Но, по правде говоря, было странно: Се Си не ощущал никакого демонического ци от тех людей на сцене. Он посмотрел на Юйвэнь Мэна и спросил:
— Цзянцзюнь, те трое и впрямь люди?
Юйвэнь Мэн бросил косой взгляд на сцену и обронил:
— То, что мы ищем, находится не там.
Подразумевалось, что те трое — вовсе не сплошь люди.
Но если бы вы знали, что думал автор:
Мо Чэнь: Моя шерсть!
Цзянцзюнь: Угадайте, кто ее облысил?
Пол: Во всяком случае, не я.
Глава 4
— Правда ли это, цзянцзюнь?
Однако Се Си, получив утвердительный ответ Юйвэнь Мэна, вдруг снова засомневался. В конце концов, те трое хоть и казались какими-то странными, внешне они выглядели самыми обыкновенными смертными.
— Ты мне не веришь? — переспросил Юйвэнь Мэн. — Если не веришь, давай поднимемся повыше, оттуда сможешь разглядеть все гораздо лучше и внимательнее.
Говоря это, Юйвэнь Мэн зашагал в сторону третьего этажа Зала Пития Луны.
С каждым шагом вверх вся сцена Зала Пития Луны открывалась перед ними как на ладони, и все, что происходило наверху, было видно отчетливо и ясно. Се Си смотрел во все глаза, твердо намереваясь выследить свирепого зверя, за которым они спустились в Нижний Мир.
Юйвэнь Мэн спросил его:
— Тебе хорошо видно?
— И правда гораздо лучше, чем только что, цзянцзюнь, — ответил Се Си.
Услышав это, Юйвэнь Мэн похлопал Се Си по плечу и сказал:
— Ну тогда смотри внимательно, а я, поскольку только что выщипал шерстку у того Маленького Лисенка, теперь должен пойти и извиниться перед господином Мо Чэнем.
— Вы это серьезно? — подозрительно прищурился Се Си.
По дороге в Зал Пития Луны он уже мысленно догадался, почему Юйвэнь Мэн только что высмеял его за незнание элементарных вещей. Но, в конце концов, Юйвэнь Мэн был прав: он и впрямь слишком долго пробыл в Небесном Мире, а о делах Нижнего Мира имел лишь самые смутные представления.
Господин Мо Чэнь действительно был Первым саньсянем Континента Боу, тут спорить нечего. Однако заслужил он это звание Первого саньсяня благодаря тому, что черты его лица были прекрасны, как на картине, манеры отличались изысканным изяществом, а отрешенный и чистый нрав до боли напоминал стиль Бога Меча Юнь Цайе. Добавьте к этому то, что Шу Фэй намеренно сделал его приманкой для Постоялого Двора Духов, чтобы привлекать в обитель всех практикующих и демонических зверей со всех девяти областей и четырех морей ради того, чтобы те могли хоть разок взглянуть на красоту господина Мо Чэня, — вот так Мо Чэнь и приобрел славу Первого саньсяня Континента Боу.
Со временем все привыкли называть Мо Чэня Первым саньсянем Континента Боу, но мало-помалу стали забывать, что до того, как стать саньсянем, он был обычным демоном-культиватором, а его истинный облик — всего-навсего крошечная лисица с совершенно белой шубкой...
Се Си и в страшном сне не мог представить, что внешне столь холодный, утонченный и благородный господин Мо Чэнь в душе окажется до того живым и очаровательным, а потому и не признал в той маленькой снежной лисице из Номера высшего класса самого господина Мо Чэня.
И вот их цзянцзюнь только что выщипал клочок шерсти у этого человека, а теперь собирается заявиться к нему с извинениями?
Они что, идут извиняться, а не нарываться на неприятности?
— Конечно серьезно, — ответ Юйвэнь Мэна был столь же несерьезным, сколь и его улыбка.
Обойдя Се Си, он с улыбкой на губах направился прямо к Мо Чэню, которого со всех сторон окружила стайка служанок-лисиц с шерстью самых разных оттенков. Подойдя почти вплотную, Юйвэнь Мэн слегка качнул висевшим у бедра рукавом, стряхнув оттуда небольшой пучок мягкой белоснежной шерсти, после чего наигранно ахнул:
— Ой!
Этот клочок белого лисьего меха на темном ковре бросался в глаза невероятно сильно. К тому же, хотя в постоялом дворе то и дело сноновали самые разные духи, отыскать кого-то, у кого была бы вот такая шерсть — без единой примеси другого цвета, — мог только один единственный Мо Чэнь.
Поэтому в один миг взгляды всех служанок-лисиц и самого Мо Чэня приковало к себе это клочок белого лисьего меха.
— Молодой господин, это случайно не ваша шерсть? По цвету точь-в-точь ваша, — тихонько шепнула Хуэй Чжу, подступив к самому уху Мо Чэня.
Маленькая красно-бурая лисичка тоже поддакнула:
— И правда! Мягкая и белая, как снег, наверняка господина... Как же это так...
Остальные лисенки тоже мысленно недоумевали: как это он умудрился потерять целый пучок?
Да кто же на Постоялом Дворе Духов не знал, что господин Мо Чэнь дорожит своей белоснежной мягкой шерсткой больше всего на свете? Он каждый день тщательно купался, а затем расчесывал мех маленьким гребешком; даже те белые волоски, что выпадали при линьке в межсезонье, он аккуратно собирал, поговаривая, что хочет сберечь их, чтобы потом сделать мягкую подушку для будущего спутника жизни.
Сейчас ведь даже не сезон линьки, с чего бы господину терять где-то клочок белой шерсти?
Столкнувшись с недоумением всех лисиц, Мо Чэнь застрял словом в горле и молчал.
А Бай Э вдруг всплеснула руками:
— И правда, у молодого господина на одежде дырка!
Услышав возглас Бай Э, Мо Чэнь и вовсе оцепенел всем телом.
Услышав это, остальные служанки-лисицы тоже принялись галдеть:
— Ой, и вправду!
— Когда это она порвалась?
— Когда господин только пришел, никакой дырки не было.
Слушая их звонкие голоса, Мо Чэнь мысленно повторял про себя всего пять слов: как же так вышло...
Он не любил носить магические одежды, а в повседневной жизни, принимая человеческий облик, просто превращал лисью шерсть в наряд. Зимой шерсти отрастало больше, и одежда получалась плотнее; летом во время линьки излишки тепла уходили, и одежда становилась легче и прохладнее. По той же логике, если лишался шерсти какой-то участок его тела, то неизбежно появлялись прорехи и на одежде.
Но он же явно замаскировал все с помощью заклинания! С уровнем культивации Хуэй Чжу и Бай Э никак не смогли бы заметить эту маленькую дырочку, да и когда он только пришел, они ничего не увидели. Почему же сейчас его чары в один миг взяли и развеялись?
Сбежав в ужасе из Номера высшего класса сегодня утром, Мо Чэнь прямиком направился в Зал Пития Луны и с тех пор сидел в беседке за ширмой на третьем этаже, потягивая медовый сироп. Лисички-служанки, видя его мрачный вид, сбегали на кухню и уморили Шеф-повара Чжу приготовить всякой всячины, которую тут же принесли, чтобы развеселить его. Однако Мо Чэнь, у которого еще вчера аппетит во время представления был отменным, сегодня почти ничего не съел.
Беспокоясь за него, служанки-лисицы наперебой спрашивали:
— Молодой господин, почему вы снова хмуритесь?
— Кое-какие заботы... — Мо Чэнь не хотел признаваться им, что у него на теле образовалась лысина, и перевел тему: — Почему сегодня на сцене выступают всего трое? А где же та девушка?
Раньше на представления выходила целая семья из четырех человек, но сегодня дочери не было видно — лишь мать с отцом да сын, и это казалось Мо Чэню довольно странным.
Более того, что казалось ему еще страннее — сегодня он смотрел это представление безо всякого аппетита. Неужели дело было в том, что на сцене не хватало одного человека? Мо Чэнь испытывал смутные сомнения и, приглядевшись к представлению повнимательнее, вдруг отчетливо понял, что полное отсутствие аппетита как раз и было нормальной реакцией.
Потому что из трех выступающих отец уже раздался вширь до нечеловеческих размеров. Он сидел на главном месте, словно небольшая гора, глаза его горели безумным блеском, когда он пялился на стоявшую перед ним еду, и он ожесточено запихивал в рот пищу, словно не мог наесться досыта. Клочки мяса и брызги слюны летели во все стороны во время жевания, жир на его теле трясся и колыхался от каждого движения, казалось, с него вот-вот закапает масло. Жена и сын, сидевшие рядом, выглядели ничуть не лучше: они были тощими до безобразия, и глаза их были прикованы вовсе не к еде на столе, а к вовсю уплетавшему пищу отцу.
Прошло всего несколько дней, с чего бы этому мужчине так растолстеть?
Мо Чэнь был потрясен до глубины души. Ему показалось, что взгляды матери и сына на отца были какими-то нездоровыми — они смотрели на него так, словно перед ними лежало какое-то изысканное лакомство.
Что еще больше пугало Мо Чэня — еще вчера он наблюдал за этой сценой без тени смущения и даже уплетал еду за обе щеки. При одной этой мысли Мо Чэня чуть не вывернуло наизнанку, и он спросил Бай Э и Хуэй Чжу:
— Сестрица Хуэй Чжу, неужели вы, глядя на это представление, и правда находите его аппетитным?
— Да, молодой господин, а вы разве нет? — с любопытством спросила Бай Э.
— Я...
Мо Чэнь слегка нахмурился, собираясь ответить, как вдруг увидел, что у самого его носа проплывает тот самый знакомый пучок лисьей шерсти. Подняв взгляд, он заметил, что пугавший его мужчина стоит совсем рядом и улыбается ему уголками губ.
И тут Мо Чэня словно озарило — он наконец понял, что было не так во взглядах тех матери и сына на отца: их глаза смотрели точно так же, как у этого мужчины. Они все хотели его съесть!
— Прошу прощения, вы случайно не господин Мо Чэнь? — улыбаясь, спросил мужчина. — Мое имя Юйвэнь Мэн.
Мо Чэню было совершенно плевать, как зовут этого мужчину. Творения этого негодяя притащили выпавшую у него шерсть в Зал Пития Луны, да еще и уронили ее на видном месте, выставив напоказ перед всеми лисицами то, что он облысел!
Все его тяжкие труды по сокрытию этого позора рухнули в один миг. Обида переполнила сердце Мо Чэня до краев, и он крепко сжал губы, наотрез отказываясь говорить и обращать хоть какое-то внимание на этого человека.
Хуэй Чжу, видя, что молодой господин молчит и непонятно чем расстроен, а оставлять гостя без внимания было неучтиво, шагнула вперед и спросила:
— Что-то нужно господину Юйвэню?
http://bllate.org/book/33744/4149881
Готово:
