— Музей горит: у вас есть один шанс сделать выбор между двумя вариантами, и выбор этот обязателен. Вы бы спасли всемирно известную картину или заблудившегося в залах маленького котенка?
Искусство — это ослепительный цветок, распустившийся на древе человеческой цивилизации. Именно искусство позволяет культуре передаваться из поколения в поколение. Следовательно, это не просто картина, а кристаллизация всей человеческой цивилизации. Мы знаем, что сознание свойственно только людям, и с точки зрения этого сознания нет никакой разницы между одной кошкой и миллионом кошек. Однако полотно отражает сознание людей конкретной эпохи, и потому мы должны спасти картину, пожертвовав кошкой, чтобы защитить человеческую цивилизацию...
В разгар дебатов несколько первых рядов были заняты судьями и зрителями. На сцене под ярким светом софитов Юй Цзэи слушал красноречивое вступительное слово первого спикера команды утверждения и чувствовал, как у него начинает раскалываться голова.
Да ты! Что! Вообще! Несешь!
Лучше бы ты одолжил мне свой рот на время, а?!
Да тебя же сейчас просто раскатают в лепёшку!
Этот хмурый красавец с длинными волосами, подперший рукой лоб, был вторым спикером команды утверждения — Юй Цзэи. Друзья притащили его сюда исключительно для массовки, иначе он ни за что не стал бы участвовать в этих дебатах. Он уже несколько лет... нет, больше десяти, почти двадцать лет не участвовал ни в каких дебатах. Строго говоря, он вообще никогда не участвовал в официальных словесных баталиях. Причина была всего одна: из-за своего завышенного мнения о себе он не выносил ни глупости товарищей по команде, ни глупости противников. Стоило им открыть рот и нести чушь, как ему казалось, что он впустую тратит свою жизнь и портит настроение. Если нельзя было в одиночку играть роли первого, второго, третьего и четвертого спикеров одновременно, то лучше вообще не заявляться — меньше видишь, крепче спишь.
Юй Цзэи вздохнул, сдержал непреодолимое желание перебить соперника и плотно сжал губы.
— Спасибо всем.
Наконец первый спикер сел, и в зале раздались редкие жидкие аплодисменты.
Председатель одарил его сдержанной улыбкой:
— Благодарим первого спикера команды утверждения за выступление. А теперь мы просим первого спикера команды отрицания изложить нашу позицию. На это дается три минуты. Прошу вас.
Юй Цзэи перевел взгляд на противоположную сторону.
Девушка кивнула в знак приветствия, поднялась и с улыбкой произвела:
— Уважаемый оппонент считает, что ценность, которую одна знаменитая картина приносит человеческой цивилизации, превосходит ценность миллиона кошек...
Юй Цзэи развел руками: только посмотрите, только взгляните! Стоило только начать, как соперник сразу же подловил их на определении понятий!
— Но наша сторона считает, — продолжила девушка-спикер, — что одна-единственная кошка способна перевесить миллион картин. Раз уж уважаемый оппонент упомянул цивилизацию и искусство, давайте отталкиваться именно от этих двух понятий.
Если уж докапываться до истоков человеческой цивилизации, то ее фундаментом всегда было уважение к жизни. Мы живем за счет гор и рек, благодарим землю за ее дары и из поколения в поколение даем потомство. Позже наступил каменный век, бронзовый век, железный век, а затем и нынешняя эпоха небоскребов, когда мы грабим природные ресурсы ради распространения так называемой нашей цивилизации и культуры... И лишь оставшееся крошечное почтение перед природой удерживает человечество от полного краха. Если прямо перед вами собирается погибнуть живое, трепещущее существо, а в вашей голове не мелькает ни капли сострадания или ужаса, если вы лишь упиваетесь мыслями в духе: о, великое искусство! о, великий человек! о, возвышенные идеи! да миллион живых кошек не стоят этой мертвой картины! — тогда человечеству действительно пришел конец.
А если говорить об истинном искусстве... Друзья мои, когда вокруг бушуют пожары, творения рук человеческих обращаются в пепел, и вот вы выходите из клубов дыма, прижимая к груди вовсе не чужие деньги или власть, а случайно подвернувшегося на дороге беспризорного котенка — вот это и есть настоящее искусство.
Поэтому, рассматриваем ли мы вопрос с точки зрения цивилизации или искусства, наша сторона убеждена: нужно спасать кошку. Спасибо всем.
Она села, и грянули бурные аплодисменты.
Юй Цзэи окинул ее оценивающим взглядом. Судя по тому, как она переглядывалась со вторым спикером до своего выступления, все четверо участников команды противника были прекрасно сыграны — по крайней мере, провели вместе уже не один турнир. Не то что их собственная банда, набранная в спешке из случайных людей. И зачем только он согласился нянчиться с этими сопляками, просто впору локти кусать.
Ему в этом году исполнилось уже двадцать девять. Сам он родом из Хэчэна в Провинции Бэй, тоже небольшого уездного городка, где он работал барменом. В прошлом году его босс продал бар, собрал деньги и вернулся на свою малую родину — в Провинцию Нань — чтобы отправить сына учиться за границу. Его сынок записался на этот чертов... Кубок Цзяньянь... по отборочному этапу дебатов в Провинции Нань, но не успел подать заявку, как уже запрыгнул в самолет. Ну что ж, планы всегда рушатся быстрее, чем меняются, и квота сгорела.
Изначально тот старший товарищ рассудил: раз уж взнос за участие уплачен, так пусть пропадом идет, откуда в маленьком уездном городке взяться серьезным турнирам? Но его сын уперся рогом, горланя про командную честь, про то, что нельзя недооценивать их неразрывную связь, и прочую чушь в духе: горим командным духом!
Именно поэтому он и позвал Юй Цзэи на выручку.
Юй Цзэи снова вздохнул, списав все на возраст. Но, к счастью, наконец-то настал его черед говорить...
Не смейте недооценивать нашу связь!!
Председатель изящно и мягко произнес:
— Благодарим первого спикера команды отрицания за выступление. Теперь мы просим второго спикера команды утверждения, Юй Цзэи, изложить позицию нашей стороны и провести перекрестный допрос. На это отводится три минуты, прошу вас.
Мужчина слегка подался вперед в знак приветствия. Чуть удлиненные пряди на затылке касались плеч и шеи, мягкие черные волосы обрамляли лицо плавными линиями, однако брови-мечи казались резкими, а взгляд напоминал волчий.
— Уважаемый оппонент считает, что наша команда предлагает пожертвовать кошкой ради спасения картины потому, что ценность картины выше ценности кошки. Верно, первый спикер команды отрицания?
Первый спикер команды отрицания поднялась и с осторожностью отразила удар:
— Да. В выступлении первого спикера вашей команды особо подчеркивалось, что цивилизация и искусство, воплощенные в знаменитой картине, несравнимы ни с какими кошками. Именно поэтому вы считаете, что нужно пожертвовать кошкой ради спасения полотна. — Она села.
Юй Цзэи хмыкнул:
— О, вы именно так это поняли, а потому и попытались доказать нам, что ценность кошки выше ценности картины. Верно?
Первый спикер команды отрицания:
— ...Да, если ваша сторона упорно настаивает на оценке через призму цивилизационной и художественной ценности, то именно в этом вопросе мы докажем, что ценность кошки абсолютна выше ценности полотна.
— Хорошо, благодарю первого спикера команды отрицания, — уголки губ Юй Цзэи изогнулись в улыбке. — Но на самом деле наша сторона считает, что спасение кошки или картины никоим образом не связано с так называемой величиной их ценности. Поскольку система ценностей у каждого человека своя, и у каждой социальной группы она тоже отличается, разве может понятие, изменяющееся в зависимости от субъекта, служить единым стандартом оценки? На севере едят лапшу, на юге — рис; так что же лучше, рис или лапша, можно ли здесь поставить точку?
Он заметил, как в его сторону метнулся взгляд второго спикера противника, который затем едва заметно приподнял брови.
Это был молодой мужчина, в каждом движении и мимике которого сквозила глубокая внутренняя свобода, холодная и чистая. Рукава выстиранной рубашки были аккуратно закатанщи до локтей — судя по всему, по привычке. Между пальцами он зажал ручку.
На стоявшей перед ним треугольной табличке было выведено его имя: «Второй спикер команды отрицания: Цзян Линь».
Их взгляды встретились.
Хотя всего пару минут назад оба лагеря уже успели сравнять свои позиции с землей и выровнять отставание, в этот самый миг, стоило им пересечься глазами, Юй Цзэи едва не позабыл, о чем собирался говорить.
Он быстро отвел взгляд, но голос его остался прежним — низким, а слова — убийственно резкими:
— На самом деле причина, по которой наша сторона считает необходимым спасать картину, заключается в том, что у полотна есть владелец. Оно принадлежит выставочной площадке, музею и человеческой цивилизации, являясь к тому же кристаллизацией искусства и своей эпохи. Когда общественное или личное имущество страдает от ущерба, мы, будучи гражданами, обязаны спасать его и минимизировать убытки. Кошка же — животное бродячее, она не попадает под категорию личной собственности. Независимо от того, выступаем ли мы в роли сотрудников музея, туристов или простых граждан, мы должны снизить степень ее важности и в первую очередь позаботиться о предотвращении финансовых потерь. Следовательно, исходя из защиты культурного достояния, гражданского долга и буквы закона, наша сторона считает, что спасать нужно картину. Спасибо. — На ходу сглаживая углы, он ловко вплетал в речь новые аргументы.
— Благодарим второго спикера команды утверждения, Юй Цзэи, за выступление, — вновь заговорил председатель. — Теперь мы просим второго спикера команды отрицания, Цзян Линь, провести перекрестный допрос. Время — три минуты.
Цзян Линь поднялся. Его взгляд упал на Юй Цзэи, затем сместился и в конце концов остановился на первом спикере команды утверждения — понятное дело, фрукты помягче выбирают для давки в первую очередь.
Он чуть приподнял брови:
— Уважаемый оппонент считает, что знаменитая картина вобрала в себя гуманистическое искусство и обладает высшей ценностью, а потому подлежит первоочередной защите, верно? Первый спикер команды утверждения.
Юй Цзэи: «?»
Юй Цзэи: «Черт! Мерзавец!»
Первый спикер команды утверждения не подозревал подвоха и радостно сиганул прямо в пасть огненному дракону:
— Да. Защита культуры и искусства — наш долг и обязанность.
Юй Цзэи: «...»
Юй Цзэи: «Ты! Заткни! Свой! Рот!»
Цзян Линь легко усмехнулся — кажется, происходящее действительно забавляло его — и продолжил:
— Значит, защита бездомных кошек, защита природных форм жизни — это уже не наш долг и не наша обязанность?
Юй Цзэи: «............!!»
Юй Цзэи: «Фак! Фак! Да чтоб вас всех!!»
Юй Цзэи со всей силы наступил первому спикеру на ногу!
Тот опустил голову и увидел, что второй спикер сверлит его свирепым, волчьим взглядом, от которого, казалось, тот готов разорвать его на куски. Бедняга от испуга вздрогнул. Лихорадочно соображая, что же такого наговорил его напарник секунду назад, он мысленно кивнул сам себе и, набравшись храмости, выдал:
— У бездомных котов нет хозяев, они не являются личной собственностью или имуществом музея, так что у нас, разумеется, нет никаких обязанностей по их защите!
Юй Цзэи: «Да я твою мать***... чтоб тебя***... чтоб вы все там***! »
Юй Цзэи: «Разве я сейчас хоть словом об этом обмолвился?!»
Цзян Линь стал свидетелем этой сцены и, сдерживая улыбку, произнес:
— То есть уважаемый оппонент полагает, что наш долг заключается в защите имущества, а не живых существ, поэтому они и выбирают спасение картины, а не кошки. Однако наша сторона придерживается диаметрально противоположного мнения: наш долг — защищать жизни, а не имущество. Проще говоря: во время пожара кого спасают в первую очередь — людей или вещи? При поисково-спасательных работах после землетрясения кого ищут — раненых или оставшиеся реликвии?
http://bllate.org/book/33737/4149053
Готово:
