не имеют друг к другу ни малейшего отношения. Су Ваньнин чувствовала себя в роли госпожи Су крайне неуверенно, и если бы Сун Юаньчжи вдруг в один прекрасный день откинул коньки, Су Сяо даже не представлял, хватит ли той мелочи, что останется им с матерью, хотя бы на пару сумок Birkin для Су Ваньнин.
Су Сяо оставалось лишь мысленно молиться, чтобы Сун Юаньчжи превратился в овощ и просто слег в постель на радость всей семье. Тогда он сам с утра пораньше порыдал бы на камеру с надрывным плачем, а во второй половине дня уже летел первым классом на отдых на Бали.
К сожалению, никаких признаков исполнения желаний Су Сяо не наблюдалось.
Рука Сун Юаньчжи взмахнула, и папка с бумагами, что была у него в руках, соскользнула вниз. Зажим ослаб, и кипа белых листов, подхваченная холодным потоком воздуха из кондиционера, закружилась в воздухе. Лицо стоявшего перед письменным столом топ-менеджера побледнело, он замер в полупоклоне, не смея шелохнуться.
Хотя в этот момент Су Сяо и топ-менеджер оказались в одинаково плачевном положении, это нисколько не мешало стоявшему в углу Су Сяо злорадствовать. Видя, как мускулы на лице бедолаги едва заметно подергиваются в спазмах, Су Сяо от души веселился.
Кто просил этого человека в прошлом за глаза называть его никчемным Адоу и приемышем Сун Юаньчжи?
Поделом ему.
Тон Сун Юаньчжи оставался прежним — ровным, даже несколько наставительным, так что можно было подумать, будто падение документов на пол было чистой случайности.
Едва Сун Юаньчжи поднялся, собираясь наклониться и подобрать бумаги, как менеджер, даже не дожидаясь, пока тот согнет колени, мгновенно согнулся в три погибели. Он подобострастно собрал рассыпанные по полу листы, рукавом тщательно смахнул с них возможную пыль и почтительно преподнес папу обратно обеими руками.
Уж будь ты евнухом или нет, от удара ножа это не спасет, — презрительно выругался про себя Су Сяо.
Сун Юаньчжи забрал документы, снова с расстановкой дал пару наставлений, после чего отвинтил колпачок перьевой ручки и левой рукой поставил несколько штрихов на последней странице. Менеджер вытер пот со лба, приняв отказ как высочайшую милость, и задом вышел из кабинета.
Стоявший в углу Су Сяо тихонько выдохнул, сжал кулаки и тут же разжал их — ладони были мокрыми от пота. Наступал его черед держать ответ.
Подумаешь, придется подойти и выслушать пару ругательств от Сун Юаньчжи — пустяки, он к этому давно привык. Выйдя за эту дверь после разноса, он по-прежнему останется молодым господином семьи Су, пусть даже его фамилия — Су.
Су Сяо утешал себя мыслями о том, как прическа, ради укладки которой он специально летал к стилисту в соседнюю страну, уже превратилась от пота в слипшиеся сосульки и безвольно повисла.
Сун Юаньчжи, казалось, совсем о нем забыл: он уткнулся в бумаги, то и дело поднимая голову, чтобы бросить короткий вопрос, на который тут же следовал почтительный и лаконичный ответ стоявшего рядом секретаря.
Долгое пребывание в роли мебели постепенно вытравило из души Су Сяо страх, сменившись растерянностью. От долгого неподвижного стояния заныли все суставы, но он не смел и пикнуть, продолжая молча стоять и изображая напольную вазу в углу.
Пока солнце не клонилось к закату, и пропитавшийся подом костюм Су Сяо не проглотил ледяной сквозняк, принеся с собой пронзительный озноб. Су Сяо впился ногтями в бедро, силой заставляя себя прекратить непрекращающуюся дрожь.
— Даже элементарные вещи с учебой уладить не можешь, и по этому поводу школе приходится звонить мне. Не хочу, чтобы подобные позорища доходили до меня во второй раз. Вон отсюда.
Су Сяо ошарашенно поднял голову и огляделся, еще не до конца придя в себя и думая, что ему послышалось. И лишь когда он перевел взгляд на секретаря Сун Юаньчжи и заметил поданный тем знак, до него дошло, что приговор вынесен.
Сун Юаньчжи по-прежнему перелистывал страницы, сжимая в левой руке перьевую ручку и то и дело делая пометки на полях.
От начала и до конца Сун Юаньчжи не удостоил Су Сяо даже взглядом — видимо, считал это бессмысленным, а собеседника — недостойным. Ему было лень изображать даже наигранное внимание и одобрение.
Су Сяо плотно сжал губы. Перед глазами все поплыло, и в самый последний момент его взгляд упал на левую руку Сун Юаньчжи, которой тот ставил подписи. Открыв рот, он выдавил из себя плачущий голос:
— Прости, пап, я больше никогда не посмею...
Шан Чжицзянь расписался в ведомости, и сидевший за столом регистрации старшекурсник внимательно изучил его студенческий билет, после чего с любопытством взглянул на него и спросил:
— Левша?
Шан Чжицзянь поднял голову и ответил вежливой, ни к чему не обязывающей улыбкой.
После подписи он задержался на месте на пару секунд, поднимая глаза на собеседника. Старшекурсник на мгновение замер, сообразив, что студенческий билет Шан Чжицзяня все еще у него в руках, и вернул его со словами:
— Проходи.
— Старший, а как же я? — выглянувший из-за спины Шан Чжицзяня Доу Ижань осторожно подал голос.
Брови старшекурсника скривились, словно от одного вида помятого костюма Доу Ижаня, и только он открыл рот, как Шан Чжицзянь с прежней улыбкой мягко произнес:
— Старший, студент Доу пришел со мной.
Доу Ижань тут же подхватил:
— Да-да, мы соседи по комнате.
Старшекурсник снова перевел взгляд на Шан Чжицзяня и махнул рукой:
— Ладно, заходите оба.
Доу Ижань облегченно выдохнул: нескольких первокурсников перед ними завернули обратно, так что обратиться к Шан Чжицзяню с просьбой пойти на собеседование вместе оказалось на редкость мудрым решением.
Они вдвоем прошли по коридору к лифту в самом конце.
Швейцар приложил магнитную карту, и на панели загорелась кнопка верхнего этажа. Пол лифта был выстлан темно-красным бархатом, а остальные пять стен сплошь состояли из зеркал. Доу Ижань чувствовал себя так, будто его засунули в калейдоскоп — стоило ему шевельнуться, как бесчисленные отражения тут же повторяли каждое его движение.
Раньше Доу Ижань видел в интернете обзоры блогеров на этот отель. По правде говоря, если бы сутки здесь стоили двести юаней, блогер наверняка разнес бы его в пух и прах за «дизайн прямиком из преисподней», но стоило прибавить к стоимости ночи еще один ноль, как в конце ролика оставалось лишь многозначительно протянуть: «Весьма авангардно. Тем, у кого денег куры не клюют и жизнь каждый день как в раю, но моральные устои таковы, что самое место в аду, определенно стоит здесь остановиться».
Доу Ижань никак не ожидал, что местом для набора в студенческий клуб А назначат именно это заведение.
Будучи наивным и глуповатым первокурсником, только-только вырвавшемся из горной цепи учебников и океана тестов, Доу Ижань обладал некоторой практичной хваткой — она заключалась в том, чтобы мыслить приземленнее и на полшага дальше своих сверстников:
При заселении он приволок целый чемодан местных деликатесов в подарок старшекурсникам. За старшего, уплетающего за обе щеки мясо и решающего чужие проблемы, Доу Ижань узнал, что если хочешь получить реальную выгоду, нужно изо всех сил пробиваться в клуб А.
Клуб А был неофициальным названием землячества уроженцев Бэйчэна. Цзянаньский университет находился в Цзянане, граничащем с Бэйчэном, и выходцев из тех краев здесь училось немало. По словам старшекурсника, за клубом А стояли несколько известных в Бэйчэне отпрысков богатых семей, и стоило кому-то пробиться туда и занять местечко, как множество закрытых стажировок и полезных знакомств оказывалось у него в кармане. А если кто-то планировал строить карьеру на родине, в Бэйчэне, членство в этом клубе позволяло срезать немало углов.
Разумеется, условия приема были невероятно суровыми — даже самого старшекурсника от ворот поворот дали, так что он выложил Доу Ижаню все тонкости лишь потому, что ни капли не верил в успех того.
Право окончательного решения о принятии в клуб А целиком принадлежало инсайдерам организации, а причины отказа или одобрения никогда не оглашались публично. Даже те члены клуба, что уже находились внутри, обычно держали язык за зубами, что лишь подпитывало слухи о том, как здесь тихо делают большие деньги.
Лифт стремительно взмыл на верхний этаж, и Доу Ижань тут же почувствовал неприятное давление в ушах. Только он собрался пожаловаться, как Шан Чжицзянь протянул ему пластинку жевательной резинки и, отразившись в зеркальной стене с благожелательным выражением лица, мягко произнес:
— Жвачка помогает от заложенности в ушах.
Доу Ижань не ожидал, что Шан Чжицзянь носит такое с собой, и удивленно поблагодарил его. Жуя на ходу, он проникся искренним чувством, что Шан Чжицзянь действительно отличается от них всех.
Выдающаяся внешность была лишь одной стороной дела. Парни редко восторгаются внешними данными друг друга, а если кто-то слишком хорош собой, это и вовсе обычно становится мишенью для насмешек со стороны других мужчин. Однако Шан Чжицзянь держался ровно, вежливо и тактично, производя впечатление существа на порядок более эволюционировавшего по сравнению с остальными обитателями их общежития.
К тому же Доу Ижань слышал слухи, будто в день заселения Шан Чжицзянь прикатил к университету на Лексусе LM.
Познания Доу Ижаня об автомобилях ограничивались тем, нужно ли заливать в них бензин или заряжать от розетки, так что обсуждения соседей по комнате оставили его равнодушным. Но на следующий день официальный университетский аккаунт опубликовал пост, посвященный началу учебного года, в который оказалась вставлена одиночная фотография Шан Чжицзяня, и волей-неволей Доу Ижаню пришлось поверить в непростое происхождение соседа.
Хотя, когда кто-то заводил об этом разговор, Шан Чжицзянь лишь вынимал наушник, слегка отворачивался и с серьезным, чуть виноватым видом объяснял:
— Университетский фотограф просто случайно сделал кадр и использовал его, никакого скрытого смысла здесь нет, я и сам не знал, что меня запихнут в этот пост.
http://bllate.org/book/33750/4150714
Готово:
