Неподалеку лежал сослуживец, его тело неестественно выгнулось, алая кровь медленно растекалась по раскаленной земле, режа глаза затуманенным взглядом.
— Мать твою за ногу!
Боль и головокружение вмиг испарились, он изо всех сил поднялся на ноги, вскинул пистолет и принялся палить по поднимавшей белый дым Джетте. Водитель был убит, его труп откинулся набок у распахнутой от удара деформированной дверцы, а трое других на всех парах улепетывали по открытому полю за шоссе, то и дело оглядываясь и отстреливаясь от преследовавших их полицейских. Чэнь Фэй перемахнул через отбойник и решительно бросился в погоню за тем бандитом, который на ходу палил в него с пассажирского сиденья.
— Чэнь Фэй! Чэнь Фэй! — внезапно какая-то налетевшая сзади сила сбила его с ног, и в тот же миг над головой со свистом пронеслись пули, взметнув фонтанчики грязи прямо перед ним.
Чжао Пиншэн изо всех сил прижал к земле рвущегося подняться Чэнь Фэя и зычно рявкнул:
— Не преследуй их! Ты ранен!
Только что он собственными глазами видел, как будку КПП разнесло в щепки, и мир на мгновение погрузился во тьму, а когда пришел в себя, то увидел залитого кровью Чэнь Фэя, который, словно безумный, несется за преступниками. Чжао Пиншэн тут же бросился за ним и сбил с ног. На вид он казался мягким и интеллигентным, но на деле годы службы в убойном отделе давно выковали в нем стальные мышцы, так что удержать раненого Чэнь Фэя не составило для него особого труда. Чэнь Фэй был намертво прижат к земле, его лицо и одежда измазались в черно-желтой грязи, смешанной с кровью, потом и слезами. Из-за контузии он плохо слышал, что кричит Чжао Пиншэн, и лишь снова и снова колотил кулаком по земле, сопротивляясь державшему его весу.
— Все кончено! Это уже конец!
Увидя издалека, что бандиты уничтожены и пойманы, Чжао Пиншэн постепенно ослабил хватку. Каждый раз, когда он видел, как ранят или погибают товарищи, он испытывал такую же боль и гнев, как Чэнь Фэй, однако если бы погиб именно Чэнь Фэй, этого удара он бы не вынес ни при каких обстоятельствах.
Трое бандитов были убиты, один ранен, со стороны полиции пострадали пятеро, и к великому счастью, ничье имя не пополнило Стену памяти героев. Не пробыв в больнице и трех дней, Чэнь Фэй прискакал обратно в управление — ему нужно было лично выбить из единственного уцелевшего бандита признания по каждому эпизоду. Однако это банда отъявленных головорезов проходила по делам особого контроля министерства: поймать-то их они поймали, но вот допрос...
Выглянув в окно кабинета и заметив входящего во двор Чэнь Фэя, Ло Минчжэ поспешил выйти ему навстречу. За три с лишним десятка лет службы в органах среди всех воспитанников Чэнь Фэй обладал самым взрывным характером, и если дать ему волю сцепиться с начальством, того и гляди из больничной палаты его перевели бы прямо в карцер.
Увидев, что учитель хромает к нему навстречу на старую больную ногу, Чэнь Фэй тут же всё понял и тяжело вздохнул. В полдень Чжао Пиншэн заходил в больницу принести ему еду и обмолвился, что прибыло высокое начальство из министерства, так что Чэнь Фэй сразу догадался: допрос подозреваемых ему, скорее всего, не светит. Весь день он пролежал как на иголках и больше оставаться в палате не мог. Впрочем, слушать врачей, которые отказывались его выписывать и твердили о необходимости еще несколько дней понаблюдать сотрясение мозга, он не стал — просто переоделся и тайком сбежал из больницы.
Они остановились лицом к лицу посреди холла, и Ло Минчжэ деланно удивился:
— Ты как здесь оказался? Врачи отпустили?
— А, ну да, отпустили.
На глазах у учителя Чэнь Фэй на мгновение отвел взгляд, когда пришлось соврать. Ло Минчжэ слыл в системе легендарным мастером допросов, и все ведущие следователи следственного отдела вышли из-под его крыла.
— Раз не хочется сидеть в больнице, отправляйся домой отдыхать, — не стал разоблачать его ложь Ло Минчжэ. Его взгляд упал на царапину у виска Чэнь Фэя, оставленную осколками стекла, и голос слегка посуровел: — Кому бы ни поручили вести допрос, результат в итоге будет один. Думаешь, я сам хотел отдавать это дело? Но сколько ни махай кулаками, против лома нет приема.
Чэнь Фэй промолчал, сунув руки в карманы, и скосил глаза на Стену памяти героев в левой части холла. У него были правильные, мужественные черты лица, но двадцать два года сыщицкой работы неизбежно высекли суровые, жесткие линии на его некогда открытом лице, особенно когда он заводился — тогда в его взгляде проступала этакая опасная бесовщинка, из-за чего он выглядел точь-в-точь как кандидат на тюремные нары.
Заметив, что тот упрямится, Ло Минчжэ поднял руку, собираясь его успокоить, но тут сзади раздался голос Чжао Пиншэна:
— Капитан Ло, давайте я отвезу его домой отсыпаться, вам ведь еще проводить совещание?
— И то верно. Чэнь Фэй, пусть Пиншэн отвезет тебя домой, — бросил Ло Минчжэ и, заметив, что Чэнь Фэй даже не думает сдвинуться с места, нахмурился: — Что, и мои слова больше не указ?
Чэнь Фэй выдал с напускным разгильдяйством:
— Да вот, проверяю, не осталось ли на этой стене места для меня.
— Идиот! Это Стена героев, ты что, туда собраться захотел? — Ло Миншэ кивнул в сторону Чжао Пиншэна. — Живо отвези этого сопляка домой, чтобы глаза мои его не мозолили, только злить меня.
Чжао Пиншэн подошел и слегка подтолкнул Чэнь Фэя к выходу, но не успели они сделать и пары шагов, как Ло Минчжэ окликнул его со спины:
— Пиншэн, тебе тоже полдня отгула, присмотри за ним хорошенько, а если не послушается — свяжи!
— Ну, тут вы ошиблись с выбором человека, учитель, ему меня не одолеть, — огрызнулся Чэнь Фэй.
— Всё, хватит болтать, и так из-за вас с верхами немало нервов потрепали.
Чжао Пиншэн ничуть не обиделся на слова Чэнь Фэя — тот говорил чистую правду. Чэнь Фэй серьезно занимался единоборствами и из года в год занимал призовые места на ведомственных чемпионатах; несмотря на свои почти сорок лет, в драке с парнями чуть за двадцать он ни капли не уступал им.
Усевшись в машину, Чжао Пиншэн завел двигатель и выехал с парковки, после чего спросил:
— Куда едем? К твоим родителям, к тебе или ко мне?
Чэнь Фэй закурил сигарету, отвернулся к окну, выпуская струю дыма, и небрежно бросил:
— Хочу пивную утку.
— Ладно, тогда ко мне. Приготовлю, а после ужина отвезу обратно в больницу.
Чжао Пиншэн привычно кивнул, но вдруг о чем-то вспомнил:
— А врачи тебе разрешают есть такое?
— Пф, если слушать врачей, я сам в кролика превращусь, — с презрительной усмешкой фыркнул Чэнь Фэй. — Мясо нельзя, курить нельзя, пить нельзя — какая тогда вообще радость от этой жизни, черт побери?
Чжао Пиншэн беспомощно вздохнул:
— Эх ты... Тебе просто нужен кто-то, кто бы за тобой присматривал.
Чэнь Фэй удивился:
— Разве ты не вечно со мной носишься?
— ... — взгляд Чжао Пиншэна на миг погрузился в тоску. — Я слишком много с тобой вожусь. Будь добр, дай отгул и мне тоже.
В ответ на это Чэнь Фэй только рассмеялся:
— И не подумаю. Старик Чжао, ты же задрал мне такую планку выбора партнера! Всех тех девцон, с которыми я за столько лет ходил на свидания, и близко не сравнить с твоей стряпней.
Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, заставили Чжао Пиншэна прищуриться. Молча вздохнув про себя, он не стал продолжать разговор. С самого первого дня в управлении его взгляд приковал этот человек, от которого буквально исходила острая, режущая клинок энергетика. Промелькнуло пятнадцать лет, он все это время молча и безответно любил его, но так и не набрался смелости признаться в своих чувствах. Он смертельно боялся: пока тонкая бумага не порвалась, можно оставаться рядом, а если прорвать ее — с характером Чэнь Фэя они, пожалуй, станут чужими людьми до конца дней.
http://bllate.org/book/33738/4149168
Готово:
