Он решил, что стоит поговорить с пареньком с глазу на глаз, поэтому в обед позвал Цао Ханьцюня, и они вместе повели ребенка поесть вне дома. Чжан Пэй внешне не очень походил на Чжан Доуцзиня, зато чертами лица и глазами явно пошел в Ли Бичжу: чистокожий, опрятный, в очках в черной оправе. Во время еды Чэнь Фэй завел разговор об учебе, чтобы разговорить мальчика, и выяснил, что тот учится отлично — его без экзаменов зачислили в уездную профильную старшую школу, а сейчас он входит в тройку лучших учеников параллели.
Когда они немного сблизились, Чэнь Фэй осторожно перевел тему на семейные отношения погибшего: Почему ты не остался с мамой после того, как родители развелись?
Чжан Пэй помолчал некоторое время, а потом вздохнул: В семье моего дяди только дочь, а отец говорил, что я — единственный продолжатель рода Чжан. В будущем я должен прославить предков, поэтому он не мог позволить матери забрать меня.
Чэнь Фэй переглянулся с Цао Ханьцюнем, и они прочитали в глазах друг друга одну и ту же мысль. Хотя уже наступило новое тысячелетие и мышление людей постепенно становилось более открытым, идея о том, что продолжать род должен непременно сын, по-прежнему оставалась глубоко укоренившейся в сознании большинства. У них даже существовало понятие «сертификат на двух дочерей»: если в семье рождались две девочки и сыновей не было, но родители решали больше не заводить детей, они могли получать государственные пособия наравне с семьями, где рос единственный ребенок.
Цао Ханьцюнь налил Чжан Пэю супу и поставил перед ним, участливо спросив: А ты сам с кем хотел остаться: с мамой или с папой?
Чжан Пэй поджал губы, помедлил секунду и ответил: Я не очень хотел жить с мамой, она... она...
Увидев, что мальчик опустил голову, будто не в силах продолжить, Чэнь Фэй понимающе поднял руку, показывая, что тому не обязательно договаривать. Ранее они уже общались со старшим братом Чжан Доуцзиня, Чжан Фугэнем. Этот мужчина был человеком простым и традиционных взглядов, твердо убежденным, что сор из избы выносить нельзя, но под натиском косвенных расспросов Чэнь Фэя все же проговорился о главной причине развода брата и невестки: Ли Бичжу была женщиной непутевой, о ней ходило слишком много сплетен, и Чжан Доуцзинь попросту не выдержал.
Что касается Чжоу Лицзе, то о нем Чжан Фугэнь ничего не знал. Чжоу Лицзе был родом из Цзянси, а Ли Бичжу — из Хэбэя. И хотя у Чжоу Лицзе имелась фотография Ли Бичжу, до сих пор было неясно, где их пути могли пересечься. Возможно, они познакомились через Чжан Доуцзиня. Чжан Фугэнь сказал, что после свадьбы Ли Бичжу уехала на заработки в Шэньчжэнь, поскольку Чжан Доуцзинь часто стоял там на рейде, а вернулась домой она лишь потому, что забеременела и в тех краях за ней некому было присматривать.
Выходило, что Чжоу Лицзе и Ли Бичжу должны были быть знакомы давно, и та старая черно-белая фотография служила тому доказательством. Однако, как ни крути, было странно, что ветреный бабник, мечтающий переспать со всеми женщинами мира, больше десяти лет хранил у себя снимок одной-единственной женщины. Впрочем, этот вопрос можно было прояснить, лишь связавшись с самой Ли Бичжу. Даже если она не захочет говорить правду, у Чэнь Фэя и его коллег было достаточно способов заставить ее признаться.
Из-за дурной славы матери Чжан Пэй даже не сохранил ее контакты и понятия не имел, где она сейчас. Он рассказал, что после развода Ли Бичжу ушла из дома и вот уже больше года не сделала ни одного звонка. Чэнь Фэй спросил, не держит ли он на мать зла, тот подумал, покачал головой и ответил, что не держит — в конце концов, она его родила, и даже если из-за нее за спиной у него судачили односельчане, она все равно оставалась его матерью.
Когда с едой было покончено, Чэнь Фэй достал фотографию Чжоу Лицзе и спросил: Ты видел этого человека?
Чжан Пэй внимательно посмотрел на снимок и покачал головой.
Чэнь Фэй убрал фото и спросил снова: А... не слышал ли ты от отца или матери упоминаний о нем? Его зовут Чжоу Лицзе.
Услышав это имя, Чжан Пэй остолбенел, а затем отвел взгляд и тихо произнес: Когда отец с мамой ссорились... отец как-то выругался: «Этот хрен по фамилии Чжоу — та еще сволочь!»... Я не знаю, того ли человека он имел в виду...
К этому моменту Чэнь Фэй в общих чертах восстановил картину событий: на корабли моряков назначают не всегда одних и тех же, даже если они работают в одной судоходной компании, встретиться снова удается не всегда. Похоже, в давние годы у Чжоу Лицзе и Ли Бичжу был короткий роман, а затем Чжан Доуцзинь по какой-то причине узнал об этом. В этот раз они случайно оказались на одном судне, между ними возник конфликт, Чжоу Лицзе в порыве гнева убил Чжан Доуцзиня, а по прибытии в порт сошел на берег и пустился в бега.
Вернувшись в кабинет, он изложил свои мысли команде, и большинство их одобрило. Чжао Пиншэн молчал, глядя в окно и о чем-то размышляя.
Чэнь Фэй постучал пальцами по столу и окликнул его: Старый Чжао, что думаешь?
— М? О, я вот о чем: раз Чжан Доуцзинь выяснил все еще до выхода в рейс, почему конфликт с Чжоу Лицзе произошел только по прибытии в порт? Они несколько месяцев видели друг друга каждый день, почему же он все это время терпел?
Пока Чжао Пиншэн говорил, он поднял голову и увидел, что в кабинет входит Ло Вэйдун. Лицо Чжао Пиншэна тут же вытянулось. В отличие от него, Чэнь Фэй был очень рад видеть Ло Вэйдуна и сразу поднялся навстречу: Старший брат, как ты здесь оказался?
— Пришел к Начальнику Ци, только что вышел из его кабинета. Решил заглянуть к отцу, мама сказала, что он уже несколько дней не был дома.
Ло Вэйдун огляделся и кивнул членам отдела по расследованию особо тяжких преступлений. Несмотря на самую жару, на нем была форма спецназовца с коротким рукавом, плотная ткань натянулась на его бугрящихся бицепсах, на руках четко проступали вены. Он был разведчиком спецназа, после увольнения перешел в патрульно-постовую службу специального назначения. При тренировках личного состава он всегда показывал пример, тренируясь вместе со всеми, поэтому, хоть ему и перевалило за сорок, он был в отличной физической форме.
Чэнь Фэй налил из кулера прохладной кипяченой воды и протянул Ло Вэйдуну: Наставник ушел в прокуратуру, сказал, что вернется до четырех. Может, подождешь его здесь?
— А я не помешаю вашей работе? — спросил Ло Вэйдун, придвигая вращающийся стул от стола Чжао Пиншэна, садясь и отставляя стакан, который дал ему Чэнь Фэй.
— Не помешаешь, мы как раз проводим обсуждение по делу.
Чжао Пиншэн, сидевший рядом, чувствовал, как внутри него бурлит ревность, от которой стало не по себе. Стоило Ло Вэйдуну появиться, как Чэнь Фэй начинал одаривать его улыбками, будто они ничего не стоили. К тому же, возможно, из-за того, что их столы с Чэнь Фэем стояли рядом, Ло Вэйдун каждый раз занимал именно его стул, чтобы удобнее было беседовать с Чэнь Фэем.
Хотя это и было не слишком солидно, но если бы он заранее знал, что сегодня придет Ло Вэйдун, то непременно насыпал бы на стул кнопок.
http://bllate.org/book/33738/4149180
Готово:
