— Если ты еще раз станешь болтать языком где попало и устраивать всякую чушь, можешь даже не мечтать хоть о единой доле акций Цзинван!
Из телефонной трубки доносились звуки мелодичной скрипки, звон бокалов и льстивые комплименты, перемежающиеся с громогласной руганью. Цинь Цзюйжань казалось, что она даже видит это раскрасневшееся от гнева лицо на том конце провода.
Она резко нажала на тормоз, и красный сигнал светофора заплясал на стекле ночного окна. Густые черные волнистые волосы делали ее лицо неестественно бледным. Цинь Цзюйжань глубоко вздохнула и чеканно произнесла:
— Оставим пока в покое ваши выпады в мой адрес. Акции Цзинван оставил мне отец, и от этого наследства я ни за что не откажусь.
— Выпады в твой адрес? У тебя еще хватает наглости говорить о выпадах? Какой уважающий себя потомок будет во всеуслышание заявлять на каждом углу, что он гомосексуалист? Даже если твой отец признал тебя, я, Цинь Сюаньминь, знать не хочу такую внучку!
Послышался надсадный кашель. Слуга тут же суетился, торопливо протягивая стакан воды и лекарство. Цинь Цзюйжань пару раз постучала пальцами по рулю и холодно усмехнулась:
— Судя по всему, в твоих глазах отроду существовал только твой драгоценный внучок. Акции принадлежат не тебе — не тебе решать, кому их раздавать. Можешь не пытаться меня запугивать, завтра в девять утра увидимся у адвоката.
— Ты что, решила со мной судиться? Возомнила себя великой начальницей, стоило лишь открыть какую-то захудалую конторку? Подумать только, женщины ей нравятся…
Ругань на том конце провода не утихала. Цинь Цзюйжань резко вдавила педаль газа, вспыхнул белый свет, сопровождаемый резким визгом тормозов. Последовал мощный удар — бац! — и на мгновение Цинь Цзюйжань почувствовала, как все ее тело окутала волна жара, а затем пропали любые звуки.
Звуки скрипки, фальшивые комплименты на банкете, старческий властный окрик и робкий голосок новой практикантки, осторожно зовущей: «Госпожа Цинь… Госпожа Цинь…»
В мире воцарилась тишина.
На долю секунды Цинь Цзюйжань ощутила расслабление. Небывалое, доселе незнакомое расслабление.
Круглая отличница с юных лет, старшая барышня семьи Цинь была изгнана дедом из семьи за каминг-аут. Едва основанная ею компания начала приносить плоды, как отец внезапно умер на чужбине, а на оставшиеся акции тут же нацелились дядя с семьей. Был еще этот противный двоюродный братец.
Как же так вышло, что она попала в аварию? Должно быть, это авария, да, скорее всего, авария.
Эх, теперь всё кончено, вся эта семейка осталась в выигрыше.
При этой мысли Цинь Цзюйжань стало до обидного тошно. Сделала каминг-аут — и ни разу за всю жизнь даже не сходила на свидание, как тут же умерла. Чистый убыток. Ей исполнилось двадцать шесть: от выпуска из университета до создания собственного дела, прорываясь сквозь все преграды, она дошла до сегодняшнего дня. Из просто барышни Цинь превратилась в госпожу Цинь, но в конце концов не осталось даже единственного родного человека, которому было бы до нее дело. Ну и пусть ушла, пожалуй, так даже лучше. По крайней мере, ей больше не будет одиноко.
Цинь Цзюйжань устало закрыла глаза, словно престарелый человек перед долгой счастливой кончиной, лежа на больничной койке и за пару минут примиряясь с самой собой.
— Цинь Цзюйжань, Цинь Цзюйжань…
— Цинь Цзюйжань, что с тобой…
— Очнись же, Цинь Цзюйжань…
Тц… Цинь Цзюйжань в полумраке поморщилась.
Что это за практикантка, почему она больше не зовет ее госпожой Цинь?
Какая же шумная.
Цинь Цзюйжань с досадой перевернулась на другой бок.
Погодите-ка, как это она смогла перевернуться? Цинь Цзюйжань прошибло дрожью. Она резко открыла глаза и приподняла голову: слепящее солнце вперемешку с цвирканьем цикад лилось в аудиторию из окна, а прямо перед ней какое-то незнакомое лицо с недоумением вглядывалось в нее.
В аудитории?
Цинь Цзюйжань быстрым взглядом окинула обстановку вокруг: медленно поднимающийся экран мультимедиа, преподаватель у кафедры, который собирал бумаги и, судя по всему, собирался уходить, одиночные парты, расставленные вокруг студенты, готовившие учебники…
Цинь Цзюйжань одолело еще большее замешательство. Она была абсолютно уверена, что не знает обладательницу этой крупной физиономии перед собой. Сглотнув слюну, она спросила:
— Т-ты кто?
Девушка нахмурилась и протянула руку, желая пощупать ее лоб. Цинь Цзюйжань инстинктивно отпрянула, отчего та посмотрела на нее еще страннее:
— Цинь Цзюйжань, ты что, вчера объелась чего-то? Я же Фэн Цзин.
Фэн Цзин?
— Где это мы?
— Эй, хорош шутить, мы же в университете.
— В каком университете?
Заметив, что Цинь Цзюйжань выглядит испуганнее обычного — прямо-таки бледный цветочек лотоса, — Фэн Цзин не удержалась от усмешки:
— Это финансовый факультет университета S, ты — Цинь Цзюйжань, я — твоя соседка по комнате Фэн Цзин, мы готовимся к лекции. Вспомнила? Как это тебя угораздило заболеть так, что даже мозги набекрень съехали?
Финансовый факультет университета S, Фэн Цзин, Цинь Цзюйжань… Почему все это звучит так знакомо?
Цинь Цзюйжань изо всех сил попыталась напрячь память, и в ее голове мгновенно всплыл сюжет старенького студенческого романа под названием «Властный гендиректор и милая университетская красотка», который полгода назад случайно уронила в коридоре новенькая практикантка.
Тогда неуклюжая стажерка даже не заметила пропасти, а женщина-директор подняла книжку со словами каблуков и одарила окружающих манящей улыбкой.
И принялась читать.
…
Так что получается, она попала внутрь романа? В тот момент Цинь Цзюйжань просто пролистала его от скуки, с первых же страниц ошеломленная приторным вкусом старой доброй драмы, где персонажам мотают нервы. Она уже собиралась захлопнуть книгу, как ее взгляд зацепила неожиданно появившаяся злодейка. Эта второстепенная героиня была из семьи под стать главному герою, но совершенно не походила на тех картонных кукол, что умеют лишь закатывать истерики. Напротив, она отличалась страстной и решительной натурой. Какое-то время Цинь Цзюйжань была без памяти влюблена в ее дерзкую, уверенную и свободную манеру держаться, поэтому во всей книге внимательно прочла лишь те сцены, где та появлялась.
— А где Жуань Нань? — сорвалось с губ Цинь Цзюйжань. Если она и впрямь попала в роман, неужели ей выпадет шанс встретиться с этой девушкой?
Фэн Цзин не понимала, с чего это подруга вдруг заговорила о Жуань Нань, и на ее лице на миг промелькнуло неестественное выражение. Она постаралась уйти от ответа:
— Почем мне знать, наверное, скоро придет, пара-то вот-вот начнется.
Заметив смену выражения на ее лице, Цинь Цзюйжань чуть приподняла брови:
— Какой сейчас месяц?
Сцена с началом занятий казалась слишком банальной, и ей нужно было срочно уяснить, на каком этапе находится сюжет.
— Сентябрь же.
Сентябрь — значит, учеба только началась. И что же тут произошло…
Цинь Цзюйжань хотела расспросить подробнее, но прозвенел звонок к началу пары. Студенты, что до этого спали или сидели в телефонах, потянулись на свои места. Фэн Цзин, словно спасаясь бегством, велела ей больше не спать на лекции и тоже ушла за свою парту.
Парта Цинь Цзюйжань находилась в третьем ряду у окна слева. Опустив взгляд, она осмотрела свой наряд: чисто-белое романтичное хлопковое платье, на ногах — аккуратные кеды, длинные черные волосы аккуратно распущены по спине. Она только собиралась порыться в сумочке в поисках какого-нибудь зеркальца, чтобы проверить, не изменилось ли ее лицо, как вдруг раздался стук.
Дверь распахнули несколько броско одетых мажоров, шумно переговариваясь. Цинь Цзюйжань невольно глянула на выход: в центре толпы шла девушка. Элегантное черное мини-платье подчеркивало ослепительную белизну кожи, длинные волнистые волосы небрежно ниспадали на плечи, макияж был заметным, но без малейшего намека на дешевую вульгарность. Свет падал из-за спины, очерчивая изящный профиль ее лица, холодные алые губы слегка изогнулись в усмешке, а во взгляде читалась врожденная, царственная горделивость.
Цинь Цзюйжань сама обладала яркой красотой и столько лет крутилась в деловых кругах: ей доводилось встречать искушенных соблазнительниц, чье лицо буквально излучало томную истому, и надменных неприступных красавиц, похожих на цветы на вершине утеса, но подобного она, пожалуй, не видела.
Словно черный цветок, распустившийся в ледяном омуте — непохожий на остальных, внушающий трепет…
И никаких вольностей.
Должно быть, это Жуань Нань.
Цинь Цзюйжань невольно расслабилась, лениво откинувшись на спинку стула, и едва прикрыла глаза, как почувствовала, что холодный взгляд незнакомки скользнул поверх толпы и уперся прямо в нее.
Взгляд был полон высокомерного вызова.
Их глаза встретились. Цинь Цзюйжань опешила всего на секунду, а уголки ее губ сами собой тронула загадочная улыбка.
Курс по управлению национальной экономикой проходил в небольшой группе, а отношения между Цинь Цзюйжань, Жуань Нань и Фань Чуанем были у всех на слуху. И теперь, видя, что барышня Жуань Нань снова явилась трепать нервы простушке Цинь Цзюйжань, однокурсники мысленно посочувствовали последней.
Только вот разве раньше Цинь Цзюйжань не шарахалась от Жуань Нань при каждом удобном случае? С чего это она сегодня осмелилась смотреть ей прямо в глаза? Если они не ошиблись, она ведь еще и… улыбнулась?
Откинувшись на спинку стула, Цинь Цзюйжань бесстрашно проследила взглядом за Жуань Нань: роскошное лицо, ладная фигура, пока ее внимание не привлек белый конверт в ее руке.
Ага, теперь понятно, на каком они участке сюжета.
И точно: словно не замечая звонка, Жуань Нань прямо на глазах у всей аудитории поднялась к кафедре и, обращаясь к пристально следившей за ней Цинь Цзюйжань, взмахнула конвертом:
— Цинь Цзюйжань, это тебе.
Жуань Нань держала в руках любовное послание, которое Цинь Цзюйжань тайком написала Фань Чуаню, и зачитывала его строчку за строчкой перед всей аудиторией, после чего швырнула прямо к ногам Цинь Цзюйжань:
— На словах говоришь, что не любишь Фань Чуаня, а тело твое куда честнее, да?
В этот самый момент в аудиторию вошел Фань Чуань. Закинув сумку на плечо, он с ленивым видом окинул взглядом разыгрывающуюся сцену, с раздражением посмотрел на Цинь Цзюйжань, которая утирала слезы и подбирала письмо, и, нахмурившись, прошел на задние ряды.
Вспомнив этот дурацкий штамп из оригинального романа, Цинь Цзюйжань тихонько цыкнула.
Заметив, что Цинь Цзюйжань посмела витать в облаках в такой момент, Жуань Нань повысила голос:
— Если ты не поднимешься за ним, я зачитаю его вслух от первой до последней буквы! — с этими словами она демонстративно потянулась к конверту.
Стук каблуков приближался — судя по всему, шла преподавательница следующей пары. Все в аудитории перевели взгляды на Цинь Цзюйжань, в нетерпении ожидая ее реакции. И действительно, Цинь Цзюйжань больше не заставила себя ждать: она аккуратно сложила лежавшие на парте учебники, щелчком пальца вернула на место норовившую укатиться шариковую ручку, поднялась и неторопливо направилась к кафедре.
Расстояние от третьего ряда до кафедры было совсем коротким — всего несколько шагов. Цинь Цзюйжань ступила на возвышение и слегка качнула подбородком в сторону конверта в руках Жуань Нань, давая понять, что та может продолжать свою реплику.
Даже без каблуков ее рост метр семьдесят давал ей безоговорочное преимущество над Жуань Нань. Жуань Нань не уловила смысла этого жеста и не понимала, почему Цинь Цзюйжань ведет себя так дерзко. Услышав шаги приближающегося преподавателя, она решила больше не раздумывать, взмахнула конвертом и выпалила:
— Цинь Цзюйжань, на словах говоришь, что не любишь Фань Чуаня, а любовные письма пишешь чересчур искренне?
Едва слова сорвались с ее губ, как Цинь Цзюйжань ловким движением выхватила конверт из ее рук, а другой рукой небрежно уперлась в черную доску за спиной Жуань Нань. Ее длинные, изящные пальцы с отчетливыми суставами перекрыли путь, и она, нависшая над Жуань Нань в позе абсолютного превосходства, слегка прищурилась, произнеся чуть затуманенным голосом:
— Что, малышка, ревнуешь?
http://bllate.org/book/33736/4148954
Готово:
